The Sun Sets, with you by my side...

Фили не считал, что его слабые попытки встать на ноги заслуживают признания, но все в его семье были с этим не согласны. - Это признак истинного воина, - сказала его мать. - Скоро ты уже со мной спарринговать будешь! - поддразнил Кили. - С твоих плеч теперь снимется бремя, - с присущей ему торжественностью заметил Торин. - Наконец-то ты переедешь в комнату получше этой, - вздохнул Ворин, за что тут же был выставлен за дверь Оином. - Мы должны это отпраздновать! - заявил Бильбо, и он был единственным, кто сказал нечто подобное. После всей этой истории со стрелой и прочим Фили с опаской относился даже к мысли выйти за пределы комнаты. По правде говоря, он чувствовал на себе взгляды; куда больше, чем в Эред Луине. Это нервировало, словно призрак Смауга и его огромные глаза всё ещё выискивали его. Но Бильбо был настойчив. Он не только уговорил Дис пойти с ними, но и вся Компания собралась, чтобы отпраздновать «этот победный момент». - Дело ведь не только в этом, - прошептал ему Бофур, пока Компания готовилась к вылазке на рынок - куда же ещё, - Уже год прошёл. С тех пор как мы покинули Шир, с тех пор как всё это началось. - Правда? - усмехнулся Фили, поправляя протез и всё же предпочитая ехать в кресле. - Целый год? Бофур кивнул; его шляпа подпрыгивала, он буквально чуть ли не вибрировал от восторга. - Сам поверить не могу! Посмотри на нас - мы больше не бедные гномы из Эред Луина! Фили усмехнулся, оглядываясь. И правда: каждый из них, вся Компания, выглядели теперь куда лучше, чем до путешествия. Да, сам путь был тяжёлым, но жизнь и до него не была прогулкой по гномьим чертогам. Все, даже Нори, были одеты в такие наряды, которые раньше не могли себе позволить. Особенно это бросалось в глаза у их кузенов - Глоина, Оина, Двалина и Балина, присоединившихся к ним в этот день, но даже братья Ри и Ур носили одежду получше прежней. - Как сейчас Бифур? - спросил Фили. Бофур вздохнул, глядя туда, где Бильбо и Бифур беседовали и время от времени смеялись. - Целитель сказал, что это уже никогда не заживет. Такая рана? Она никуда не денется. Иногда он говорит исключительно на Кхуздуле, в другие дни не помнит ни единого слова, а бывает, что даже жесты даются ему с трудом. - Это звучит очень печально. - Сейчас лучше, чем раньше, - сказал Бофур. - Он чаще смеётся. Бильбо навещает его как минимум раз в неделю, а то и чаще, но Бифур говорит, что со временем сам будет приходить к другим в гости. Дети Бомбура составляют ему компанию. Жизнь не казалась такой уж плохой. Не тогда, когда Компания - без Торина, которому пришлось заняться делами, - вошла на рынок. Это было волнительно - смотреть, как некогда пустые залы теперь наполнились гулом голосов и прилавками с товарами. Фили узнавал некоторые старые лица, видел и новые - они приветствовали его с улыбками. И хотя ощущение, что за ним наблюдают, никуда не исчезло, он заметил, что те, кто обращался к нему напрямую, были добрее. Он узнавал новые имена, новых торговцев, семьи Эребора. Вокруг бегали маленькие камешки, иногда тянули принца за косы и тихо хихикали. Малыши, которых Кили поднимал себе на плечи. Крошки, выглядывающие из-за ног Бильбо, пока тот с необычайным воодушевлением читал лекцию о хоббичьих ступнях и важности ухода за ними. Балину и Двалину - братья, спорящие, на что потратить деньги, несмотря на то что в их распоряжении была лишь скромная часть казны. Глоин выбирал вещи для жены, а Гимли в это время присматривался к травам. Бифур беседовал с резчиком по дереву, показывая жестами приёмы и идеи, а Бомбур изучал ингредиенты и прочее. Бофур играл с теми же детьми, что и Кили. Дори вместе с Дис рассматривали одежду и украшения, углублённо обсуждая, у какого из торговцев ткань лучше. Нори снова куда-то пропал. И был ещё Ори. Фили посмотрел на молодого гнома. По-настоящему посмотрел, пока тот разглядывал переплетенные книги и уникальные перья. Линия его носа, чрезмерно восторженная улыбка, беззубая, но доходившая до самых глаз, привычка укутывать каждую часть тела минимум в три слоя одежды, даже ладони. Это было… очаровательно. Раньше, если бы кто-нибудь спросил Фили, как он видит свою жизнь, он бы ответил: как наследник Торина, а затем как Король сломленного народа, высекающий всё из голого камня, если понадобится. Возможно, ему повезёт и он найдёт своего Единственного и заведёт собственных камешков. А если нет - всегда можно было надавить на Кили, чтобы тот обзавёлся наследниками. Когда начался их поход, обстоятельства изменились, но его бремя осталось тем же. Любая любовь, любое новое существо в семье и в его жизни были вторичны по сравнению с долгом, который он нёс на своих плечах. С тех пор как Гора была возвращена, этот долг у него отняли. Фили был несчастен, если говорить прямо, но он понимал логику смены власти и не чувствовал себя обиженным. Это лишь означало, что у него появилось слишком много времени и слишком мало работы. Да, он восстанавливался, но гномы обычно не выздоравливали так долго. Сначала позвоночник, потом яд - всё это было весьма тревожно. Суть была в том, что у Фили появилось время, и Ори заполнил это время общением, смехом и любовью. И Фили осознал, что не ненавидит это чувство. Не так сильно, как он думал. Он просто еще не совсем понимал, что именно это чувство означает.

***

Вопреки тому, что могла думать Компания, Торин вовсе не был погребён под обязанностями Принца. Он находился неподалёку - стоял на внутренних бастионах, наблюдая за всеми. На каждом углу были расставлены солдаты - надёжные гномы из Эред Луина, которых он и Двалин отобрали лично. Это был день радости, и Торин хотел его защитить. Потому он держался в стороне, наблюдая, как каждый из тех, кому он доверял всё, что у него было, наслаждается этим днём. Бросив на них последний взгляд, Торин направился к внешнему бастиону, убеждаясь, что безопасность его Компании и Единственного по прежнему остаётся превыше всего. Ему было бы приятнее знать, что они под защитой, чем находиться там, внизу, рядом с ними. День был теплый, понял Торин, выйдя на открытое пространство. Солнце палило нещадно, но это давало ему передышку от горного холода. Торин никогда бы в этом не признался, но иногда он скучал по теплу открытого мира. Возможно, его супруг всё-таки приучил его к хоббитскому образу жизни. Торин посмотрел на запад - туда, где в горном массиве скрывалась небольшая выемка, соединённая с бастионом. Более того, она находилась недалеко от тайного входа, через который они проникли в Эребор много месяцев назад. С того места, где стоял Торин, она выглядела как плодородный холм, окружённый Эребором с трёх сторон, одна из которых вела к Вороньей высоте. Утреннее солнце освещало его идеально, и так будет до полудня, если инженерные расчёты Торина были верны. В его голове начала сформировываться мысль - идея, которая беспокоила его уже долгое время, но теперь он мог найти способ разобраться с ней. - Похоже, вам нравится подобный вид. Торин не вздрогнул - долгие и упорные годы тренировок и привычка изображать уверенность позволили ему этого не сделать. Услышать голос Рейи, да ещё после той неприятной беседы, что последовала за визитом в Дейл, было… тревожно. Торин никогда бы этого не признал, вслух уж точно, но порой его племянница его пугала. - Рейя, - поприветствовал он. - Как ты? - Adad решил, что моя судьба теперь будет решаться на Семейном собрании, что, в общем-то, было бы неплохо, если бы в нём не участвовали те, с кем мне совершенно не хочется общаться. Её прямота была поистине сокрушительной. - Прошу прощения, - с некоторым дискомфортом сказал Торин. - У меня не было намерения поставить тебя в подобное неловкое положение. Рейя фыркнула. - Как скажете, принц Торин. - Правда, - сказал гном. - Я не знал, как мне стоит поступить в данной ситуации. - А если бы это был Фили? - Рейя повернулась к нему. - Что бы вы тогда сделали? - Отвёл бы его к матери, - просто ответил Торин. - Если бы Фили и правда увлёкся дочерью лучника, я бы сначала велел ему рассказать об этом матери, затем - Барду, а уже потом думать, что делать со всем этим дальше. - А если Баин - мой Единственный? Торин сделал шаг вперед. - Тогда во всей этой Горе у тебя не будет большей поддержки, чем от меня, Рейя.. Если ты хоть на миг подозреваешь, что Махал сотворил твоего Единственного в облике человека, я буду сражаться за тебя. - А Кили? - надавила Рейя. - Он, кажется, весьма увлечён Тауриэль. Торин вздохнул. - Кили никогда не скрывал своих чувств. Каждое живое существо, у которого есть глаза к востоку от Мглистых гор, знает, что Кили неравнодушен к эльфийке. Рейя усмехнулась и отвернулась, оперевшись о бастион. Торин тоже повернулся, устремив взгляд на город Дейл. - Ты относишься к нам c подозрением, - сказал Торин. К его удивлению, Рейя рассмеялась. Торин посмотрел на гномку с недоумением. - В точности, как сказал Фили. Торин нахмурился. - Когда? - После смерти дракона, - ответила Рейя. - Перед битвой. - И что ты ему сказала? Рейя фыркнула. - Я сказала ему, что мир не состоит из черного и белого, и что серые оттенки также опасны для всех существ в этом мире, как и всё остальное. И я была права. Торин вздохнул. - Да. Права. Это заставило Рейю бросить на него косой взгляд. - Я сделал то, что счёл правильным, - сказал Торин. - Но каждое действие имеет свои последствия, выходящие далеко за пределы простых ответов, в которые нам нравится верить. Наступила тишина. Рейя ничего не сказала, а Торин понял, что ему больше нечего добавить. Так они и стояли - в молчании, глядя, как впереди кипит жизнью город Дейл, а позади процветает Эребор, в то время как они сами на некоторое время словно застыли между ними.

***

В тот вечер они всей семьей собрались за ужином. Траин чувствовал себя достаточно бодро, чтобы присутствовать, и уже одно это было благословением. Фрерин по-прежнему отказывался переселяться в Королевские покои, упрямо считая, что дом, который они с Дрейей построили в шахтах, и есть их настоящий дом. Торин не спорил. В целом - они и так были вместе, и уже это стоило ценить. Это хоть и было хорошо... Но превращалось в непонятный хаос. Фили, вернувший большую часть сил, оживлённо рассказывал что-то Ворину, а тот ловил каждое слово с предельной серьёзностью. Рейя молчала. Дис была занята тем, что загоняла Фрерина и Кили в угол, желая, чтобы те ее наконец-то услышали и поняли - Дрейю это откровенно забавляло. Торин же чувствовал себя по-настоящему спокойно. Бильбо говорил меньше обычного, потому что к концу дня он часто уставал. Жизнь в Горе была напряжённой. В отличие от неторопливого Шира, где Бильбо просыпался с солнцем, заваривал чай, потом готовил завтрак и начинал день без спешки - ближе к полудню, а то и позже, или даже в отличие от жизни в дороге, где ты либо бежал, либо прятался, - каждый миг внутри Горы был насыщен событиями до предела. Тишина не была проблемой. Бильбо часто любил есть молча, прижавшись к Торину или держа того за руку. В последние годы им не хватало слов. Именно еда и жесты поддерживали их любовь. И потому, когда Бильбо доел свою порцию и откинулся назад, оглядывая гномов, собравшихся вокруг, Торин нахмурился. Он взял миску, чтобы положить Бильбо добавку, но хоббит прикрыл тарелку рукой и покачал головой. Это был один из многих подозрительных моментов. В последующие дни Торин стал замечать, что Бильбо стал дольше лежать в постели. Не лениво растянувшись, как кот, как прежде, а неподвижно - ожидая, пока колокола Эребора не возвестят о начале утра, прежде чем заставить себя подняться. Он ходил медленно, почти всегда держа руку на животе. Он ел и пил чай ровно так, как предписывал Оин, и когда лекарь говорил ему что-то сделать, Бильбо просто соглашался. Это длилось всего неделю, но уж слишком долгую неделю. С этой мыслью Торин и направился в шахты, кивая всем, кто попадался ему навстречу. Он легко прошёл по спиральным ходам и постучал в знакомую дверь. - Торин? - удивлённо сказала Дрейя. - Что случилось? Только не говори, что теперь и Ворин натворил. Торин лишь улыбнулся, с лёгкой усмешкой. - Можно войти? Дрейя отступила в сторону, позволяя гному пройти в дом. Хотя Торин никогда бы в этом не признался, дом брата и его жены казался ему удивительно уютным. Никаких украшений, только самое необходимое; была еда и была работа. Этого им хватало. - Позвать Фрерина? Торин вздохнул. - Вообще-то я хотел поговорить с тобой. Дрейя нахмурилась и жестом пригласила его сесть. - Чем могу помочь? - У тебя и у Бильбо схожие ноши, - сказал Торин. - Его что-нибудь тревожит? Дрейя покачала головой. - Бильбо не говорил ни о чем подобном. Мы встречались по делам с Балином, Дис и другими, но ничего, что могло бы его беспокоить; по крайней мере, он этого не показывал. А почему ты спрашиваешь? Торин глубоко вздохнул. - Я боюсь за него. - Что-то не так? Торин покачал головой. - Не знаю. Скажите, вам с Фрерином было поручено разделить пригодное для жизни пространство в горе, так? - Да? - Западная каверна - можно ли там наблюдать восход солнца, а если не закат?? Она выглядит плодородной, но там пока никто не живёт. Она кому-то принадлежит? Дрейя задумчиво хмыкнула. - Странный вопрос для гнома. - Это вопрос для хоббита, - ответил Торин. Дрейя понимающе посмотрела на него. - Навскидку, земли за стенами Эребора никем не заняты, но все еще принадлежат нам. Мы обрабатывали северные участки, так что то место, о котором ты говоришь, я думаю, все еще остаётся… свободным. Дай мне немного времени - я всё проверю и сообщу тебе. - Спасибо. Дрейя фыркнула. - Я твоя сестра по семейным законам. Ты бы стал благодарить Дис? Торин побледнел. - Она насадила бы мою голову на пику. - Вот и хорошо. Запомни это на будущее. - Дрейя широко улыбнулась. - Ну а теперь - ты предпочтешь медовуху или что-нибудь покрепче? Торин улыбнулся. Да, это была по-настоящему грозная дама.