Плоды популярности

      В зале дижонского театра, имени гениального актёра Жана Маре, было даже яблоку негде упасть. В полутьме зала под завязку до сего события поклонники мюзиклов раскупили все билеты заранее. Мужчины и женщины всех возрастов, даже дети старше пяти лет с замиранием сердец и почти что не дыша, во все глаза следили за действием на сцене. Обычно детям несвойственно сидеть спокойно всё время спектаклей или киносеансов, но столь великолепное и величественное действо на сцене поймало их в свой плен. В свете софитов, направленных на сцену, среди искусно сделанных декораций и визуальных эффектов без перебарщивания, актёры и актрисы в искусно пошитых костюмах для выступлений являли зрителям историю вымышленных, но ставших родными для многих людей героев и героинь. Показ мюзикла «Отверженные» по роману Виктора Гюго ещё на этапе рекламы показа будоражил умы и сердца многих жителей и жительниц Дижона. Выручка за билеты с лихвой окупила все затраты и превзошла все лучшие ожидания. Какие-то творения авторов становятся лишь однодневками, о которых быстро забывают, но что-то остаётся вечным и становится культурным наследием… Великолепный вокал актёров и актрис, отточенная пластика, способность передать малейшие оттенки и движения души героинь с героями…       Вот уже не одно столетие умы и сердца будоражит история бывшего каторжника и человека высоких душевных качеств, благородной и самоотверженной натуры Жана Вальжана. История Фантины, сброшенной жестокими людьми и обществом на самое дно, продавшей волосы с зубами и пошедшей на панель — чтобы прокормить дочь Козетту после того, как её уволили с работы из-за внебрачного ребёнка. История Фантины, умершей от чахотки и тяжёлого душевного потрясения при виде Жавера, пришедшего арестовать скрывавшегося ранее под личиной мэра Мадлена Жана Вальжана, но Фантина посчитала, что Жавер пришёл за ней. И умерла, так никогда и не увидев дочь после годов разлуки, когда она оставила её под присмотров четы трактирщиков Тенардье, и совершенно не зная о том, что на самом деле с Козеттой жестоко обращаются и безжалостно эксплуатируют, морят голодом… История маленькой девочки Козетты, которая оказалась совершенно беззащитной перед жестокостью людей, когда её матери не было рядом с ней и после смерти мамы, но от страшной участи её спас Жан Вальжан, вырастивший Козетту, как родную дочь. История Мариуса, бывшего роялистом, но ставшим республиканцем, узнав истинную историю своего отца, в ненависти к которому его воспитывал родной дед по матери из роялистов старой закалки, и пригрозивший зятю лишить Мариуса наследства, если отец будет пытаться увидеться с сыном… Умер отец Мариуса в нищете, так и не увидев сына перед смертью, но окружённый друзьями из таких же бедняков… И не было ни одного человека в зале среди зрительниц и зрителей, чьи глаза остались бы совершенно сухими при виде драм и трагедий, что разворачивались перед их взорами на сцене.       Кто-то из присутствующих едва сдерживали рвущиеся из груди и горла рыдания, кто-то кто-то всхлипывали или старались сдерживать всхлипы. Но кто-то смотрели на сцену молча, только слёзы не высыхали и замирали на ресницах. Но равнодушных среди зрительниц и зрителей не было. Актёры и актрисы исполняли свои роли, пели свои партии на разрыв аорты у всех пришедших на показ мюзикла, проживали на сцене ту жизнь, которую показывал в своём бессмертном романе Виктор Гюго, но, к сожалению, темы романа часто находят своё скорбное воплощение в реальной жизни… И не потеряли своей жизненности, своей значимости по сей день. Не было среди собравшихся поклонников и поклонниц романа с мюзиклом, чьи глаза были бы сухими при исполнении каждыми актёрами и актрисами своих арий, партий. Пожилой актёр Пьер Бревай исполнял роль епископа Мириэля, супруги Борджиа — Родриго и Ваноцца — исполняли роли месье и мадам Тенардье. На роль Жана Вальжана был назначен шотландский актёр французского происхождения Дуглас Мортимер, Флорану Ле Гошуа досталась роль Мариуса Понмерси, роль взрослой Козетты исполняла актриса Мари Шароле. Роль Анжольраса на высшем уровне исполнял актёр Филипп Коммин. Роль Козетты в детстве исполняла дочка Ваноццы и Родриго — девочка младшего школьного возраста Лукреция Борджиа, за Гавроша был Чезаре Борджиа. Что же до актрисы на роль Фантины и актёра на роль Жавера, то эти роли исполняли на сцене Филипп Селонже и Фьора Бельтрами… Актрисой на роль Эпонины стала Доктровея Ле Гошуа, приёмная младшая сестра Фьоры — татарско-русского происхождения, носившая до замужества фамилию Бельтрами, взявшая себе творческий псевдоним Хатун. Ставил мюзикл заслуженный режиссёр и продюсер Луи Валуа. Все эти имена звёздных актёров и актрис с режиссёром уже обеспечили мюзиклу большие кассовые сборы. Прекрасная музыка, благодаря слаженной работе звукорежиссёров, спецэффекты и свет — трудом работы осветителей, сотворённые руками умельцев потрясающие декорации… И всё это не затмевало актёрскую игру, потрясающий вокал, номера, а лишь служило достойным обрамлением. После завершения каждого акта развернувшегося на сцене повествования, воплощаемого актёрами и актрисами с артистами массовки, звучали почти что оглушающие аплодисменты, выкрики «Браво», «Великолепно», «Вы лучшие», и все эти слова, выражающие любовь зрителей и зрительниц всех возрастов и обоего пола, грели сердца всех выступающих на сцене людей, рождали в душах артистов и артисток ощущение, будто бы всё их существо наполняет приятное и обволакивающее тепло. Все — и выступающие на сцене люди от главных героев и героинь до массовки, и пришедшие на показ мюзикла люди, потеряли счёт времени, словно находились не в зале и на сцене, а точно проживают за один показ мюзикла сразу множества жизней. В этом и состоит самое прекрасное и завораживающее в актёрской стезе, когда ты можешь на сцене проживать каждый спектакль и каждый мюзикл, каждую рок-оперу или даже фильм как множественную череду самых разных жизней, примерить на себя множество ликов и воплощений, которых не счесть… Каждый показ, каждая постановка — это новая жизнь, новый опыт, новые героини и герои, самые разные судьбы. И вот многочисленные поклонники и поклонницы оригинального произведения с мюзиклом, мужчины и женщины разных возрастов, даже дети, видели на сцене то, как любимые ими с младых ногтей героини и герои борются с судьбой, даже если получают от неё много ударов, ломаются под гнётом или же выходят из этих битв, став как закалённая сталь, всё равно продолжают надеяться и жить. Сражаться с обстоятельствами и с немилосердным обществом за всё и всех, что и кто является для них самым дорогим и важным на свете.       Но прекрасное забытье на много часов не могло продолжаться вечно. Всё прекрасное, берущее за душу и не отпускающее из своего плена, всё совершенное и потрясающее рано или поздно заканчивается. Артистки и артисты в главных и второстепенных ролях, вместе с массовкой, исполнили финальную песню все вместе, вместе со зрительницами и зрителями пережили небывалый катарсис вместе с героями и героинями. Песне вторил как мотив плач многих собравшихся в театре людей, пришедших насладиться мюзиклом и воздать хвалу великому писателю, навсегда вошедшему в пантеон заслуженных литераторов и ставшему гордостью Франции. Все артистки и артисты мюзикла от самых ключевых до массовки кланялись пришедшим на показ людям, не пожалевшим денег за билеты. Аплодисменты звучали почти что оглушающе. Слышались выкрики «Браво» и «Великолепно», «Приезжайте к нам ещё», «Вас здесь обожают»… Но вот опустился занавес за спинами артисток с артистами, погасли рампы на сцене, стихла музыка. Кто-то из массовки удалились за кулисы, перед уходом поклонившись зрителям. Игравшие главные и второстепенные роли люди подходили к краю сцены и принимали поздравления поклонников с поклонницами, порой благодарная публика дарила цветы и подарки тем, кто им особенно полюбились из всех. Актёры и актрисы, опустившись на колени и близко к краю сцены, обменивались любезностями со всеми смотревшими мюзикл людьми, приветливо и тепло им улыбались, выражали надежду снова приехать в Дижон и порадовать их прекрасным исполнением. Супруги Селонже, Филипп и Фьора, были также среди тех, кто в своё удовольствие общались с поклонниками и поклонницами. Фьора, в белоснежном платье стиля «ампир» из тончайшего шёлка, чьи густые и чёрные волосы вьющимся водопадом ниспадали ниже поясницы, а нежное лицо с тонкими и изящными чертами могло бы послужить прообразом для ликов святых или античных богинь, ласково глядя большими серыми глазами на пришедших увидеть показ мюзикла людей, раздавала автографы, принимала поздравления. Её супруг Филипп в полицейской униформе девятнадцатого века, был занят тем же самым. Коротко подстриженные и густые чёрные волосы прекрасно подчёркивали гордые черты на чуть загорелом и квадратном лице, полицейская униформа придавала его стройному и крепкому стану больше гордой стати. Потихоньку фанаты и фанатки мюзикла расходились, кто-то же оставались в зале и просили актёров с актрисами с ними сфотографироваться, просили дать автографы, и им не отказывали в их просьбе. Фьора и Филипп были среди тех, кто не шарахался от аудитории, любящей мюзиклы с их участием. Понемногу зал пустел, зрители и зрительницы удалялись в фойе. Бригада декораторов, осветителей, звукорежиссёров занималась тем, что грузила всё необходимое оборудование и все декорации в несколько огромных фургонов. Все актёры и актрисы, удалившись за кулисы, от главных персонажей и до массовки, смывали со своих лиц сценический грим и переодевались в свою повседневную одежду, помогали костюмерам всё упаковать и погрузить в фургоны. Уже полностью переодетые в повседневные одежды, полностью смывшие грим со своих лиц, Филипп и Фьора захотели взять себе чего-нибудь вкусного в буфете. И муж с женой были не единственными, кто захотели зайти в буфет и взять себе чего-нибудь вкусного. В буфете хватало пришедших перекусить или выпить чего-то безалкогольного людей, но, впрочем, их было не очень много. — Фьора, тебе чего взять? — поинтересовался у жены Филипп, подойдя с ней к стойке баристы, и рассматривая меню. — Да возьми то же, что и себе, — обронила Фьора, опершись на стойку. — Месье, мадам, вы что-нибудь выбрали? — приветливо спросила молоденькая девушка за стойкой, глядя на супругов Селонже немного устало. — Будьте добры, холодный латте с кокосовым сиропом, — озвучил просьбу Филипп. — Мне сиропа побольше, хорошо, мадам? — внесла уточнение Фьора, одарив супруга немного кокетливой улыбкой, и получив от него ответ в виде мягкого касания и сжатия её ладони. — Замётано, — улыбнулась девушка молодым людям, принявшись выполнять заказ после того, как озвучила сумму и после того, как Филипп с ней расплатился. Селонже положил в копилку на стойке весьма щедрые чаевые, услышав от девушки: «Благодарю вас, месье». С деловитостью девушка готовила заказ, внимательно следя за тем, чтобы нигде и ничего не напутать. Маленьким мерным стаканчиком она выливала в стаканчики латте со льдом сироп. Вставив в каждый по трубочке, девушка отдала стаканчики в руки Филиппа и Фьоры, муж и жена поблагодарили баристу за латте. Отсалютовав друг другу стаканчиками и улыбнувшись, Филипп и Фьора мирно попивали свой латте, переместившись от стойки баристы к столикам. Наслаждаясь напитками, муж и жена отдыхали от тяжких трудов на сцене, приходя в себя. Стаканчики холодного латте опустели быстро, и молодые люди выбросили их в мусорку. Молодая бариста попросила Фьору и Филиппа оставить автографы для неё и для её мамы на фотографии с одного из показов мюзикла, и просьба девушки не встретила отказа, что очень её обрадовало, за что она не преминула поблагодарить супругов. — Ну, что, пойдём к нашим? — Фьора обхватила предплечье Филиппа и немного утянула его в свою сторону. — Да, пойдём к нашим ребятам, — Филипп последовал за женой. Но, не дойдя до зала, где отгремел показ, молодой человек ощутил довольно неслабый толчок в спину, которого никак не мог ожидать. — Да что за!.. — хотел Филипп ввернуть резкое словцо, но ругательство всё же не сорвалось с его губ. — Филипп, в чём дело? — немного недоумевала Фьора. Муж и жена оба оглянулись назад, узрев мальчишку, на вид не старше семи лет, в костюме, точь-в-точь как у Гавроша в мюзикле. Разве что выглядело одеяние так, словно мальчик и его родители выудили этот костюм с Алиэкспресс. Тёмно-синие глаза смугловатого и черноволосого мальчишки яростно прожигали взглядом Филиппа, но, стоило мальчику обратить взгляд на Фьору, как в глазах его можно было прочитать сострадание. — Да ты чего, малой?.. — в светло-карих глазах Филиппа отразилось искреннее непонимание, что плохого он мог сделать ребёнку. Для Филиппа было в новинку, что дети могут смотреть на него так, словно хотят испепелить на месте. Филипп, как и Фьора, как вся труппа и режиссёр-продюсер, никогда не гнушались общения со своей аудиторией, всегда вели себя доброжелательно и мягко с пришедшими на их мюзиклы людьми. Особенно все они были всегда очень добры к детям. Общались с детьми без высокомерия… — А где твои родители, мой хороший? — с беспокойством задала вопрос Фьора ребёнку, присев на корточки, чтобы быть вровень с ним. Но мальчик ничего не ответил ей, зато маленькой фурией кинулся в сторону Филиппа, принявшись наносить ему удары по голени и кулаками по торсу. Фьора тут же бросилась оттаскивать ребёнка от мужа, призывая успокоиться, пытаться мирно и без разжигания конфликта с новой силой призвать мальчика к порядку. Но дитя не реагировало на попытки Фьоры его успокоить. — Мерзавец! Палач недоделанный! Это ты убил Фантину, ты! — кричал ребёнок едва ли не плача, не прекращая своей атаки на Филиппа, который опустился на колени перед ребёнком, крепко, но без причинения боли держа за плечи, пытаясь успокоить мальчика, но увещевания Филиппа пропали втуне. — Из-за тебя Фантина умерла! Что тебе стоило отпустить Жана Вальжана съездить за Козеттой, чтобы она и Фантина увиделись? Ты мог сам с ним поехать и уже потом арестовать, когда Козетта вернётся к Фантине! Ты должен был в участке заступиться за неё, а не за обидчика Фантины, который засунул ей снег за платье, но не за этого Баматабуа! Ты тиран, чудовище, деспот, убийца бессердечный! Фантину убил ты! Ненавижу тебя! — кричал дурным голосом, уже едва ли не срываясь на плач, ребёнок, не реагируя на попытки Фьоры и Филиппа уже вместе его успокоить. — Бога ради, малой, прошу тебя, остынь! — попытался воззвать к мальчику Филипп, тяжело вздохнув, но удары маленьких детских кулачков сыпались на него уже не с такой силой. — Никто Фантину не убивал. Это мюзикл, на сцене всё не взаправду… — Да, всё со мной хорошо. Фантина умерла только на сцене, но не в реальной жизни. Вот она я — живая и здоровая, а на сцене я вот уже много лет так «умираю», — немного устало улыбнувшись их юному поклоннику, Фьора поддержала мужа и ласково потрепала мальчика по волосам. Слова молодой женщины подействовали чуть отрезвляюще на столь чутко восприимчивого юного зрителя. Ребёнок затих и перестал проявлять к Филиппу физическую агрессию, резко отстранившись от супругов Селонже, глядя на них во все глаза, то и дело чуть приоткрывая или закрывая рот, мотая головой с непослушными чёрными вихрами. — А ты правда не умерла? Ты правда живая? — мальчик окинул Фьору недоверчивым взором, вглядываясь в её лицо своими большими тёмно-синими глазами. — Если не веришь — можешь потрогать, — обронила Фьора с тёплой иронией, протягивая мальчику свою изящную и тонкую ладонь. Ребёнок робко и бережно ощупал протянутую ему ладонь молодой женщины. Ладонь такая нежная, мягкая, кожа такая тёплая… Его любимая героиня из мюзикла, самая что ни на есть настоящая, живая, перед ним и так добродушно ему улыбается. — Теперь ты веришь мне, что Фантина на самом деле живая и умерла только на сцене? — беззлобно проронил Филипп и с добродушной иронией в карих глазах глядя на мальчика, готового безжалостно его захейтить за исполнение роли инспектора Жавера. — Ты всегда можешь посмотреть мюзиклы «Унесённые ветром» или «Человек, который смеётся», «Моцарт», «Король-Солнце», «Любовники Бастилии», «Нотр-Дам де Пари» и «Дон Жуан» с нашим участием. На сцене или в интернете. Так что всё хорошо, — беззаботно рассмеялась Фьора, чем успокоила своего верного фаната. — А я рад, что ты умерла не по-настоящему. Ты такая красивая, добрая, милая… — маленькая детская ручка мягко коснулась плеча Фьоры и легонько похлопала. — Вот видишь, всё в порядке. Твои любимые персонажи умирают только на сцене. Из показа в показ. А в реальной жизни у меня и Фьоры всё хорошо, — миролюбиво разъяснял Филипп ребёнку. — Фууух! Слава Богу! А мне так было больно, что Фантина не увидела Козетту хотя бы перед смертью, — светлое облегчение разлилось на смугловатом личике наконец-то смогшего спокойно выдохнуть ребёнка. — В реальной жизни я и Филипп женаты. У нас даже есть дети — мальчик и девочка. Двойняшки примерно твоего возраста. Жавер с Фантиной я и Филипп только на сцене, — Фьора материнским жестом заправила за ухо мальчика чёрные пряди. — Если вдруг будешь с родителями в Осере, ты сможешь увидеть твою любимую Фантину снова на сцене. И она снова после опущения занавеса будет живая. Впервые вижу такого благодарного и чуткого юного зрителя, — похвалил Филипп ребёнка, товарищеским жестом слегка похлопав его по плечу. Встав с колен, Селонже помог подняться и Фьоре. Что до мальчика, то он оправил свой костюм и расправил складки на штанах. Мальчишка весело рассмеялся и ударил по рукам с Филиппом, потом и с Фьорой. Конфликт, вражда, ненависть мальчика к Филиппу были забыты. По просьбе ребёнка Филипп и Фьора оставили ему автографы не только для парнишки, но и для его родителей с бабушками и дедушкой вместе с любимой няней, в скетчбуке ребёнка с первыми неловкими рисунками персонажей мюзикла, а потом и для его родителей с бабушками и дедушкой, для няни мальчика. Супруги Селонже даже показали на смартфоне Фьоры фотографии их двойняшек: очаровательного мальчишку шести лет с непослушными чёрными и густыми волосами, глазами светло-карего цвета, в майке с Риком и Морти, в джинсах; вместе с мальчиком часто была на фотографиях и прелестная девчушка одного возраста с ним, с горящими огоньками озорства серыми глазами, с тонкими чертами на алебастровом личике со здоровым и нежным румянцем, густые и длинные чёрные волосы заплетены в две косы, одета была девочка в то же самое, что и её брат. Как своему юному поклоннику разъяснили Филипп и Фьора, мальчика зовут Филипп-Франсуа, а девочку — Лоренца-Мария, им обоим шесть лет. — Ох, Себастьяно, ты нашёлся! — послышался радостный и громкий выкрик облегчения, также говорившей о тревоге обладательницы этого голоса, всё громче доносился цокот каблучков. Филипп и Фьора с Себастьяно оба обернулись на этот голос и цокот каблучков о плиты. В их сторону бежала настолько стремительно, как только можно, молодая и очень красивая женщина, одетая в бирюзовое платье чуть выше колена и обутая в такого же цвета туфли на невысоком каблуке. На красивом и загорелом лице незнакомки счастливо горели глаза цвета морской волны, длинные и густые волосы цвета воронового крыла аккуратно уложены в греческую причёску. Следом за молодой женщиной в считанные секунды к ним уже добежал, тяжело дыша не меньше молодой дамы и её спутник — молодой мужчина высокого роста, стройного и крепкого стана, из тёмно-синих глаз его ещё не ушли страх и тревога. Черты на красивом и смуглом лице отличались правильностью и благородством. Облик мужчины явно выдавал его происхождение от европейцев и африканцев. — Себастьяно, нельзя так пугать! Мы обыскались тебя по всему театру! — строго выговаривал молодой мужчина потупившемуся мальчику, качая головой, которую так украшали подстриженные по последней моде густые и чёрные волосы, которые он взлохматил. — Я и отец все извелись, пока тебя искали! Себастьяно, ты меня до инфаркта доведёшь однажды! — сурово выговаривала прекрасная незнакомка Себастьяно, не решавшего поднять голову и взглянуть в лицо родителям. Про себя Филипп и Фьора отметили, что Себастьяно очень похож на обоих родителей, даже если свой цвет кожи он унаследовал от отца. — Месье, мадам, я очень прошу вас не ругать так сурово Себастьяно, хотя и понимаю вас, — деликатно, однако не без решительности, заступилась Фьора за её с Филиппом маленького поклонника. — Я тоже вас прекрасно понимаю. У меня с Фьорой двое таких бедокуров, — постарался Филипп успокоить отца и мать мальчика. — Ваш сын не подвергался опасности, я и моя жена за ним приглядели. — Мам, пап, извините, не хотел вас пугать. Я лишь хотел увидеть мою любимую актрису, — неловко оправдывался Себастьяно, ковыряя плитку фойе носками своих башмаков. — Ох, простите, месье и мадам Селонже. Я и Коррадо лишь страшно перепугались за Себастьяно. Сами посудите, маленький ребёнок пяти лет улизнул, кругом куча чужих людей, он один… Хорошо, что ему попались вы… — молодая женщина тихонько всхлипнула, утёрла набежавшие на глаза слёзы и взяла сына на руки, крепко прижав его к себе с такой силой, как будто хотела спрятать от целого мира. — Всё, Марианна, тише, милая. Всё позади. Себастьяно нашёлся, с ним не случилось ничего страшного, — успокаивал Коррадо жену, подойдя к державшей сына на руках Марианне, поцеловал её в щёку и потрепал по волосам сына. — Ах, да, меня зовут Коррадо Сант-Анна, а это моя жена Марианна. С нашим Себастьяно вы уже познакомились. — Месье Филипп, мадам Фьора, спасибо вам огромное, что приглядели за нашим сыном. И за то, что с ним не случилось ничего… — Марианна немного нервно рассмеялась, явно силясь так справиться с ещё не отпустившим её из своих когтей ужасом за ребёнка. — А ваш сын в таком юном возрасте уже тонко чувствует искусство, — похвалила Фьора Себастьяно в присутствии его родителей. — И даже высказал мне пару ласковых за то, что Жавер в моём исполнении убил Фантину, — обронил Филипп с добродушной усмешкой. — Это была моя ошибка, в реальной жизни Жавер и Фантина женаты. У них даже дети есть, — радостно поделился Себастьяно своим открытием с папой и мамой. — Узнаю Себастьяно! Он и людям, и вымышленным персонажам в беде сочувствует, — Марианна чмокнула сына в чёрную макушку и ласково потрепала его густые волосы, мальчик же маленькой детской ручкой погладил маму по лицу. — Себастьяно и в садике за всех детей, которых обижают, заступается. Горячо реагирует на жестокость и несправедливость, — дополнил Коррадо слова жены и тихонько рассмеялся. — А я и для вас взял автографы! Месье и мадам Селонже очень добрые, — гордый собой, Себастьяно поведал о своих достижениях родителям. Коррадо и Марианна оба похвалили сынишку и поблагодарили за то, что он также подумал и о них. — А можно, мы с вами все сфотографируемся? Бабушка Элис, дедушка Пьер и бабушка Анна, моя няня донна Лавиния точно обрадуются! — хитрые искорки сверкнули в тёмно-синих глазах мальчишки, с надеждой оглядевшего Филиппа и Фьору. — Ну как такому откажешь?.. — Фьора тихонько рассмеялась, прикрывая губы изящной ладонью. — Да мы отказывать и не собираемся, — выразил Филипп солидарность жене. — О, спасибо вам. Я и Марианна с Себастьяно будем очень рады, — оживился Коррадо, в чём его поддержали Марианна и Себастьяно. — Вот это да! У меня будут фотки с Жавером и Фантиной! — громкое восклицание маленького Себастьяно явно говорило ярче любых длинных и витиеватых слов о его восторге. — Да, спасибо вам большое! — не став терять времени, Марианна встала рядом с Фьорой и Филиппом, бережно и крепко держа на руках донельзя довольного Себастьяно. Коррадо достал из кармана смартфон, фотографируя жену, сына и любимых знаменитостей. Марианна, Себастьяно, Филипп и Фьора радушно улыбались, махали в объектив камеры, посылали воздушные поцелуи, мило дурачились, и в этом было столько искренности, столько родной и уютной простоты, столько живости. Это повторилось и после того, как Марианна передала на руки Коррадо сынишку и заняла место мужа, а Коррадо был рад находиться с Себастьяно на руках в объективе камеры смартфона Марианны, да ещё рядом с любимыми известными личностями в сфере искусства. — Марианна, Коррадо, а если не секрет, чем вы занимаетесь? — поинтересовался Филипп у его с Фьорой новых знакомых. — А у мамы с папой своя школа искусств в Венеции! — гордо спалил всю контору Себастьяно, оглядев папу и маму. — Да, мелкий нас всех сдал, — тепло рассмеялась Марианна. — С потрохами сдал, — ласково усмехнулся Коррадо, не спуская с рук Себастьяно. — Я и Коррадо вместе владеем нашей школой вот уже семь лет, вместе там преподаём, — ответила Марианна. — В том числе и вокалу учим взрослых, детей. Марианна даже училась на оперную певицу и преподавательницу по вокалу, она потрясающая, — в гордости Коррадо за жену даже самый неискушённый слух сумел бы уловить ласку и восхищение. — Теперь понятно, откуда у Себастьяно такая любовь к искусству, — заметила Фьора, улыбнувшись супругам Сант-Анна и их маленькому сынишке. — Парню есть, в кого пойти, и это здорово, — выразил Филипп полное согласие с женой этой фразой — А я и на занятиях обожаю бывать, которые мама с папой проводят, они и меня учат! Бабушка Элис — мамина тётя — хвалит меня особенно сильно, и ещё говорит, что я пошёл в маму, и что когда вырасту, могу тоже сделать крутую карьеру певца или в мюзиклах участвовать! — не сумел Себастьяно сдержать довольства собой, но это не выглядело раздражающе. Скорее говорило о том, что ребёнку безумно нравится дело его родителей и что ему доставляет радость слышать похвалу его достижениям. — Да, Себастьяно обожает петь. И у него отлично получается. Занятия по вокалу — это его особая любовь, — коротко поведала Марианна о любимых увлечениях сына. — Ага. Это у него от матери. Весь в Марианну. Тётя Марианны — Элис, мои тёща с тестем — Анна и Пьер, тоже это подмечают, — привнёс своё дополнение Коррадо. — Марианна, Коррадо, Себастьяно… — обратилась Фьора к дружному семейству Сант-Анна, — Я и Филипп просим извинений, что нам придётся вас покинуть. Но будет приятно снова с вами встретиться в Осере, если вы там будете на показе. — Мы с радостью пообщались бы с вами ещё. Вы очень приятные и интересные собеседники. Однако нам придётся покинуть вас. Мы завтра рано уезжаем, нужно уложиться во временные рамки гастрольного тура, — выразил Филипп сожаление, что ему и Фьоре придётся попрощаться с супругами Сант-Анна и их маленьким сыном. — Филипп, Фьора, а я и мама с папой правда сможем увидеться с вами? — с робкой надеждой глядел ребёнок на своих любимых знаменитостей. — Ну конечно, мой хороший. Мы ещё все увидимся, — Фьора похлопала мальчика по плечу. — Так что не унывай, малой. Увидимся обязательно, — Филипп заговорщически улыбнулся и подмигнул своему бывшему хейтеру, ставшему поклонником. — А я теперь думаю, что Жавер и Фантина могли бы стать прекрасной парой, — тихонько сказал уже успевший устать и откровенно клевавший своим прелестным маленьким носиком Себастьяно, склонив головку к отцовскому плечу. Филипп и Фьора тепло распрощались с Марианной и Коррадо, вместе с Себастьяно, обменялись пожеланиями всего самого лучшего. Муж и жена Сант-Анна, их сынишка Себастьяно пожелали Фьоре с Филиппом счастливой дороги и гастролей, Филипп и Фьора выразили надежду снова увидеть своих новых знакомых в Осере, причём семью Сант-Анна они нашли очень интересными и приятными людьми.       Уже спустя каких-то полчаса Филипп и Фьора отдыхали после непростого вечера показа, потребовавшего от всей их труппы сегодня очень много усилий, в своём трейлере. Сидевший за рулём водитель уверенно вёл транспорт, светя себе фарами и внимательно следя за дорожными знаками и самой дорогой, следя за спидометром. Муж и жена в обнимку сидели на одной из коек их пристанища на время гастролей, листая ленту Фейсбука со всеми новостями о мюзикле с их участием. Благодарные зрители писали восторженные отзывы, восхищались шикарным исполнением, хвалили вокал и актёрскую игру с хорошей работой звукорежиссёров, не поскупились на добрые отзывы про работу осветителей и декораторов с костюмерами и гримёрами. Разумеется, писали про то, как на сцене воплотили образы их любимых героев и героинь классической литературы. Конечно, не обходилось без хейтеров, которые есть у любых знаменитых людей, но все негативные комментарии были всего лишь каплей дёгтя в бочке мёда любви зрительниц и зрителей. Новостные ленты пестрели видео с показа мюзикла и фотографиями, фанаты и фанатки постили фотографии, отмечая любимых знаменитостей и страницу официальной группы музыкального театра. Среди множественного потока контента, посвящённого «Отверженным», были и фотографии Марианны и Коррадо с маленьким Себастьяно, под которыми супруги Сант-Анна сами не преминули отметить Филиппа и Фьору. Что же до супругов Селонже, молодые мужчина и женщина устало, но с выражениями счастья на вымотанных лицах, разглядывали ленты новостей и комментарии под ними. Как думали сами Филипп и Фьора, наверняка их товарки и товарищи по труппе занимались тем же самым, что и они. Глаза Фьоры и Филиппа слипались уже сами собой, их клонило в сон, но любопытство, как в Дижоне приняли их постановку, оказалось сильнее, да и читать комментарии благодарных зрителей и зрительниц всегда приятно и греет сердца. Значит, что сумели подарить эстетическое удовольствие пришедшим людям, которые поддерживают крепким евро их творчество. Всегда радует и согревает, когда тебя поддерживает и глубоко любит твоя собственная фан-база, когда люди создают целые фандомы, посвящённые своим любимым проектам, своим любимым знаменитостям. Филипп листал новостные ленты Фейсбука с лентами комментариев, порой он немного замедлял свой темп листания лент, когда Фьора немного не поспевала за ним и просила не листать так быстро. В основном комментарии и посты были очень добрыми и поддерживающими, полные любви к артисткам и артистам, дышащие теплотой и искренностью. Жар, исходящий из самых сердец каждого человека из их аудитории. Как часто и бывает, всегда столь дивную и восхитительную идиллию испортит что-то. Или же кто-то… По мере того, как Филипп и Фьора читали комментарии, лица их мрачнели всё больше. То и дело Фьоре случалось неслабо приложиться лицом о собственную ладонь, в то время как у Филиппа начинал потихоньку дёргаться левый глаз. Поклонники, даже скорее поклонницы, писали: «Нет, ну вы видели? Чем они думали, когда такого горячего красавца брали на роль Жавера? Попался бы мне такой Жавер… Я бы от него не убегала!»; «Я понимаю, на роли других персонажей актёров и актрис подобрали потрясающе. Особенно Козетту в детстве и уже взрослую, Фантина просто идеальна — само воплощение уничтоженной и втоптанной в грязь невинности. Но Жавер… Актёр классный, вокал шикарен. Но создатели мюзикла понимают вообще, что в такого Жавера влюбиться — как пить дать? Он же КРАШ!»; «Просто заверните мне такого Жавера — и никто не пострадает. Лол. Да я сама бы напросилась на арест…»; «Чёрт возьми, да Жавер — просто невероятно соблазнительный мужчина! Сильный, решительный, волевой, целеустремлённый, сам всего добился… Я бы от такого никуда не бегала, даже будучи на месте Вальжана.»; «Уххх! А я бы с таким Жавером уединилась… Для нецеломудренного и осуждаемого церковью досуга вне брака… До чего Жавер сексапильный!»; «Присоединяюсь! Я тоже хотела бы уединиться с таким Жавером для нецеломудренных занятий вне брака, которые осуждает церковь!»; «А можно мне в ваш клуб желающих уединиться с Жавером? Невероятно крутой мужик со всех сторон и горячий!»; «Эх, опять фанфики про Жавера и ОЖП писать, да что ты делать будешь!..»; «Места в клубе для желающих жарких уединений с Жавером ещё есть? Я тоже к вам!»; «Пожалуй, мне пора на исповедь за нечестивые мысли о вымышленном персонаже… Священник точно будет у виска крутить… А хорош ведь Жавер, чертяка этакий! Похоже, теперь и я в клубе желающих уединиться с Жавером»; «Ну чем не идеал мужика? Я бы за таким и в Тулон пошла на каторгу!»… И так далее, ещё более двух десятков комментариев, от чего мозги Фьоры и Филиппа кипели от еле сдерживаемого возмущения. — Они бы побоялись Бога… Жавер для них идеал и мечта для уединённых досугов… Тьфу, ты! Сгорают по персонажу, у которого в книге эмпатия как у табуретки и напрочь отсутствует сострадание к ближним! — Филипп рассерженно вздохнул и стукнул себя кулаком по лбу. — А я поражаюсь их бесстыдству, что они пишут такие вещи про женатого человека и отца двоих детей… Меня дико разрывает от гнева даже не за их фанатичное обожание Жавера… Похоже, что они тебя от образа твоего героя не отделают, — выразила свои мысли, которые раздирали на части её разум, Фьора. — По идее, у всех вменяемых людей Жавер должен вызывать неприятие, отторжение. В нём же и намёка на способность к сочувствию нет. У маленького Себастьяно в голове больше здравого смысла и критичного мышления. А мальцу всего пять лет, — Филипп грустно усмехнулся своим тягостным мыслям и покачал головой, плотно сжав тонкие губы в линию. — Да уж, у пятилетнего ребёнка намного больше мозгов, если маленький мальчик ясно видит, какой рэд флаг Жавер, — поддержала Фьора мужа в его мнении. — Докатились… У пятилетнего дошкольника больше здравомыслия и способности думать головой, чем у этих персон, у которых пубертат и буйство гормонов затянулись… — совсем невесело тихо рассмеялся Филипп, но в смехе этом не составляло труда уловить горечь. — Для пубертата изрядно поздновато, — горько пошутила Фьора, целуя Филиппа в висок. Молодой мужчина мягко взял в свою крепкую и сильную ладонь изящную, тонкую и нежную ладонь Фьоры, касаясь губами пальцев жены. — Себастьяно хоть и малыш совсем, но у него намного больше ума и способности видеть за красивой внешностью актёра жестокость его персонажа… Да уж, Филипп. У многих красивых актёров, игравших злодеев или же антагонистов, такая проблема, когда жестоких и даже сволочных персонажей романтизируют только из-за того, что актёров на их роли подобрали красивых. — И за красивую внешность актёра его персонажу готовы прощать даже самые жестокие и отвратительные поступки, которые ломают кому-то жизнь. Хотя на Джеке Глиссоне, который Джоффри сыграл в «Игре престолов», эта схема сломалась. Актёра так захейтили, что он отказался от карьеры в кино… Вот и моему Жаверу прощают его чёрствость и беспощадность только из-за того, что нравится актёр, — печально согласился Филипп с женой, теперь его сильные пальцы ласково перебирали чёрный и густой водопад волос Фьоры — получающей удовольствие от этой ласки. — Боюсь представить, что могло бы быть, назначь тебя наш режиссёр-продюсер на роль месье Тенардье. Боюсь, что тогда и этого мерзавца посчитали бы очень горячим для уединения, — безрадостно отпустила шутку Фьора о том, насколько удручающую картину представляют взгляды некоторых представительниц фан-базы их мюзикла. — Вот только этого ещё не хватало! — сердито проговорил вполголоса Филипп. — Мне и романтизации Жавера хватает выше крыши. Не хватало мне только для полного «счастья», чтобы месье Тенардье начали романтизировать. — Так что благодари нашего главного Луи Валуа, что он тебя на роль Жавера всегда утверждает, а не месье Тенардье. Жавер хоть к финалу романа и мюзикла эволюционирует, перестаёт быть таким чёрствым сухарём, становится лучше. Жаль только, что Жавер не выбрал путь Жана Вальжана, а то ведь Вальжан мог бы сыграть в судьбе Жавера ту же роль, как и епископ Мириэль — в судьбе самого Вальжана. Я бы с радостью о таком почитала в оригинале. Но Гюго решил иначе. Ты невероятно крут в роли Жавера особенно. Даже если зрительницы не умеют разглядеть личность персонажа, когда залипают на актёра в его роли, — с прискорбием делилась Фьора своими думами с Филиппом, который грустно и понимающе ей кивал. — А для меня самой лучшей актрисой на роль Фантины всегда будешь ты. У тебя всегда получается очень яркий, светлый, трагичный, по-своему трогательный образ преданной и самоотверженной материнской любви. Твоя Фантина словно самой своей жизнью воплощает фразу: «Красота спасёт мир, если мир не погубит красоту»… А вообще нелёгкая задача — играть палача, когда его жертву играет твоя жена и любимая женщина, мать твоих детей… — делился Филипп своими размышлениями и эмоциями с женой, которая ласково ему улыбалась и глядела на него, понимающе кивала, бережно гладила чёрные волосы любимого человека. — Но у тебя прекрасно получается. Твоего Жавера сперва крепко возненавидел Себастьяно за гибель Фантины, пока не узнал от нас правду. Даже не побоялся вступить с тобой в конфликт, высказать тебе много не ласкового за Фантину. Это ли не признание твоего таланта? — кокетливо и ласково подначивала Фьора своего мужа. — Твой талант наш юный поклонник тоже признал, если горячо переживает о судьбе Фантины, которая умирает только на сцене, — справедливо заметил Филипп, взяв за руку Фьоры, и бережно массируя её пальцы. — Надеюсь, что на роль Тенардье меня никогда не впихнут. Не уверен, что смогу морально вывезти романтизацию этого персонажа и желание фанаток с ним уединиться, — без малейшего намёка на веселье пошутил Филипп. — Поверь, я тоже надеюсь. Я помню, как тебе в мюзикле «Три мушкетёра» отвели роль Атоса. И помню, какой был всплеск интереса сексуального характера к твоему персонажу у фанаток. Мне повезло. Я играла Миледи, так что мне публика по большей части сочувствовала… — сорвался с губ Фьоры игривый и тёплый смешок. Муж и жена, убрав телефоны в сумку Фьоры, переодевшись в одежду для сна, залегли на трейлерной койке под одним одеялом, которым накрылись, прикасались губами к чертам лица и к губам, к кончикам носов и к щекам, ко лбам друг друга. — Жду — не дождусь, когда мы доедем до гостиницы в Осере. Тогда от моих приставаний ты не отвертишься, — завлекающе и игриво, с кокетством рука об руку со становлением перед фактом, ласково отпустила шутку в сторону мужа Фьора. — Ну как же без посягательств наедине на мою утраченную добродетель?.. Впрочем, я всегда «за», — в той же манере ответил ей Филипп, мягко усмехнувшись и поцеловав в лоб плутовато улыбающуюся жену. — Значит, по приезде в гостиницу Осера, жить монахами нам не придётся, — с озорством хихикнула и тихонечко рассмеялась Фьора. — А я по нашим малым с шилом в одном месте жутко соскучился, которые в Париже остались, — Филипп тихо вздохнул и в мыслях перенёсся к его с Фьорой детям, к родителям Фьоры — Франческо и Мари Бельтрами, к няне детей — Леонарде. — Надеюсь только, что Филипп и Лоренца без нас не очень скучают. Хотя не думаю, что Франческо и Мари с Леонардой им это позволят. — Ты же знаешь, детям у моих родителей и Леонарды полный карт-бланш. Вот только я боюсь временами, что папа с мамой и Леонарда совсем детей наших избалуют, — тихонько прыснув со смеху, Фьора покачала головой. — Так на то бабушка с дедушкой и Леонарда, чтобы детей баловать. Пусть радуются, пока маленькие. Детство пролетает быстро. Главное — в крайности не ударяться, — совершенно точно подметил Филипп. — Так хочется позвонить по видеосвязи нашим детям, моим папе с мамой, Леонарде, но они сейчас точно уже давно могли лечь спать. Лучше позвонить им утром, ближе к обеду, — досадливо проронила Фьора. — Ну, не вешай нос, Фьора. Гастрольный тур не вечен. Как только он завершится, мы уедем в Париж, к нам домой. Вся постановка записана на видео, плюс платные видеотрансляции мюзикла, то-то все наши близкие обрадуются возможности посмотреть… Мы наконец-то увидим наших детей не по видеосвязи, — подбадривал Филипп жену, указательным пальцем гладя по щеке и обводя любимые, родные черты дивного лица. — Да, ты прав, как только закончится тур — сразу в Париж, к детям. К папе с мамой и Леонарде… Безумно за всеми ними соскучилась!.. — выразила Фьора те же самые свои чувства и мысли, что и у её мужа. Рука молодой женщины ласково потрепала по волосам любимого супруга и сценического партнёра многих непростых лет на сцене. — Предлагаю отрешиться от сегодняшнего шок-контента в Фейсбуке и лечь спать. Как тебе идея? — уже сонно, падая в пучину Морфея от усталости, проронил Филипп, закрывая глаза, и при этом ближе притянув к себе жену, касаясь губами её макушки. Фьора явно разделяла и одобряла всецело его идею, прильнув ещё крепче, уткнувшись носом в майку супруга. — Идея отличная. Так спать хочу и устала, что ко мне впору подорожник прикладывать, — полуразборчиво от страшной усталости проговорила Фьора, провалившись в сонное забытье. Управляемый водителем трейлер вёз их вдаль по шоссе, муж и жена вскоре крепко уснули, убаюканные мерным дыханием друг друга, и звуками дороги. Впереди — показ мюзикла в Осере.