LITTLE MISS MISERY

      Холодная вода приятно остужала пылающую кожу Таноса. Ему только удалось успокоиться. Драка с Мен Ги? Перепалка с Джи Хэ? Очень неудачный выбор. Это место было удушающим. Его душил гнев. Он не мог трезво мыслить.       Это были просто отговорки. У Таноса был скверный характер, унаследованный, без сомнения, от отца. Воздержание от наркотиков только усугубляло это. Он знал, что приближаться к Мен Ги было плохой идеей. Нам Су увидел, как тот ест, и разозлился. Он все еще был голоден. Танос все еще был голоден. А Мен Ги сидел прямо перед ними и ел свою еду, которая даже не была вкусной.       Нам Су сказал Таносу, что хочет кое-что сказать, и вместо того, чтобы просто наблюдать за происходящим, он присоединился к этому.       Спор с Мен Ги не так уж сильно его расстроил. Этот ублюдок все равно получил по заслугам. Удар? Ну, он этого не хотел. Но Мен Ги не должен был на него набрасываться. Это был верный способ вывести его из себя. Танос не смог сдержать. И, возможно, это было к лучшему. Теперь Мен Ги понимал, что он серьезно настроен вернуть свои деньги.       Но Джи Хэ была права.       Он действовал публично и втянул в это Игроков 388 и 390, что вызывало проблемы. Теперь все его знали. Да, он и так не особо сливался с толпой, но теперь все понимали, что он зол. Знали, что он вспыльчивый. И понимали, как взорвать этот предохранитель. Это означало, что он подверг себя опасности и увлек за собой остальных членов команды.       Он ни разу не подумал о других. Ярость ослепила его. Все, что он представлял, это как снова стоит на том мосту. Как его матери звонят и сообщают, что нашли его тело. Это сломило бы ее больше, чем его просьба принять его обратно домой. О чем, черт возьми, он думал? И это была вина Мен Ги. Если Танос выиграет деньги, то, возможно, он сможет простить парня за то, что тот его обманул. Но он не мог простить того факта, что тот так сильно подставил его, что почти довел до самоубийства.       Но никто об этом не знал. Особенно Джи Хэ. Изменило бы это что-нибудь? Скорее всего, нет. Ей было плевать на него. А ему было плевать на нее. Он не собирался использовать свою попытку самоубийства как способ вымолить у нее прощение. Он вообще не собирался извиняться. По крайней мере, не за ссору с Мен Ги. Она сделала ему выговор за это, а он выслушал ее.       Перепалка с ней?       Это было совсем другое дело. Она пришла в бешенство, и это было ошибкой с ее стороны. Огонь на него не действовал. Если она хотела поговорить с ним, то это все, что ей нужно было сделать. Поговорить. Не тыкать в него пальцем. Не огрызаться и не угрожать уходом. Он не любил спорить с женщинами. Это слишком напоминало ему отца.       А Танос не хотел быть похожим на своего отца.       И все же, когда он потянулся к ней, она оттолкнула его руку. Весь гнев, который он видел в ее глазах, мгновенно испарился, уступив место страху. Он не был глупцом. Он видел тот поблекший синяк у нее под глазом. Большинство его не замечали. Или не хотели замечать. Но не он. Он слишком часто видел такие же синяки на лице своей матери.       Вот почему он тонул в чувстве вины. Он рассмеялся ей прям в лицо. Издевался над ней. Это было жестоко. А он не был жестоким человеком.       И к чему это привело? Он не мог извиниться. Он мог признать свои ошибки, но попросить прощения? Она бы восприняла это как должное. Он все равно никогда не умел извиняться. Им нужно было разобраться в этом дерьме. Как можно скорее. Иначе они не попадут даже на следующую игру. Он должен был заговорить с ней. Ему просто нужно было придумать, что, черт возьми, сказать в первую очередь.       — Ты в порядке? — Спросил Кен Су, подходя к раковине, где стоял Танос.       — Да, братан, — пробормотал тот, потянувшись за бумажными полотенцами.       Он вытер лицо. На нем все еще были пятна крови от брызг, которые попали на него в первой игре. Костяшки пальцев до сих пор были немного опухшими от ударов по Мен Ги. Он выглядел ужасно, но они не могли принять душ. Больше всего он нуждался в чертовой сигарете, но даже ее не было. Ему просто нужно было отдышаться.       Выбросив салфетку в мусорное ведро, он последовал за Кен Су из туалета. Таймер начал обратный отсчет до отбоя. Тридцать минут. Это был их последний за ночь перерыв на туалет. Нам Су ушел сразу же после того, как Джи Хэ сорвалась с места.       Он ничего не сказал Таносу об этом, но и ладно. Последнее, что ему было нужно, это чтобы Нам Су нашептывал ему на ухо, какая она стерва. Джи Хэ была стервой. Но он это заслужил. По крайней мере, у нее хватило мужества говорить ему об этом.       — Я знаю, что мы парни, — пробормотал Кен Су. — Но если ты захочешь поговорить, я буду рядом, ладно?       Танос положил руку ему на плечо:       — Я в порядке, брат.       — Может быть, стоит попробовать поговорить с ней? Пока свет не погас.       — Это мой план, — вздохнул Танос, беспокоясь, что она не захочет с ним разговаривать. — Можешь отвлечь Ми На?       Кен Су кивнул. Хороший парень. Эти двое практически раздевали друг друга глазами весь вечер. Было немного паршиво наблюдать за тем, как Кен Су достается девчонка, которая ему изначально понравилась. Вероятно, в основном из-за того, что Джи Хэ не проявляла к нему интереса. Он бы не признался в этом, но она сильно задела его самолюбие. Это было больно.       Они подошли к койкам девочек, и Танос заранее сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ми На лежала на животе, болтая ногами в воздухе. Джи Хэ сидела, прислонившись спиной к стене, и смотрела на него. Без злобы. Но вокруг возникла неловкая атмосфера, которую они собирались попытаться разрядить.       — Эй, Ми На, — отозвался Кен Су. — Не хочешь прогуляться до моей койки?       — Зачем? — Спросила она, хихикая. — Здесь слишком людно, милый.       Танос поперхнулся, пряча улыбку за ладонью. Кен Су просто заикался. Даже Джи Хэ улыбнулась. Ладно, как бы сильно он их ни ненавидел, он мог признать, что они милые. Или, по крайней мере, за ними было забавно наблюдать. Кен Су не мог смириться с тем, какой девушкой оказалась Ми На. Таносу придется дать ему несколько советов.       — О, я поняла, — протянула Ми На, свешивая ноги с койки, чтобы встать. — Вы двое хотите поцеловаться и помириться?       Танос пожал плечами:       — Я…       — Не стоит, — голос Джи Хэ стал ледяным. — Я не в настроении.       Улыбка Таноса погасла. Как и у Ми На. Он действительно сильно разозлил ее. Ссора не была такой уж и серьезной. Должно быть, она просто была такой же вспыльчивой, как и он. Возможно, даже хуже. Это не оставляло ему никакой надежды.       Ми На поднялась со своей койки и улыбнулась Таносу, что означало пожелание удачи. Кен Су похлопал его по плечу, что означало тоже самое. Он действительно облажался, а в его словарном запасе не было слова «прости». Лучшее, что он мог сделать, — это сказать то, что ему было нужно, а затем уйти. Если она ожидала чего-то другого, то ей придется разочароваться.       Да блять. Просто поговорим.       Танос забрался на койку Ми На, уважая желание Джи Хэ не вторгаться в ее личное пространство. Одного этого должно быть достаточно, чтобы она простила его. Это показывало, что он слушал ее большую часть времени.       — Мне не нужны твои извинения, — проворчала она.       — Я и не собирался извиняться, не волнуйся.       Танос свесил ноги с койки. Он не мог сидеть прямо, не цепляясь головой за верхнюю кровать. Те кровати, что находились в самом низу, как его, были немного просторнее. А эта койка оказалась в самой середине. Из-за своего высокого роста он чувствовал себя паршиво. Его шея уже начинала затекать, но он полагал, что отчасти это из-за стресса, который принес первый день. Эти игры были сильно утомляющие.       Джи Хэ повернулась к нему лицом, и он был готов поклясться, что увидел, как она разрушает свои стены. Расслабленная. Прощающая его, не говоря ни слова.       — Я пыталась приглядеть за тобой, — сказала она — Если тебе не нужна моя помощь, ничего страшного. Я не буду ее больше предлагать. Но я не позволю тебе тащить меня за собой.       — Я сделал это не для того, чтобы подвести тебя, — возразил он. — MG Coin получил по заслугам.       — Может и так. Но ты сам его травишь.       — Да никого я, блять, не травлю.       — Прошло всего десять секунд, а ты уже завелся? — Джи Хэ избегала его, глядя в другой конец комнаты. — Охуенно здорово.       Танос прикусил язык. Он собирался сказать ей, что это она виновата в том, что назвала его буллером. Это его не устраивало. Ему нравилось драться, да. Он объединился против Мен Ги, конечно. Но это не было травлей. Мен Ги был взрослым мужчиной, который мог за себя постоять. К тому же, он первый напал на Таноса. Он не стал бы травить кого-то, ведь сам много раз видел, как его отец издевается над матерью. Возможно, Танос был немного глупее Джи Хэ, но он не был тупым.       И трусом он не был.       Буллеры задирали только слабых. Людей, которые не могли дать сдачи. Танос никогда так не поступал. Он получал столько ударов, сколько наносил.       — Я пришел не для того, чтобы спорить, — пробормотал он.       — Ты пришел не для того, чтобы спорить. Не для того, чтобы извиняться. Так, зачем ты здесь?       Он смотрел мимо нее, пытаясь подобрать слова. Она была нужна ему? Команда без нее бы развалилась? Танос съел таблетку, чтобы продержаться до конца первой игры. Джи Хэ преодолела это дерьмо трезвой. А потом он провел пару часов в отключке. Он мог либо отказаться от наркотиков и попытаться привести свою команду к победе. Либо мог отступить и позволить ей немного повести за собой. Только когда у него не получалось.       — Ты не справишься без меня, — сказал он. — А я не справлюсь без тебя.       — Уверена, я смогу преодолеть все и без тебя, — Джи Хэ пожала плечами.       — Обманщица.       — Что это значит?       Танос ухмыльнулся. Она уже сдалась.       — Ты бы прогнала меня, если бы не хотела, чтобы я был здесь. Ты хотела поговорить со мной, не так ли?       Джи Хэ усмехнулась, изо всех сил стараясь скрыть тот факт, что он был прав. Это не сработало. Точно такой же взгляд она бросила на него, когда он назвал ее горячей. Совершенно не находя слов. Он заставлял ее нервничать.       — Я делаю это для команды, — возразила она. — Не для тебя.       — Точно, — улыбка Таноса стала шире. — Ты же имеешь в виду ту команду, которую я помог тебе создать? В которую ты присоединилась ради меня.       — Вообще-то я присоединилась ряди себя.       — О, так ты признаешь, что теперь тебе нужна моя помощь?       Глаза Джи Хэ пронзали его, как ножи, вероятно, она хотела его зарезать. Это было нормально. Насколько он знал, вокруг не было острых предметов. Это означало, что она была беззащитна, и он мог улыбаться так широко, как ему хотелось, за то, что застал ее врасплох.       Он знал, что нужен ей — по крайней мере, больше, чем она показывала. Такая девушка, как она, ни за что не позволила бы Ми На решать, в чьей команде ей быть. Она слишком легко сдалась. И то, как она не сопротивлялась ему во время первой игры, когда его использовали в качестве живого щита. И то, как она попросила его высказаться во время голосования.       Джи Хэ могла отрицать это сколько угодно. Он знал правду.       Я ей нравлюсь.       — Неужели ты не расслышал мою угрозу? — Спросила она. — Я задушу тебя во сне.       — Все, что я слышу, это то, что ты хочешь, чтобы я спал рядом с тобой, — усмехнулся он, падая на койку Ми На. — Буду ждать тебя прямо здесь, сеньорита. Приходи, когда будешь готова.       Ее холодный смех прорезал воздух:       — Ты не будешь там спать.       — Думаешь, я поверю, что ты проделаешь весь этот путь до моей кровати только для того, чтобы придушить меня? — Танос приподнялся на локте. — Я делаю тебе одолжение, оставаясь рядом.       — Ты просишь меня задушить тебя?       Его бровь приподнялась:       — А ты задушишь?       Было гораздо больше способов задушить его без использования подушки. И она не сказала, что собиралась воспользоваться именно ей. Он просто ждал, когда до нее это дойдет. Это было восхитительно. Застигать ее врасплох. Ему следовало бы делать это почаще.       Ее брови были нахмурены в невинном замешательстве. Затем они выпрямились.       — Ты озабоченный придурок, — выплюнула она. — Думаешь, я бы снизила свои стандарты ради кого-то вроде тебя?       — Я вот снизил ради тебя.       Джи Хэ схватила свою подушку и запустила ей ему в лицо. Она отскочила от его носа, причинив ему небольшую боль. У этой девушки были сильные руки. Это было одновременно и пугающе, и возбуждающе.       Свет погас, и они погрузились во тьму. Танос положил подушку Джи Хэ поверх своей. Ей придется на горьком опыте научиться не кидаться вещами. Боже, иногда она могла вести себя совсем по-детски.       — Не будь ослом, — сказала она. — Верни.       Танос прижался головой к подушке, устраиваясь поудобнее:       — Ты собралась задушить меня ей. Правда думаешь, что я верну ее обратно?       — Тогда я задушу тебя своей курткой, — хмыкнула она. — Отдай обратно.       Парень прижал подушку к груди, дразня девушку. Ее было так легко вывести из себя. Ему это нравилось. И как бы угрожающе она ни звучала, Танос ее не боялся. Он не лгал, когда говорил, что он находил это сексуальным.       Джи Хэ была похожа на девушку, которая всегда добивалась своего. В основном потому, что все были в ужасе от того, что она может сорваться. То, как она терпеливо ждала, пытаясь контролировать себя, отчасти заводило его. А это было большой проблемой в комнате, полной четырехсот других людей.       Она и так достаточно долго страдала. Эти кровати и так были неудобными. Отсутствие подушки делало все это совсем невыносимым. А если она не сможет заснуть, то не выспится к следующей игре. Ему нужно было, чтобы она была готова.       Танос бросил в нее подушку, которую она поймала.       — Ты такой надоедливый, — проворчала она.       — Для меня это комплимент, сеньорита, — пошутил он.       Джи Хэ что-то проворчала и просто отвернулся от него. Им не нужно было извиняться. Ссоры? Пока они вели себя непринужденно, все было хорошо. Она наносила ему метафорические удары, а он ей это позволял.