What Isn't The Grave

— В моём здании ремонт, — заявил Джувон, едва Донсик открыл дверь. — Какое отношение это имеет к деревенскому старику в отставке? — Я не могу жить там, пока не завершатся работы. Там шумно и много пыли, — объяснил Джувон. Он сложил ручку чемодана и стал ждать приглашения внутрь. На крыльце Донсика было не протолкнуться: его оккупировали Джувон, его багаж и стопка металлических гофролистов, до установки которых у Донсика никак не доходили руки. Дому Нам Санбэ требовался серьёзный ремонт. Шума и пыли тут было едва ли не больше, чем в ухоженной студии благоустраиваемого комплекса. — Ну, заходи, — сказал Донсик. — Дождь собирается, а ты стоишь как раз под протекающим местом. Джувон занёс свои вещи в единственную комнату, где имелась кровать. Остальные были заставлены коробками, вёдрами с краской и накрытой плёнками мебелью. — Будем ютиться вместе, Джувон-а? — спросил Донсик. — Нет. — Значит ты выгоняешь меня с моей же кровати? — Вы тут не спите. — Неужели? — Вы спите на диване. С моей стороны было бы невежливо вынуждать вас изменить привычке. На столе возле дивана лежала зарядка, стоял пузырёк снотворных и фарфоровое блюдце со складным ножом и наручными часами. Прикроватный стол пустовал. — Мм, — ответил Донсик. — Эта комната ещё не доделана. Я не успел распаковать коробки, в какой-то из них должно быть постельное белье. Собирал и подписывал эти коробки Джихун, так что не удивляйся сюрпризам. Джувон кивнул, затем сложил свои вещи в ничем не занятый комод и повесил куртку в такой же пустой шкаф. Донсик наблюдал за его действиями с порога.

***

Стены во всём доме были жёлтые, со светлой деревянной отделкой в комнатах. Полы были линолеумные, за исключением кухни с ванной — там была плитка. Джувон каждый день чистил зеркало и раковину в ванной, хоть те и не нуждались в столь частой уборке. Донсик брился через день, да и то не всегда; у него была привычка запускать щетину, пока та не начинала чесаться. Будь на его месте кто-то другой, Джувона бы бесил этот звук. Но в случае Донсика тихие почёсывания почему-то не действовали на нервы, он почти не замечал их, как не замечал скрип педалей на велосипедном тренажёре. Шли дни, но массивный деревянный стол так и не перекочевал из подвала наверх. Да и в целом, как успел заметить Джувон, ни в одной из комнат не было стола, за которым он мог бы вечерами разбирать принесённую домой работу. Даже ел Донсик, поставив посуду себе на колени, либо стоя за кухонной столешницей. Распечатка текущего дела в очередной раз соскользнула с колен Джувона и распласталась на полу. Донсик поднял её и пробежал взглядом. Если он что-то и прокомментировал, то Джувон пропустил это мимо ушей. — Я могу куда-нибудь поставить ноутбук? — спросил Джувон. Донсик оглядел комнату, словно ожидая найти здесь подходящую ровную поверхность. Джувон потёр переносицу и медленно выдохнул. Позже они совместными усилиями организовали в углу кухни игорный стол со складным стулом. Их Джувон тоже протирал каждое утро — один квадратный метр чистого пространства в пустом царстве беспорядка Донсика.

***

По пути с работы Джувон решил сделать что-то полезное: он купил свиную вырезку, капусту и зеленый лук. Донсик удостоил покупки беглым взглядом, принюхался. — Откуда ты это привёз? Наверняка отдал целое состояние! Завтра поедем затариваться и я покажу, у кого лучше покупать. Следующим вечером Донсик исполнил обещание. — На скутере? — уточнил Джувон, недоверчиво нахмурившись. — Так экономнее, — объяснил Донсик. — Не люблю ездить на машине ради такой мелочи как продукты. — Я поведу, — предложил Джувон. — Не нужно, побереги бензин, — сказал Донсик и похлопал по сидению у себя за спиной. — Все овощи поместятся в мою прелестную корзинку на руле. Корзина была из белого пластика, с зелёной ручкой. Изнутри она пестрела мультяшными наклейками божьих коровок. Её отдали за даром вместе с этим стареньким скутером. Донсику она очень и очень нравилась. Джувон с некоторой опаской занял место, отодвинувшись подальше от его спины. Донсик опустил голову, чтобы скрыть улыбку, которую Джувон всё равно бы не увидел, и тронулся с места на максимальной скорости. Вскрикнув от неожиданности, Джувон тут же обвил руками его талию и крикнул: «Стой!». Донсик остановился. Джувон стиснул его ещё сильнее. — Слишком быстро? — спросил Донсик, повернувшись к нему. — Нет, — ответил Джувон и выпустил его куртку из цепкой хватки. — Просто я не был готов. — Понятно, — сказал Донсик и, немного помолчав, в задумчивости поджал губы. — А знаешь, я тоже кое-что забыл. Он отошёл и вернулся к всё так же сидевшему на скутере Джувону со шлемом, облепленным наклейками со стрекозами. — Безопасность — превыше всего, — ухмыльнулся Донсик.

***

Во время обучения в Англии Джувон был вынужден делить комнату с другими учениками — для развития языковых навыков и социализации. Уже тогда он понял, что не создан для сожительства. Первый его сосед оказался не так уж плох. Им был худой как щепка мальчик, он носил очки и болел диабетом. Однажды он показал Джувону как проверять сахар в крови, приняв его пристальные разглядывания за интерес. Он сильно сжал палец Джувона, кольнул иглой, и оттуда выползла капля крови. «К этому привыкаешь, — сказал он, когда Джувон вздрогнул. — Мне уже совсем не больно». Джувон успел привыкнуть к нему, но на следующий год его поселили с Уильямом. Все ученики звали его Билли-Вилли, и он с гордостью носил это прозвище. Джувон называл его Уильямом. Он был популярным, на полтора года старше Джувона (потому что оставался на второй год), из тех детей, которых взрослые называют «довольно зрелыми для своих лет», подразумевая отнюдь не интеллектуальную развитость. Уильям откуда-то добывал журналы с фотографиями голых девушек и как-то раз спросил, не маленький ли у Джувона пенис из-за его национальности. После сожительства с Уильямом он решил никогда не касаться себя там в местах, где его личное пространство имело границы. Воздержание его не пугало. Даже будучи взрослым Джувон не часто мастурбировал. Проблем из-за этого почти не возникало. И ему бы в голову не пришло заняться этим в спальне Донсика. Однако, что-то в доме Нам Санбэ лишало его привычного равнодушия к потребностям организма. После некоторых снов он просыпался в запачканном спермой белье, и каждый подобный раз он сгорал от стыда, крадясь по дому Донсика, чтобы постирать пахнущие сексом простыни. Единственным решением этой проблемы Джувону виделось увеличение сексуальной активности в часы бодрствования, поэтому он, после долгого воздержания, стал мастурбировать в душе Донсика. Он привык касаться себя, не воображая что-либо для стимуляции, но теперь начал думать о том, как Донсик его застукает. Он наверняка что-то скажет, например, что это не худшее занятие, за которым он застал Джувона в ванной. Возможно, он вслух прокомментирует размер его члена, как тот недоумок Уильям. Один раз Джувон не запер дверь и позорно быстро кончил, едва представив, как Донсик входит к нему, застаёт за этим занятием и с улыбкой заявляет, что ему понравилось зрелище.

***

В таланты Донсика входило умение определять, какие вопросы лучше не озвучивать. Поэтому они не обсуждали, как долго Джувон планировал гостить у него. Ремонт в комплексе Джувона делал его квартиру необитаемой всего на пару дней. Шум от работ, согласно графику, беспокоил бы его последующие три недели. Джувону пришёл имейл о преждевременном окончании всех ремонтных работ. Он без раздумий его удалил. Наблюдения за Донсиком научили Джувона: нужно десять раз подумать, хочет ли он знать ответ, прежде чем приступать к его поискам. Поэтому он не торопился наседать на Донсика с расспросами о том, как долго ему дозволено здесь гостить. Проблема, как и всегда, заключалась в том, что Джувон хотел знать о нём всё. — Чем ты занимаешься днём? — поинтересовался Джувон. — Ремонтом дома, работаю в саду, — ответил Донсик, не отрываясь от прогноза погоды по телевизору. Там снова обещали дожди. Джувон оглядел гостиную, где почти за целый месяц ничего не изменилось. — Откуда ты берешь деньги? Донсик выгнул спину и со стоном потянулся. На нём был слишком короткий свитер, обнажавший запястья. — Сдаю старый дом, да и кроме продуктов почти не трачусь. — Его глаза, отражающие серо-голубую метеокарту, метнулись к Джувону. — Беспокоишься обо мне? После долгих раздумий Джувон всё-таки нашёлся с ответом: — Ты не озвучил ни одной причины для беспокойств. — Хочешь, чтобы я нашёл работу? — Нет. — Я могу быть рыбаком. — Ты не умеешь рыбачить. — Буду неумелым рыбаком. — Хватит. Я не хочу, чтобы ты был рыбаком. И не заставляю идти работать. Прогноз погоды обещал настоящий ураган. — Надо бы починить крышу до его начала, — с этими словами Донсик выключил телевизор, погрузив гостиную в темноту. Вздохнув, Джувон потянулся к смутному силуэту лампы и на ощупь включил ее.

***

В те разы, когда Донсик обжёгся об плиту и защемил палец, его губы искривились в болезненной улыбке, после чего он засунул пострадавший палец в рот. Джувон сидел на крыльце и восстанавливал дыхание после пробежки, Донсик тем временем соскребал с половиц, находившихся под протекающей крышей, колонию плесени. Пол был неровным, так и располагал зацепиться за спрятанный в грязи гвоздь. Донсик работал без перчаток и закономерно ссадил костяшку о что-то острое. — Чёрт, — выругался Донсик и осмотрел свою кровоточащую руку. Джувон схватил Донсика за запястье прежде, чем тот успел занести костяшку в рот. — Твои руки все в грязи и краске, — объяснил Джувон. Донсик вынул руку из его захвата, но не стал делать по-своему. Вместо этого, он проворчал: — Слюна отлично обеззараживает раны. — Я не позволю тебе поглощать химикаты, когда можно просто наложить повязку, — отрезал Джувон. Той ночью ему приснилось, как он стоял на коленях перед Донсиком, держа его закованные в наручники руки. В том сне костяшки Донсика были в крови после жуткого применения силы — точных обстоятельств он не запомнил. В этом же сне Джувон поцеловал каждую костяшку Донсика, а затем, под вой сирен за окнами, начисто облизал их.

***

Несмотря на перевод из участка Маньяна, Джувона всё равно пригласили на ужин в мясную лавку Джеи. Донсик тоже согласился пойти, но при условии, что за рулем будет Джувон. Он назвал Джувона милым, пока тот сосредоточенно вёл машину, пошутил, что он пытается произвести на него впечатление дорогим автомобилем, и что они едут на свидание. — Какое это свидание, если с нами ещё шесть человек? — спросил Джувон. — Ничего, ты сможешь подержать меня за руку под столом, — съехидничал Донсик. — Как очень романтичный ухажёр. Джувон фыркнул и плавно повернул машину. — Тогда какой ты ухажёр? — Без понятия, — ответил Донсик. — Как ты можешь не знать? — Прошло больше двадцати лет, уже и не вспомню. — Разве тебе не- — Одиноко? — перебил Донсик. — Как мне может быть одиноко, когда у меня есть шестеро друзей и такой прекрасный принц, развозящий меня, куда захочу? Ты вроде бы полицейский, а не заметил таких очевидных вещей, я в тебе разочарован. — Ты не дал мне договорить. Я не это имел в виду. Донсик с равнодушием относился к большинству радостям жизни, за исключением, разве что, общения. Он хорошо знал своих престарелых соседей и даже приносил им почту в плохую погоду. В продуктовых он легко поддавался на уговоры продавщиц купить что-то «свежее и новенькое»: огромные пучки зелёного лука, дайкон, свежего краба и свиную брюшину. Покупал он всегда больше, чем мог бы съесть в одиночку, поэтому отдавал щедрую половину тем, кто жил в домах по дороге домой. С появлением Джувона почти все покупки доезжали до дома в изначальном объёме, однако вскоре, когда до продавщиц дошёл слух, что к Донсику наведывается симпатичный юноша, они удвоили свои усилия, и Донсик снова стал покупать в разы больше необходимого. — Правда? — спросил Донсик. — Значит тут что-то другое, хмм… Дай-ка подумать, с чего бы Хан Джувон так беспокоится о том, что Ли Донсик холост… — Прекрати. — Тихо, не отвлекай меня. — Ты невыносим. — Или Хан Джувон переживает о моем сексуальном здоровье? Тут можешь успокоиться, я уже немолод, с возрастом потребности этого плана утихают. К лицу Джувона прилила кровь, словно он резко опьянел или был на грани слёз. Он крепче стиснул руль и попросил: — Хватит такое говорить. Просто… хватит. Мне это не нравится. — Говорить что? — тихо спросил Донсик. — Тебе сорок два. Твоя жизнь не кончена. Ты легко сможешь завести отношения, если захочешь. — Хочешь сказать, что я до сих пор симпатичный? — Донсик опустил солнцезащитную панель и стал рассматривать себя в зеркале, массируя кожу под глазами. Затем с печальным видом поддел: — Может мне попробовать твой уход за кожей? — Тихо, не отвлекай от дороги. Донсик усмехнулся и хлопнул его по колену — беззаботно и снова отстраненно.

***

Обещанный прогнозом тайфун накрыл их в предсказанное время, но Донсик к этому дню так и не починил крышу над крыльцом. В течение дня электричество то исчезало, то появлялось снова. За окном, куда периодически стучали ветки деревьев, стремительно желтело небо. Где-то к закату свет моргнул в последний раз и погас окончательно. На погружённой в полумрак кухне Донсик зажёг плиту и поставил кипятиться чайник. Джувон сидел в почти разрядившемся телефоне, пока Донсик не выхватил его из рук и не всунул на его место чашку чая. — Разве ты не знаешь, что грозой надо наслаждаться? — спросил Донсик. — Нельзя всё время пялиться в экран, ты упустишь атмосферу. Это всё равно что притащить в поход компьютер. — Я ни разу не ходил в поход, — сказал Джувон. — Какой в этом смысл? Сознательно лишать себя удобств, а потом возвращаться на работу, ничуть не отдохнувшим? — Ты настолько боишься небольших неудобств? — Не вижу смысла их терпеть. Донсик промычал и почесал мочку уха. На ней был шрам от прокола, который Чондже сделал ему, когда им было по пятнадцать. Донсик тогда стащил у Юён серёжку — золотой гвоздик с ромашкой и речной жемчужиной посередине, — чтобы вставить её в ухо до тех пор, пока рана не заживёт. Он заклеил прокол пластырем, надеясь скрыть им эту авантюру ото всех, но Юён в конце-концов догадалась. Его первым наказанием за кражу стала незабываемая сцена: около часа ураганных сборов в церковь из-за поиска пары к этой серёжке, потому что, как настаивала Юён, только эти серьги подходили к наряду; в итоге из-за ненайденной сережки все опоздали на службу. Позже прокол от долгого пребывания под влажным пластырем загноился, и Донсику пришлось дать ему зарасти. Шкатулка с украшениями Юён затерялась где-то среди до сих пор не разобранных вещей. В прежнем доме она лежала в шкафу, в бывшей комнате матери, на полке поверх одежды для воскресных походов в церковь. Джихуну хватило ума не спросить, хотел ли Донсик забрать в новый дом платья с украшениями. Он просто собрал их в коробки и замотал двойным слоем скотча. — В походах хорошо предаваться воспоминаниям, — сказал Донсик, закинув ногу на рядом стоящую коробку. — На природе память будто оживает, мозгу легче работается, когда рядом не гудят машины и не слепят огни города. Нужно только обеспечить себя самым необходимым, и можно отдаться ностальгии по полной. — Тебе это нравится? Предаваться воспоминаниям? — Разумеется! Как это может не нравиться? — Не все воспоминания хорошие. — А, нет, ты снова неверно мыслишь. Плохие воспоминания не нужно искать, они всегда на поверхности, всегда просят к ним обратиться. Но хорошие — важные — требуют напряжения. Нужно потрудиться, чтобы их отыскать. — А… — ответил Джувон. Затем он довольно долго молчал. — Раньше я ходил с Минджон на гору, — сказал Донсик в затянувшуюся тишину. — Она сама добиралась до вершины, и оттуда я нёс её вниз на спине. Она, наверное, половину моей шевелюры выдрала — любила дёргать меня за волосы, чтобы я поворачивал налево или направо. Чудо, что я не облысел. Донсик рукой указал на Джувона: настала его очередь поделиться воспоминанием. — Я… в школьные годы однажды поехал во Францию, — начал Джувон и замолчал. Донсик терпеливо ждал продолжения, не сводя с него блестящих в темноте глаз. — Нас привезли посмотреть на нормандские гобелены. Там был огромный ряд с рыцарями, собаками и лошадями, и я помню… что нарушил правила, — Джувон опустил голову и улыбнулся. — Не верю! Будущий инспектор Хан Джувон? Ни за что! — поддел Донсик. — Но это правда! Я пробежался по музею, до самого конца этого ряда с гобеленами, и мне казалось, что лошади на них скакали рядом со мной. — Звучит не так уж и плохо, — сказал Донсик. — Да, — согласился Джувон. — В самом деле. — Он посмотрел в окно. Дождь снаружи не собирался утихать. — Теперь снова твоя очередь. Они продолжили обмен приятными воспоминаниями, в какой-то момент заменив чай импортным скотчем, который Джувон добавил к мини-бару Донсика. Чем меньше оставалось алкоголя в бутылке, тем более непредсказуемыми, мрачными и непристойными становились истории Донсика. В рассказах Джувона с каждой последующей стадией опьянения появлялось всё больше упоминаний Донсика. — Пойду отлить, — под конец беседы сказал Донсик. Джувон, локтями упиравшийся в низкий кофейный столик и почти разлёгшийся на заставленном полу, поднял на него взгляд. Донсик по пути в ванную взлохматил его волосы, и захмелевший разум Джувона моментально отложил ощущение пальцев Донсика в его волосах к приятным воспоминаниям. Спать Джувон отправился настолько пьяным, что его сон ничуть не тревожило завывание ветра за окном. Его разбудили два резких хлопка входной двери. Непослушными после сна руками он накинул пижамную рубашку и взял с прикроватной тумбочки телескопическую дубинку. Донсика на привычной куче одеял на диване не нашлось. В ушах громко барабанил дождь. На третий хлопок входной двери Джувон разложил дубинку. Но вместо незваного гостя в дом вошёл Донсик с шестнадцатилитровым ведром в одной руке и синим тазом — в другой. Джувон застыл на месте, слишком сонный, пьяный и ошарашенный, и смотрел, как Донсик стряхивал воду с волос. Затем Донсик направил на Джувона телефонный фонарик, на мгновение ослепив его. — Джувон-а, убери её, — сонным голосом сказал он. — Это всего лишь дождь. Джувон сложил дубинку. Только когда Донсик бросил таз на диван, и звук шуршащего снаружи дождя сменился частым стуком капель об пластик, он заметил причину пробуждения Донсика. Джувон посмотрел вверх и понял, что до этого слышал вовсе не дождь — то был звук воды, льющейся через крышу в гостиную. Ведро Донсик разместил под другим местом протечки. Диван, где он спал, насквозь промок. — Я уступлю кровать, — предложил Джувон. — На ней поместятся и двое. В голове у Джувона замкнуло. Донсик шагнул ближе к нему, лёгким пинком сдвинул ведро, чтобы вода стекала точно в него, и посмотрел на Джувона из-под ресниц. — Ты собираешься спать на мокром диване? На полу? Хотя есть кровать, на которой спокойно поместится два человека? Что такого ужасного может произойти, если мы ляжем вместе? — напирал Донсик. — Ты боишься, что я стану тебя домогаться? Ой, я забыл, что ты не любишь, когда я в шутку называю себя развратным стариком, ты бы в жизни не стал переживать, что я сделаю с тобой что-то недопустимое! Дай-ка подумать… Точно, ты боишься, что я- — Я никогда не спал в одной кровати с кем-то, — перебил Джувон. — Не знаю, смогу ли я заснуть. — На полу ты уж точно не выспишься, — сказал Донсик. Он поднял руки, словно собираясь огладить грудь Джувона или даже запустить ладони под распахнутую пижамную рубашку. Джувон не успел застегнуть её, слишком торопился проверить, не пропал ли Донсик. Шёлковая ткань легко касалась сосков. Джувон поспешил застегнуться, но руки Донсика оказались быстрее, оттолкнув его. — Давай я, — сказал он. Джувон боялся шевельнуться, пока Донсик осторожно, даже не касаясь пальцами обнажённой кожи, застёгивали пуговицы. В последний раз Джувону помогала одеться мама. Застегнув рубашку до самого горла, Донсик похлопал его по плечу. — Идём спать, юный принц. Вытрем всю воду с утра.

***

После дождя настала пора дёргать сорняки. Из влажной земли легче вытаскивать их с корнями, а, следовательно, и меньше вероятность, что на их месте скоро вылезет новый побег. Мать Донсика знала эту хитрость, но научить ей вне снов так и не успела. Возможно, и мать Джувона могла бы поделиться с ним правилами ухода за домашними растениями, если бы у неё выдался трезвый день и если бы грязь с жуками не вызывали у него столь сильного отвращения. На утро после грозы, сломавшей крышу, Джувон с Донсиком повздорили из-за причёски. Волосы Донсика слишком отросли и просили ножниц, но тот вместо стрижки просто начал носить повязку, чтобы чёлка не лезла в глаза. Для Джувона главной проблемой было то, что длинные волосы забивали слив душа. Он прямо сказал об этом Донсику, а тот продолжал стоять на своём и сказал, что ему нравится повязка и лохматая чёлка. Джувон выскочил на улицу. До работы оставалось ещё куча времени, о чём он в приступе гнева позабыл. Разросшиеся по обеим сторонам тропинки сорняки разозлили его ещё сильнее, и он, скинув чёрный блейзер, начал срывать злость на них. Выдёргиваемая трава окрашивала его ладони зелёным, но выходила прямо с корнями от небольших усилий, поэтому он не спешил останавливаться. Пусть Донсик увидит, что Джувон не брезгует касаться нормальных вещей — таких как растения. Пусть до него дойдёт, что отвращение к мокрым клокам волос под ногами — абсолютно нормальная реакция. Донсик наблюдал за его стараниями сквозь щель занавесок, сложив руки на груди. Спустя час белая рубашка Джувона была насквозь мокрой от пота. В процессе работ он успешно избегал ос, вьющихся рядом с цветущими сорняками на юго-западном углу дома, но в какой-то момент не заметил небольшую яму в земле и угодил ногой прямиком в осиное гнездо. Джувон с детства боялся ос и пчёл. Но бояться крошечных насекомых — глупо и несерьёзно, поэтому он научился не реагировать на них. Однако, когда осы хлынули из-под земли на его ноги, шок затмил разум, и он что есть сил закричал: — Ли Донсик! Помоги! Донсик, хён, помоги мне, пожалуйста! — Джувон? Джувон! — закричал Донсик, пулей выбегая из дома. — Где ты? Осы полезли вверх под штаниной Джувона, нещадно жаля ногу. К его стыду, страх враждебного жужжания со всех сторон парализовал всё его тело. — Я здесь, здесь, — крикнул он. Донсик подлетел к нему, подхватил под мышки, едва обращая внимание на ос, и оттащил назад. Пятки Джувона вспахали мокрую землю, он едва чувствовал онемевшие ноги, по которым ползали взбешённые осы. Глаза защипало чем-то солёным — то ли слезами, то ли потом. — Извини, — всхлипнул Джувон, продолжая висеть на нём. Донсик будто его не слышал. Его взгляд судорожно бегал по грязной земле, выискивая блеск кольца на обрубке пальца. И не находил ни его, ни вымытый дождём наружу скелет. — Донсик, всё нормально, успокойся, — сказал Джувон, чувствуя, как слёзы стыда катились по щекам. Он от души выругался и хлопнул себя по бедру, где оса впилась в него жалом. Не дождавшись ответа, Джувон схватил Донсика за ворот и встряхнул. — Я всегда боялся пчёл, перестань глазеть, это просто осы, — взмолился он. — Что? — наконец услышав его, сказал Донсик. — Осы. — Осы? — повторил Донсик. Чёрно-жёлтая оса села Донсику на шею и впилась в неё жалом. Он выругался и прихлопнул её, после чего будто вернулся в реальность. — Вот дурень, ты что, наступил на осиное гнездо? Будто Джувон мог знать, что пчёлы живут даже под землей. Он оттянул штанины и подпрыгнул на месте в надежде, что так стряхнёт ос. — Они ползают по моим ногам, — вместо оправданий пожаловался Джувон. Взгляд Донсика проскользнул по телу Джувона с головы до пят. — Тогда снимай штаны. — Нет! Мы же — ай — на улице! Их ближайший сосед жил в километре от них, ходил в очках с линзами как у телескопа и ждал удаления катаракты. Донсик фыркнул на протест Джувона, но всё же помог ему перебраться в дом, чтобы он спокойно разделся и смахнул ос. Там Джувон пинцетом вытащил из бёдер с икрами каждую осу, собрал их всех на салфетке и осторожно её свернул. Затем Донсик нанёс на места укусов зелёное масло, после которого Джувон ещё долго носил на себе резкий запах эвкалипта с ментолом. Постепенно боль и страх отступили, и на их место пришло осознание: Донсик сидел перед ним на корточках, держа руку на его колене и неспеша водя большим пальцем вверх и вниз. Джувон быстро проморгался, сглотнул и негромко покашлял. — Спасибо. Извини за неудобства. Мне уже лучше. Той ночью Донсик лёг в постель к Джувону. Они не стали обсуждать это ни тогда, ни утром, ни следующей ночью.

***

Квон Хёк получил повышение и пригласил Джувона отпраздновать его за парой стаканов спиртного. Джувон, несмотря на протесты здравого смысла, согласился. И попал на скромную, напряжённую встречу. Квон Хёк, вероятно, затеял её, чтобы заодно похвастаться своей худой и симпатичной спутницей. Она была профессиональным стримером. Квон Хёк поспешил заверить, что контент её был абсолютно приличным и пользовался большой популярностью. Во время пространных монологов Квон Хёка Джувон то и дело отвлекался на её наманикюренные ногти, перестукивавшие по стеклянному стакану. Когда Джувон отлучился в уборную, Квон Хёк пошёл за ним и, как только они скрылись от посторонних глаз, остановил его за руку. — Апелляция твоего отца продвигается плохо, — сказал он. — Ему не выиграть. — Я читал новости, — ответил Джувон. — Я подумал, что ты захочешь услышать это от кого-то вроде меня. Всё-таки ты больше не поддерживаешь связь с коллегами из Сеула. — Зная Квон Хёка, это был жест доброты. Он жил и процветал обменом информацией, поэтому только важные для него люди получали её бесплатно. — Им больше нет смысла со мной общаться, — сказал Джувон с натянутой улыбкой. — Спасибо. — Ты повзрослел, — заметил Квон Хёк. Его проницательный взгляд смягчился, он похлопал Джувона по руке и выпустил её. — Я очень рад с тобой повидаться. — Мне пропустить тебя в уборную? — спросил Джувон. — Нет, я пойду обратно. Когда Джувон вернулся, девушка Квон Хёка бегло обвела его взглядом и подлила ему в стакан алкоголя. В итоге Джувон слишком увлёкся выпивкой, и Квон Хёк, как самый трезвый, не дал ему вызвать такси, а уговорил отвезти на своей машине. Он проводил Джувона до его квартиры, после чего поспешил домой заняться сексом со своей девушкой. Джувон думал, что в квартире всё будет таким же идеально чистым, как и перед уездом — совсем не таким, как в доме Донсика. На деле же вся мебель в квартире оказалась усеяна плотным слоем штукатурки. Лёд, лежавший в ведре в морозилке, превратился в заледеневшую глыбу, а открытая пачка влажных салфеток на столе полностью высохла. Он не сможет ни заснуть здесь, ни убраться — в таком-то состоянии. Джувон сел на кожаный диван в своей роскошной квартире, еле сдерживая слёзы тоски по дому. Донсик ответил с первого гудка. — Я пьян, — сказал Джувон. — Можешь забрать меня? — Где ты? — спросил Донсик. Реакция, доведённая до автоматизма, после бесчисленных вылавливаний Минджон из баров и Пан Хочхоля — с тростникового поля. Если кто-то потерялся, Донсик всегда их находил. Джувон озвучил свой адрес. — Но это твоя квартира, — сказал Донсик. Он запомнил адрес Джувона задолго до того, как тот им поделился. — Знаю. — Джувон запрокинул голову и сглотнул ком в горле. — Но я хочу домой. — Хорошо. Скоро буду.

***

Донсик разобрался с осиным гнездом: поставил рядом с ним средство от ос, накрыл его брезентом, а сам брезент по углам придавил кирпичами. Со временем трава под брезентом пожелтела. Уже через неделю она стала привычной частью садового участка — такой же, как рыжая от ржавчины стена сарая и стопка гофролистов у входной двери. Впервые Джувон заметил мозоли на ладонях Донсика в тот раз, когда тот одолжил у Джувона резиновые перчатки для мытья посуды. Донсик не упустил шанса поддеть его за выбор тёмно-синих перчаток вместо распространённых розовых или жёлтых. Джувон же не видел в этом ничего постыдного: лучше немного потратиться, чем мыть посуду в «домохозяйских» перчатках. Работа не подкидывала интересных загадок: самым сложным из его дел было накрытие интернет-кафе, где отмывали деньги, да и то потому, что владелец хранил все чеки в обувной коробке. Мозолистые руки Донсика пробуждали воспоминания о головокружительном трепете, который он испытывал в прошлом, приоткрывая завесу его множества тайн. Поэтому на следующий день Джувон якобы поехал на работу, но на деле тайком вернулся, чтобы выяснить, чем Донсик занимается в его отсутствие. Первым делом Джувон обнаружил, что Донсик стал заметно медлительнее. Он не успел съесть даже половину завтрака, прежде чем тот остыл. Посидев ещё немного, Донсик взял эти остатки и вышел на задний двор, трижды свистнул и призвал из кустов крупную дворнягу. Джувон видел эту собаку впервые, она держалась весьма настороженно, поэтому Донсик поставил тарелку на землю и зашёл обратно в дом. Как только собака начисто вылизала весь рис с яйцом, Донсик подошёл, присел на корточки и осторожно похлопал её по спине. Собака смерила его взглядом, но не стала убегать от ласки. Джувон про себя обозначил эту тарелку как более не пригодную к использованию. Хуже всего — он не знал, как давно и из какой посуды Донсик кормил уличное животное. Вдруг её язык облизал каждую имевшуюся тарелку? Поев, собака затрусила прочь и скрылась в кустах ежевики. После часа ожиданий дальнейших действий Донсика, тот наконец вышел на улицу с лопатой и направился к юго-западному углу дома. Некоторое время он, навалившись на ручку лопаты, просто гипнотизировал взглядом брезент, покрывавший осиное гнездо. Затем он нагнулся, убрал кирпичи и откинул брезент. Под ним оказалась яма размером с могилу. Донсик спустился в неё и начал лопатой выкидывать оттуда комья мокрой земли. В лёгких Джувона застрял сделанный вдох, на выдохе вытолкнулся только сдавленный кашель. Он ударил по груди кулаком, ударил ещё и ещё, пока не задышал полноценно. Эта яма прочно поселилась в мыслях Джувона и напоминала о себе всякий раз, когда он проходил мимо бледно-синего брезента. Он понял, что искал Донсик. И как трус убежал куда подальше, куда-нибудь, где сможет дышать.

***

Джувон снова увидел ту собаку во время утренней пробежки. Она трусила впереди него, одно её ухо вывернулось и хлопало по голове. Джувон воспринимал собаку как компаньона, хоть та и сохраняла между ними дистанцию. Он пытался подозвать её, но она не обратила внимания, и Джувон почувствовал себя дураком. В кровать Донсик принёс запах не грязи, а чего-то иного: более резкого, пыльного, смутно знакомого. Джувон никак не мог понять, чем от него пахло и присутствовал ли этот запах прежде. Возможно, сон в одной постели предполагал привыкание к подобным вещам, даже если всё обходилось без поцелуев и прикосновений. — У тебя что-то в волосах, — сказал Джувон. Макушка Донсика была присыпана белой пылью. Прежде, чем Донсик успел стряхнуть её самостоятельно, Джувон запустил пальцы в его волосы и взъерошил их. Донсик не стал уходить от прикосновения и продолжил спокойно лежать, даже когда Джувон, стряхнув грязь, принялся укладывать непослушные лохматые кудри. Донсик наблюдал за его стараниями с настолько широкой улыбкой, что в ней обнажались дёсны трёх передних зубов. — Труднее, чем кажется, да? — усмехнулся он, когда Джувон, недовольно фыркнув, бросил попытки пригладить кудрявые волосы. — Если хочешь поднатореть, надо будет много практиковаться. После этого он, лёжа на спине в пятнадцати сантиметрах от Донсика, очень долго жевал кончик языка. Час спустя Джувон встал попить. Он достал из кухонного шкафа чашку, сполоснул её, не включая свет, наполнил питьевой водой и дважды выпил всё до последней капли. Из-за слишком быстрого питья вниз по подбородку побежал ручеек воды. На вкус она казалась такой же, как внутренняя сторона губ. По-прежнему не включая свет, он выудил из мини-бара свой скотч и наполнил им чашку. Тёплый алкоголь огнём расползся по опухшему языку. Скотча на три пальца хватило, чтобы нагнать сонливость. После выпуска из полицейской академии у Джувона случился период примерно в полгода, в течение которого он каждый вечер успокаивал свой мозг перед сном алкоголем. Осознание происходящего дошло до него только когда отец сделал язвительное замечание про домработницу. — Несчастные и никчёмные люди вроде неё склонны запивать свои несчастья и никчёмность, и только необходимость с утра идти на работу удерживает их от полного погружения в алкогольную кому, — сказал он Джувону. Джувон молча кивнул. — Мне её уволить? — Это не отражается на её работе, — ответил Джувон. Отец тогда фыркнул и велел ему не быть таким слабохарактерным. Тем вечером Джувон вернулся в свою студию и вылил в раковину весь имевшийся алкоголь. В доме Донсика, в окружении несбывшегося воплощения мечты Нам Санбэ о жизни на пенсии, Джувон ни разу не пил в одиночестве. Тот несчастный, ещё не наученный жизнью Джувон, который напивался без компании, жил в современном жилом комплексе, где протекающую крышу могли починить за полдня по первому же требованию. На следующий день после встречи с Хёком Джувон обратился в клининг и оплатил еженедельную уборку квартиры. С тех пор она ждала его, полностью очищенная от белого слоя штукатурки. Идеальное обиталище для одного человека. — Разумеется, — вздохнул Джувон. Он распознал приставший к Донсику запах. Как он не понял раньше? От Донсика пахло штукатуркой.

***

Донсик имел привычку улыбаться в отнюдь не весёлые моменты. Джувон сидел на кухне и создавал видимость усердной работы за ноутбуком, Донсик тем временем стоял у раковины и промывал рис. От холодной воды пальцы совсем онемели и не слушались. Он улыбался, пока не пересохла передняя часть обнажённых зубов. — Нога болит? — поинтересовался Джувон. — У стариков болит всё, — ответил Донсик. — Сходи ко врачу. — Врачи пилят мозг похлеще твоего. — Может тебе нужно его подпилить. — Если б было нужно, я бы нашёл жену, — сказал Донсик и снова слил воду с риса. По подсчётам Джувона, Донсик вымыл рис уже шестой раз. Вода с него текла кристально чистая. — Хотя… иногда мне кажется, что она у меня уже есть. — Я тебе не жена, — огрызнулся Джувон. Донсик наконец поставил кастрюлю риса на столешницу и накрыл её крышкой. Затем он скосил взгляд на Джувона и надул губы. — Что-что, дорогая? Говоришь, мне нужен сильный мужчина, чтобы заботился обо мне и носил на руках? — Если бы ты заботился о себе… — начал Джувон, едва не перейдя на крик. Он сделал глубокий вдох и попросил: — Просто сходи ко врачу. Пока Донсик был в больнице, Джувон обошёл весь дом, простукивая стены, чтобы понять, из чего они были сделаны.

***

Несмотря на беспорядок в доме, Джувон не сомневался, что Донсик засечёт любую запрятанную камеру. Поэтому вместо неё он купил палатку и установил её в лесу, на небольшой возвышенности за домом. По задумке, камуфляжный окрас должен был помочь слиться с окружением, но на деле превращал палатку в почти не различимое издалека пятно. Джувон пробрался сквозь заросли, обрезая секатором заграждавшие обзор ветки и морщась всякий раз, когда за его блейзер цеплялись колючки, и организовал наблюдательный пункт, откуда сквозь бинокль, позаимствованный с участка, были видны все действия Донсика. Джувон устроил себе походные условия. Пришлось справлять нужду за деревом. Ему это не понравилось. Вдали от него Донсик вышел в сад и достал из сарая пластиковую плёнку. Затем он занёс в дом ящик с инструментами и ведро шпаклёвки. Сквозь окна Джувон увидел, как Донсик прошёл из гостиной в комнату, которая могла стать второй спальней или кабинетом, и принялся переносить оттуда какие-то вещи. Вскоре он сделал перерыв на обед. После него он чем-то занимался в опустошённой комнате, но чем именно — Джувон разглядеть не мог. С наступлением вечера в доме зажегся свет и следующий час Донсик возвращал все перенесённые вещи на прежнее место. Всё выглядело так, словно Донсик работал над домом, но от этого зрелища у Джувона щемило сердце. — Ну как, поймал сегодня хотя бы одного старика? — спросил Донсик, едва Джувон вошёл в дом. — Нет. — В следующий раз повезёт. Будешь суп? Я был в городе, тётушки продали мне треску по достойной цене. Я выковыряю мясо из головы, чтоб тебе не пришлось смотреть ей в лицо. — Он выпучил глаза и надул щёки, а затем, в ответ на хмурый взгляд Джувона, рассмеялся. Когда в Англии на Джувона накатывала тоска по дому, он тайком сбегал в магазин с азиатской едой, покупал там банку кимчи и делал тост с ним и расплавленным сыром. Только зимой проворачивать это не выходило — соседи по комнате жаловались на запах, из-за чего приходилось открывать окно. Джувон хотел, чтобы Донсик приготовил ему тосты с кимчи и сыром, и это желание было просто абсурдным. Нормальная еда была в разы вкуснее. Он съел приготовленное Донсиком рагу, одной рукой держа планшет и пропуская мимо ушей причитания Донсика, не пересолил ли тот блюдо. Уже несколько дней Джувон не мог найти провод, который соединял ноутбук с допотопным принтером. Под предлогом его поисков он принялся внимательно изучать каждый квадратный метр дома, чтобы выяснить, чем Донсик целый день занимался в гостевой спальне. В идеально восстановленном беспорядке Джувон сумел отыскать лишь одну зацепку: едва ощутимый запах штукатурки с гипсокартоном, перебиваемый ароматом ухи. В прошлом Джувон не стеснялся озвучивать Донсику все свои подозрения и вопросы. А теперь молчал из страха услышать ответ. Они до сих пор не обсудили, сколько ещё ему будет позволено злоупотреблять гостеприимством. Следующие два дня скрытных наблюдений не принесли Джувону ничего, кроме укусов самых разных насекомых. Донсик больше не подходил к яме под брезентом, но Джувона это не успокаивало. Сквозь линзы бинокля вокруг дома надулся пузырь страха. Джувон держал себя в руках до конца недели, чтобы не лопнуть его в порыве эмоций.

***

Джувон без предупреждений припарковался возле дома Донсика. Это подрывало правдоподобность истории, что его отпустили пораньше, зато давало шанс поймать Донсика с поличным. Он пробрался в дом. Половина коридора была заставлена перетащенными из гостевой спальни вещами. Послышался шорох шагов. Вслед за ними завизжала пила. Он шагнул к порогу комнаты и увидел Донсика: тот, в белой майке и синих штанах, ручной электропилой вырезал в стене последнюю сторону квадрата. Отделённый фрагмент стены упал на пол, явив чёрное окно в никуда с деревянными сваями. Донсик торопливо отставил квадратный кусок стены в сторону и, включив фонарик, заглянул внутрь. Затем он кивнул и ладонями вытер пот с лица. — Донсик, — позвал Джувон. — Что ты делаешь? Донсик не вздрогнул. Его голова опустилась к груди, плечи задрожали. Даже едва знакомый с ним человек догадался бы, что тело Донсика сотрясал смех. В стенах ничего не было. — Работаю над домом, — поперхнувшись смехом, ответил Донсик. — Над домом и садом. Джувон залетел в комнату. На Донсике была майка без воротника, поэтому Джувон смял в кулак ткань на груди. Она была пропитана влагой и теплом его кожи. Джувон попытался встряхнуть Донсика за майку, но только сильнее растянул ткань. — Прекрати. Донсик запрокинул голову и продолжил издавать ужасные звуки. — Хватит! — умолял Джувон. — Посмотри на меня! Донсик встретился с ним взглядом и жутко ухмыльнулся. — Неужто не боишься, что я расчленю тебя и запрячу здесь? — Донсик, пожалуйста. — Я убил человека. — Прекрати! Донсик усмехнулся и скользнул ладонью по шее Джувона, провел ей вверх по щеке, от неё переместился к затылку. Джувон не шевелился, почти не дышал, когда Донсик ласково огладил его по волосам. Затем он сжал волосы на затылке в кулак, нагнул голову к плечу, наклонился и обдал ухо Джувона горячим дыханием. — Я схватил его, как тебя сейчас, и бил головой о землю, пока он не умер. Догадливый Джувон-и был прав. Молодец, вычислил убийцу. Да только поймать его не сумел. Джувон одним рывком освободился от его хватки за волосы. Перед глазами всё размылось, скальп болезненно запылал. Он выпустил пе́ред потной майки Донсика и толкнул его в грудь ладонью. Донсик пошатнулся: один шаг назад, два, на третий его спина встретилась с дырой в стене. Небольшой нажим — и вот его плечи, задев стороны квадратного выреза, провалились внутрь стены. Тряпку под их ногами усеяли ошмётки штукатурки и белая пыль. — Ли Донсик! — прокричал Джувон ему в лицо, плотнее прижав к стене предплечьем на груди. — Можешь пугать меня сколько хочешь, но я никогда не стану тебя бояться! — Почему? — тихо спросил Донсик. Он издал звук — нечто между кашлем и фырканьем, — затем сглотнул и облизнул губы. — Почему? — Не задавай глупых вопросов. Донсик усмехнулся. — С тобой никто не сравнится, да? Судьба могла бы обременить меня кем угодно, но ей было угодно выбрать именно Хан Джувона. — Можешь считать меня обузой, — сказал Джувон. — Ненавидь меня, вышвырни отсюда, но сначала — прямо сейчас — откройся мне. В одиночку тебе этого не вынести, ты должен довериться мне и рассказать, что ты так отчаянно ищешь! Правая нога Донсика подкосилась, он соскользнул вниз по стене и сел на корточки в углу. Хоть Донсик и сутулился, он нечасто выглядел маленьким. Но когда он обеими руками выпрямил ногу, пространство, обычно занимаемое харизмой, схлопнулось, оставив одно лишь тело. Прежде, чем Донсик успел встретиться с полом, Джувон подхватил его за талию. — Я не могу снова оставить её замурованной в стене, — признался Донсик. — Юён? Ты ищешь сестру? — С чего бы мне её искать? Разве я настолько тронулся умом? — Ты вызволил её, — напомнил Джувон. — Всё закончилось. Больше ты там никого не найдёшь. — Откуда такая уверенность? Каждый год в нашей стране без вести пропадают сотни женщин. Так как ты можешь быть уверен, что в твоём подвале не замурована чья-то сестра? Как ты можешь быть уверен? А? Хан Джувон, Ли Донсик, тот, у кого Нам Санбэ купил этот дом, — откуда мы можем знать, что в стенах никто не замурован, что под землей во дворе никто не задыхается? Как мы можем быть уверены?! Загнанно дыша, Донсик замолчал. Большой палец впился в узел рубцовой ткани и нервов, запустив волну боли в бедре, которая перекрыла ноющее ощущение в мышцах. Врач давал ему распечатку с упражнениями, похожую на раскраску: на ней были схематичные рисунки человечков, сидя на стульях сгибающих и разгибающих ноги. Когда Джувон порвал плечевое сухожилие, он так часто выполнял упражнения, что стал больше мешать заживлению, чем способствовать. Отсутствие улучшений долго озадачивало физиотерапевта, а Джувона раздражали её сомнения в том, следует ли он рекомендациям, и в какой-то момент он пригрозил сменить врача. Тогда она попросила его точнее выполнять предписания — после этого плечо пошло на поправку. Однажды, пока Джувон не видел, Донсик попробовал несколько рекомендованных упражнений. Больше он к ним не возвращался. — Я просто знаю, — наконец сказал Джувон, — знаю, что там ничего нет. — Как ты это подтвердишь? У тебя есть доказательства? Джувон улыбнулся и покачал головой. — Нет. — Значит ты не знаешь наверняка. — Я живу дальше, — сказал Джувон, — и верю в некоторые вещи без доказательств. — Это безумие, — Донсик погрозил пальцем у него перед носом. — Из нас двоих безумным полагается быть не тебе. — Я всё ещё рационален, — возразил Джувон. — Поэтому ты должен выслушать меня. — Он схватил палец Донсика, которым тот продолжал водить перед его лицом, и пристально посмотрел ему в глаза. — Я никуда не уйду, даже если ты разнесёшь весь дом, и не дам натворить глупостей. — У тебя совершенно нет доказательств, — повторил Донсик. — Знаю. — Ммм. Ты плачешь. — И это знаю, — огрызнулся Джувон. На самом деле он ощутил влагу на щеках только в этот момент. Не воспользовавшись свободной рукой, чтобы утереть слёзы, он обхватил ей другую, что удерживала палец Донсика. — Тебе настолько пригляделся мой палец? Часом не подумываешь отрезать его и прикарманить себе? — Нет, — ответил Джувон. И решил показать, что на самом деле хотел сделать с его руками. Ко второй фаланге безымянного пальца Донсика пристала плотная корка штукатурки. Джувон поднёс ко рту его пыльные костяшки и поцеловал их. Донсик позволил Джувону прижаться губами к рукам убийцы. Кожу Донсика, содранная об занозу в двери, защипало от слюны. Когда свободной рукой Донсик обнял его щёку, Джувон зажмурился — так крепко, словно их вот-вот разнимут. Всего несколько лет назад Нам Санбэ обнаружил Донсика на диване, в жалком состоянии, в холоде подвала, и велел ему подняться. В качестве наказания выжившим полагалось жить дальше, но то, что делал Донсик, нельзя было назвать жизнью. Если бы Нам Санбэ увидел происходящее, он бы непременно встряхнул Донсика за плечи, приказал прийти в себя, прекратить эту показуху, найти причину посмеяться в кругу друзей. Когда Донсик обессиленно рухнул, Нам Санбэ поднял его на ноги. Но Нам Санбэ умер, оставив Донсика в пустом доме, в окружении обычных, без запрятанных в них скелетах, стен. Хан Джувон, который не был Нам Санбэ, повернул голову, поцеловал ладонь Донсика и остался с ним на полу.

***

Первые полторы недели сезона жёлтой пыли они провели в невольной изоляции в доме — принесённые из пустыни Гоби пески понизили качество воздуха до опасных значений. Донсик выпотрошил содержимое нескольких коробок в поисках чего-нибудь, что помогло бы скоротать время, и откапал колоду карт с Girls Generation. Минджон целое лето умоляла его купить их. Потом, пару лет спустя, она решила, что слишком крутая для любви к айдолам, и сняла их. Скотч, крепивший карты к потолку, после сдирания вместе с краской оставил на нём проплешины. Донсик сел на ковёр в гостиной и научил Джувона играть в джин. — Ты жульничаешь, — сказал Джувон. — Правда? — Да. — Бо-оже, ты что, не доверяешь мне? — Только когда дело касается чего-то важного, — сказал Джувон, вглядевшись в его мрачное лицо. Донсик опустил голову и улыбнулся. Выражение его лица дрогнуло, едва не застыв в той ужасной ухмылке, но в итоге смягчилось до чего-то неуловимого. — Ладно, инспектор Хан. Я научу тебя пальмировать карту. Он научился всяческим хитростям с картами ещё шаловливым ребёнком, часто отираясь в кофейнях. Руки вспоминали все трюки с поразительной лёгкостью. У Джувона это получалось ужасно. Настолько ужасно, что он сбежал дуться в другую комнату. — Если так и собираешься там кукситься, то сделай что-нибудь полезное, — прогремел откуда-то Донсик. — Разбери коробку.

***

Пока квадратный вырез в стене оставался незаделанным, брезент над тайной раскопкой Донсика на заднем дворе успел погрузиться в размытую дождями почву и бесследно в ней исчезнуть. После этого в образовавшейся луже вылупился целый рой комаров, и те принялись нещадно кусать Джувона по ночам. Вместе с храпом Донсика не спящий Джувон слушал метавшийся туда-сюда писк комаров. Потом, когда он почти заснул, в стене что-то заскреблось. Сначала он думал, что ему послышалось, но скребки повторились следующей ночью и спустя два дня. Утром Джувон, следуя сложившейся привычке, обработал свежие комариные укусы зелёным маслом. Потом умыл лицо и почистил зубы электрощёткой, у которой первого числа месяца — снова следуя привычке, — сменил насадку. Покончив с утренними процедурами, Джувон выпил протеиновый шейк и переоделся для пробежки. Уже надевая кроссовки, он услышал из ванной до боли знакомое жужжание. Замешательство очень быстро сменилось гневом. — Донсик-сси! — позвал он. — Я надеюсь, что ты не- Донсик высунул голову из ванной и улыбнулся. Изо рта у него торчала электрическая щётка Джувона. Он ногами стянул кроссовки, промчался в ванную и выхватил свою щётку прямиком из зубов Донсика. Тот, ничуть не изменившись в лице, вытер подбородок тыльной стороной руки и нагнулся к раковине сплюнуть пасту. — Это отвратительно, — прокомментировал Джувон. — Ладно тебе, разве это хуже поцелуев? — отмахнулся Донсик, вытирая руки о полотенце. — Это отвратительное поведение даже для тебя. Это моя щётка. Пользуйся своей! — Бо-оже, столько шума из-за простой слюны. Это можно считать за признание, что ты ни разу не целовался? — Нельзя, — фыркнул Джувон. Он не соврал — его первый поцелуй был с девушкой из полицейской академии. Её приметил Квон Хёк и не отставал от Джувона, пока тот не пригласил её на свидание. Отец не стал возражать, поэтому Джувон продолжил встречаться с ней. Они целовались приемлемое количество раз, но Джувону всегда не нравилось ощущение макияжа на губах. В конечном итоге ей надоело это отсутствие энтузиазма. Они поссорились. Джувон стоял, замерев на месте, пока она рыдала и раскидывала подушки. Сквозь слёзы она спросила, не гей ли он. — Прекрати, — повторил Джувон. — Ты не думал, что ты просто не такой уж привлекательный? На следующее утро он обнаружил, что она прикарманила его ключи от машины. Донсик усмехнулся и обхватил пальцами подбородок Джувона. В его глазах искрило веселье. — Какая-то странная у тебя логика. Слюнообмен ради получения удовольствия — это ничего, но ради такой важной вещи как гигиена рта, — недопустимо? — Я и целоваться не люблю, — возразил Джувон. — Из-за микробов? — спросил Донсик так близко к лицу Джувона, что его обдало мятным дыханием. — Но я же только что почистил зубы. — Не нравится ощущение губ, — ответил Джувон, хоть на лице Донсика никогда не бывало макияжа, неприятно липкого или жирного. — Правда? — Он на мгновение опустил взгляд на шорты Джувона и вскинул брови. — Совсем-совсем не нравится, не только на губах? С тех пор, как они начали каждую ночь спать в одной кровати, Донсик, пока Джувон был на работе, взял за привычку сбрасывать напряжение в душе либо за просмотром порно на диване. Ему часто хотелось протолкнуть палец через его губы. При каждой чистке зубов Джувон чистил и язык. Изнутри его рот всегда был свеж и чист. — Не используй мою щётку, — сказал Джувон. — Хорошо, — сдался Донсик. — Но можешь спокойно пользоваться моей, — и с этими словами протиснулся через него в гостиную. Джувон убрал свою щётку в шкафчик с лекарствами. Затем взял щётку Донсика и долго гипнотизировал её взглядом, раздумывая о мести. Наконец, он высунул кончик языка и коснулся им щетинок. От мимолётного контакта по телу пробежала волна отвращения на грани с удовольствием. Он не поцеловал Донсика тем утром. Но подумал сделать это потом. Между тем Джувон приобрёл генератор белого шума, не раскрывая Донсику причину. Донсик в то же время тайно заметал под раковину следы мышиной жизнедеятельности, дабы Джувон не успел их приметить и поднять панику. В стене гостевой спальни, за вырезанной Донсиком дырой, подрастало мышиное семейство.

***

Убежище их тайных сожителей раскрылось, когда по комнате, из-под поднятой Джувоном коробки, пробежало нечто маленькое и шустрое. — Мышь! — закричал Джувон. — Лови её! Донсик вздохнул и пошёл за метлой. Вооружившись ей, он страховал Джувона, пока тот заглядывал под всю имевшуюся мебель. След мыши простыл. Тогда Джувон отправился искать способы избавления от грызунов. — Яд токсичен для птиц и диких животных, — поделился он. — Мы найдём, где они живут, и выдворим их оттуда, — предложил Донсик. Совместными усилиями они оторвали панель той стены, где Донсик выпилил окно. За ней обнаружилось пушистое гнездо из ошмётков картона и пучков утеплителя. Джувон поморщился от запаха, но без возражений сел на корточки и помог смести весь мусор. Донсик руками вычерпнул что-то из этой кучи, издал удивлённый возглас и замер. Он протянул к Джувону свои сложенные ковшом ладони. В мусорном гнезде лежала дюжина крошечных мышат. Им, ещё розовеньким, слепым, глухим и не опушившимся, было не больше пары дней. Кожа их животиков была до того тонкой, что под ней проглядывали белые, полные молока желудки. — Наверное, придётся… — начал Джувон, но замялся, взглянув на Донсика. Его покрасневшие глаза влажно блестели. — Думаю, лучше выпустить их на улицу, — сказал Джувон. — Но как тогда их найдёт мама? Разве это не хуже — оставлять её малышей на голодную смерть? Новорождённый мышонок потянулся и поближе притиснулся к братьям и сёстрам, попытавшись забраться на них. Затем он потерял равновесие, перекатился ещё дальше, чем был, раскрыл рот и недовольно запищал на не доступной для человеческих ушей частоте. Джувон задержал дыхание и пальцем сдвинул мышонка в общую кучу. Донсик улыбнулся. — Тогда поживём немного с мышью, — наконец, сказал Джувон. — Немного. До тех пор, пока мышата не подрастут.