правда в объективе

      ‎глаза быстро привыкают к вспышке, с губ срывается очередной вымученный стон. блэйд стирает пот с его лба, давит улыбку-оскал. камера запомнит каждую деталь, камера не соврет. шу линь двигает бедрами в попытке отстраниться, туманным взглядом ищет его лицо в темноте, но вспышка ослепляет, и он жмурится. чужая слюна стекает по худым щекам. гэ царапает пальцами сильные плечи, рвано дышит. пересохшие губы шепчут сладкую мольбу, вязкая слюна падает на кожу вновь. ‎      — хороший мальчик, — блэйд шепчет на ухо, оставляет синяки на бедре. — открой рот.       ‎мужчина показывает язык, так по-шлюшьи бесстыже. соседи за тонкими стенами все слышат, но ему все равно. наслаждение разливается внизу живота, и он глупо смотрит блэйду в глаза.       ‎— можно? — он едва слышно произносит, прикрывает лицо рукой. получает пощечину. ‎      — не закрывай лицо. хочу смотреть на тебя, — шепчет, будто сын самого дьявола.       ‎шу линь подчиняется. как всегда подчиняется. сжимает в руке шелковую простынь. комната плывет перед глазами. он слишком часто дышит, пот выступает на шее. блэйд смешивает его со своей слюной, чуть давит. очередной стон. чужая рука спускается ниже, дразнит. не касается так, как ему хочется. гэ скулит, словно побитая псина.       ‎— можно, — в голосе мужчины слышится издевка. шу линю все равно. он выгибает спину, кончает в очередной раз за вечер. после такой сессии мысли только о грехе и боге. все церкви закроют перед ним двери. ему хочется кричать, но слышны лишь хриплые стоны. — хороший мальчик. ‎      шу линь улыбается. он чувствует себя пусто во всех смыслах, когда блэйд, наконец, отстраняется. он смотрит вниз, на свои большие бедра. сперма, слюна и пот смешиваются на коже, и ему приятно. он улыбается, раскосыми глазами ищет в темноте комнаты нож. ‎       ‎блэйд никогда не просит его трахать, но он без ума от коллекции ножей гэ. мужчина каждый раз приносит новый. лезвие ласкает чужую кожу. камера на штативе слепит вспышкой. глаза быстро привыкнут. шу линь режет его щеку, сидя на его бедрах. пачкает черные брюки смесью выделений. блэйду нравится. из пореза сочится кровь, гэ вылизывает его щеку. он выплевывает кровь на лицо, пачкает грубую кожу. пальцы толкаются в свежую рану.       ‎— еще, — блэйд закрывает глаза, кусает губы в попытке сдержать стон. ‎      — попроси хорошо, — шепчет на ухо, дразняще ведет ножом по голому животу.       ‎— пожалуйста, господин, — мужчина хватает его за запястье, целует окровавленные пальцы. слизывает. голодный. красные глаза умоляюще смотрят.       ‎— перевернись на спину.       ‎перед гэ целый холст. он гладит старые шрамы. не все оставлены им, но все принадлежат ему. он вырезает свое имя на коже, блэйд сжимает руку в кулак. шу линь плюет на свежие порезы. небрежно ведет по ним рукой. блэйд шипит и морщится.       ‎— может, сделать рану чуть больше и трахнуть тебя? — мужчина хватает его за волосы, тянет к себе. с ухмылкой смотрит, как кровь стекает по любимому лицу. язык скользит в порез. это ощущается интимнее всего. ‎      — в другой раз.       ‎— хочу сейчас, — он будто мурчит на ухо, тянет зубами длинную сережку.       ‎блэйд вновь переворачивается. шу линь сидит у него в ногах, вылизывает лезвие ножа. хочется его толкнуть, чтобы проткнуть глотку. а потом выпить всю его кровь. языком в крови он тщательно вылизывает чужой живот. тянет брюки вниз, блэйд чуть приподнимает бедра. гэ звонко шлепает, довольно смеется. плюет на место будущего пореза. грубо целует, пока режет нежную кожу. они глотают слюну друг друга – напиток богов. ‎      — не буду тебя мучать, все-таки мне важно твое искреннее желание, — шу линь шепчет ему в губы. а в ответ слышит лишь тихую усмешку.