LITTLE MISS MISERY

СЕУЛ, 2024

      Джи Хэ лежала, распластавшись на осколках стекла. Боль залила ее лицо, горячая и пульсирующая, во рту ощущался острый привкус железа. Дашим навис над ней, уголки его губ изогнулись в ухмылке. Он всегда улыбался перед тем, как ударить ее, как будто был рад видеть, как она ломается. Она рассмеялась, не в силах сдержаться, и звук смешался с хрустом стекла под телом.       В ней закипала ярость. Но не та, от которой хотелось вскочить и закричать, а спокойная, которая заставляла лишь бороться за свое выживание. Ее рука крепко сжимала осколок стекла. Дашим бросил ее через кофейный столик; это была ошибка с его стороны, потому что теперь у нее было оружие. Каким бы глупым ни был Дашим, он не был идиотом.       Его взгляд скользнул по ее рукам, по крови, стекающей по пальцам из-за того, как крепко она сжимала осколок. Кровь была теплой и густой, почти успокаивающей. Он знал, что у нее хватит ума не делать того, что она хотела. Если бы она ударила сейчас, то не колебалась бы ни секунды. Она вогнала бы стекло так глубоко ему в горло, что он даже не успел бы ухмыльнуться, прежде чем истек кровью.       Дашим отшатнулся назад.       — В чем дело? — Спросила она. — Ты больше не хочешь сражаться со мной, малыш?       — Ебаная психопатка, — выплюнул он, выходя из гостиной.       Джи Хэ рассмеялась еще громче. И вот он снова начал оскорблять ее. Психопатка. Это выражение она слышала всю свою жизнь. Он был неправ. Психопаты не умеют сопереживать и слишком высоко ценят собственную жизнь. Она была сумасшедшей, да. Психопаткой? Отнюдь нет.       Дверь захлопнулась, когда он покинул их квартиру. Наконец-то она смогла дышать. Воздух обжигал ее легкие, как будто она только что закончила восхождение на гору. В голове стучало, а комната продолжала вращаться вокруг своей оси от того, с какой силой он ее толкнул.       Этот придурок получит по заслугам. Джи Хэ не нужно было за ним гнаться. Она заставила себя сесть, все ее тело заныло от острой боли. Из всех случаев, когда они ссорились, этот был худшим. В ушах у нее звенело, а в глазах все еще было мутно. На мгновение она пришла в себя. Просто дышала. Просто выживала. Она все еще была жива.       Джи Хэ вскочила на ноги, опираясь на диван, потому что у нее горела спина. Это стало последней каплей. Она решила избавиться от него навсегда. Никаких извинений. Никаких цветов. Дашим подвел ее доверие. После трех лет слепой преданности Джи Хэ, наконец, решила отказаться от него. Если бы она этого не сделала, то умерла бы.       Она была слишком молода, чтобы умирать.       Она вытерла рукавом кровь, стекавшую по подбородку. Губа у нее болела — этот ублюдок рассек ее — а щека пульсировала. Косметика не могла скрыть даже синяки, а это означало, что ей придется взять больничный от работы на неделю или даже две.       Это никогда не было борьбой.       Это было выживанием. Дашим завидовал тому, что она набирала популярность в тату-индустрии. Он хотел быть королем. Он не мог смириться с тем, что она была королевой. Им могло быть хорошо вместе. Они могли бы вместе завоевать мир.       Но нет.       Он был нарциссом. Джи Хэ ничего не разрешалось. Никаких друзей. Никакой семьи. Никакого уважения. С каждой ссорой он отдалялся от нее все больше и больше.       Но хватит.

══════════════════

      Джи Хэ тащила за собой большой мешок, каждый шаг отдавался острой болью в ребрах.       В коридоре было темно, мерцающий свет над головой отбрасывал тени на облупившиеся стены. Ей не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что за ней наблюдают. Мистер Им стоял в дверях, его взгляд был устремлен на нее со смесью беспокойства и любопытства. Джи Хэ улыбнулась, превозмогая боль. Не для того, чтобы успокоить его. Просто чтобы дать ему понять, что лучше не спрашивать.       Порез на губе саднил, когда она растянула улыбку. Синяк на щеке уже темнел. Но это не имело значения. Мистер Им был всего лишь соседом. Это было не его дело.       Она повернулась и толкнула дверь, ведущую к лестнице. Сумка заскрипела по полу. Она схватилась за холодные перила, пока заставляла себя подниматься по ступенькам, каждый мускул ее тела кричал, чтобы она остановилась. Ее дыхание было прерывистым, но она продолжала идти.       Джи Хэ была бойцом.       Дверь на крышу со скрипом открылась, и прохладный воздух обдал ее опухшее лицо. Солнце спряталось за горизонтом, окрашивая в розовые и оранжевые тона. Крыша была ее самым любимым местом. Там, наверху, было тихо. Это давало время подумать. Никто не заваливал ее вопросами, все ли с ней в порядке. Никаких орущих детей.       Только покой.       Шум уличного движения не прекращался. Мир продолжал двигаться. Это было доказательством того, что все продолжается, даже после самых страшных ссор.       Джи Хэ, прихрамывая, прошла вперед и бросила в костровую яму мешок. Это было все дерьмо, которое Дашим оставил после себя. Полароидные снимки. Его гребаные любовные письма. Его дорогая одежда. Все, что он мог бы использовать для предлога, чтобы приползти обратно.       Она схватила жидкость для розжига, ее спина заныла, когда она наклонилась. Ей придется принять постельный режим на несколько дней. А это было то, что бесило ее больше всего. Ей нравилось быть чем-то занятой. Ей нравилось работать. Это была просто еще одна вещь, которую он у нее украл.       Джи Хэ обмакнула мешок в жидкость и для пущей реакции бросила бутылку поверх кучи. Затем она достала пачку сигарет, взяла одну и закурила. Глубоко затянувшись, она выпустила дым в легкие. Первая затяжка всегда успокаивала. Ощущение жжения в горле, тяжесть в груди, мгновенная пауза между вдохом и выдохом.       Когда она выдыхала, дым танцевал перед ее лицом, унося прочь все тревоги. Все воспоминания о Дашиме. Смех? Ссоры? Слезы? Исчезали в одно мгновение.       Джи Хэ бросила сигарету в мешок.       Огонь с ревом разгорелся. Пламя поглотило ткань и чернила, уничтожая все признаки их отношений. Каждую фотографию. Каждое письмо. Каждое обещание. Теперь от всего этого оставался лишь пепел.       Она стояла и просто наблюдала, пока не остались только тлеющие угли. Последние следы Дашима.       Наконец-то она была свободна.