Территория детского страха

      Родителям нужно было уехать в командировку. Насколько и куда, Антон не знал и не понял. Но Антон понял только то, что это предательство с их стороны. Ну реально! Отправить к дяде, так ещё и врачу, Антона… Да и на неопределённый срок. Антон боится врачей. До дрожи, до слёз, до паники. Мама с папой это знают. И это очень большое предательство со стороны родителей по отношению к Антону. Нет, он дядю любит, хоть они и не много виделись, Антон бы даже сказал не больше десяти раз, но всё равно…       Антон продолжал ходить в школу, он у дяди уже больше недели находится, и каждый день Антон надеется, что Арсений не подойдет к нему с какими-то ужасными медицинскими штуками и ничего ему не сделает.       И вот сейчас Антоша проснулся с неприятным ощущением. Голова была тяжелой, в горле першило, а всё тело словно налилось свинцом. Он слабо потянулся, морщась от неприятного жара, исходившего от его собственного лба. «Ну не-е-е-ет. Не может быть! Как так?» — подумал мальчик, с трудом открывая глаза.       Но говорить об этом дяде? Ни за что!       Даже если это был его дядя, который за всё время их встреч и эту неделю успел показать себя добрым, терпеливым и весёлым человеком. Даже если Арсений никогда не ругал его, не заставлял есть невкусные таблетки и не тыкал в него страшными шприцами. Всё равно. Врач — это врач.       С трудом пересилив себя, Антон сполз с кровати и, шаркая ногами, поплёлся на кухню.       Попов уже стоял у плиты, ловко переворачивая румяные блинчики на сковороде. Услышав шаги, он обернулся и улыбнулся:       — Доброе утро, Антош! — но улыбка тут же сменилась лёгкой нахмуренностью. — Ты бледный какой-то. Всё в порядке?       Антон потупил взгляд, нервно теребя край пижамы.       — Да… Всё нормально… — голос звучал неуверенно, и Арсений прищурился.       — Иди умойся, почисть зубки и возвращайся сюда, — мягко сказал он, переворачивая ещё один блинчик.       Антон кивнул и поспешил в ванную, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он умылся, старательно почистил зубы, а потом ещё минуту просто стоял, уставившись в раковину, словно надеясь, что болезнь сама испарится.       Но, конечно, ничего не исчезло.       Когда он вернулся на кухню, на столе уже стояла тарелка с аккуратной стопкой блинчиков и чашка зелёного чая. Арсений жестом указал на стул:       — Садись, солнце, завтракай. Приятного аппетита.       Антон послушно опустился на стул, но даже не посмотрел в сторону блинчиков. Еда казалась ему сейчас чем-то совершенно неаппетитным.       — Я… не хочу, — тихо пробормотал он.       Арсений отложил тряпку, которой вытирал стол, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на племянника.       — Антош, — голос его звучал уже строже. — Я спрошу тебя ещё раз: ты себя хорошо чувствуешь?       Мальчик сглотнул, чувствуя, как предательская дрожь подкрадывается к подбородку.       — Да…       — Котёнок, — Арсений резко выдохнул, и его голос стал твёрдым, как сталь. — Я больше всего ненавижу ложь и ты это знаешь. Зачем ты меня обманываешь, я же вижу, что что-то не так. Скажи мне честно, как ты себя чувствуешь? Я тебе ничего же не делаю сейчас.       Антон поднял на него испуганные зелёные глаза. Внутри всё сжалось. Вот и всё… Сейчас он поймёт, что я болен, и начнётся…       Но выбора не было. Если он не скажет, то Арсений наверное разозлится. Антон неуверенно поднял глаза на дядю и тихо пробормотал:       — У меня… немного горло болит… И кушать не хочется…       Арсений сразу нахмурился, отложил чашку с кофе и встал из-за стола.       Антон вздрогнул, инстинктивно отодвинулся и сжался, словно ожидая чего-то страшного. Но дядя не подошёл к нему с резкими движениями — он просто медленно присел рядом, чтобы быть на одном уровне с племянником, и мягко сказал:       — Тош, я же не такой страшный. Я просто хочу помочь. Давай без паники, хорошо?       Мальчик кивнул, но напряжение не отпускало. Он замер, когда Арсений осторожно приложил ладонь к его лбу.       — Ого, да ты горячий, — пробормотал дядя, нахмурившись ещё сильнее. — Всё, сегодня ты никуда не идёшь. Школа отменяется.       Антон хотел возразить — ну не может же он просто так пропустить школу! — но тут же передумал. Голова действительно раскалывалась, а горло саднило так, будто его поцарапали изнутри.       — Что ещё болит? — спросил Арсений, внимательно разглядывая племянника.       — Ничего… — прошептал Антон, опуская глаза.       — Антон.       — Ну только голова… и всё тело… — признался он наконец. Арсений вздохнул и погладил его по плечу.       — Ладно, чуть позже я тебя осмотрю, а сейчас надо хоть немного поесть. Организму нужны силы, чтобы бороться.       — Я не хочу… — Антон надулся, отодвигая тарелку.       — А ты захоти, мой хороший, — Арсений сказал это твёрдо, что спорить было бесполезно. — Хотя бы пару блинчиков.       — Не-е…       — Антон.       — Не вкусно… — мальчик скорчил недовольную гримасу, хотя даже не попробовал.       — Не вкусно?       — Ну, мама не очень хорошо блинчики готовит. Мне не очень нравится. Так что я не хочу.       — Ну я же не мама, Антош. Может я вкуснее приготовил, а ты, даже не попробовав, уже говоришь, что не вкусно, — Арсений потер переносицу, но вдруг его лицо осветилось идеей. — Подожди-ка.       Он встал, открыл холодильник и достал оттуда небольшую баночку с клубничным вареньем.       — Вот, — дядя поставил её перед Антоном вместе с маленькой ложечкой. — Намажь, если невкусно без ничего.              Антон колебался, но аромат сладких ягод всё же заставил его потянуться к ложке. Он аккуратно намазал варенье на блинчик, откусил кусочек и проглотил. Потом ещё один. И ещё.       Так, почти не замечая, он съел три блинчика и выпил чай. Мужчина тоже доел свою порцию, допил кофе и быстро помыл посуду. Потом вытер руки и повернулся к Антону.       — Всё, солнце, идём в комнату.       Антон грустно посмотрел на него.       — В твою?..       — В мою, — кивнул Арсений. — Там удобнее.       Мальчик медленно побрёл в сторону комнаты дяди, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться. Он знал, что сейчас будет.       Арсений шёл следом, перед этим взяв из шкафчика на кухне небольшую бело-красную аптечку.       Антон зашёл в комнату и сразу отступил подальше от Арсения, будто тот уже держал в руках что-то ужасное. Хотя так и есть. Его зелёные глаза широко раскрылись, когда дядя поставил аптечку на стол и повернулся к нему.       — Тош, — Арсений вздохнул, но голос его звучал спокойно. — Я ничего страшного не сделаю. Просто нужно понять, насколько ты разболелся.       Он открыл аптечку и достал оттуда обычный электронный градусник и протянул Антону.       — Держи. Поставь под мышку.       Мальчик тут же замотал головой, отстраняясь.       — Н-не надо… Я же сказал, что у меня просто горло болит…       — Антон, — Арсений прищурился. — Температура — это важно. Если она высокая, нужно действовать быстрее.       — Но я не хочу! — Антон скрестил руки на груди, подбородок его дрожал.       — Антош…       — Мне и так плохо, а ты ещё и градусник суёшь!       Арсений на секунду закрыл глаза, словно считая до десяти про себя, потом открыл их и твёрдо сказал:       — Хорошо. Если ты не хочешь ставить его под мышку… — он наклонился к аптечке. — У меня есть другой вариант, — Антон насторожился.       — Какой?..       Дядя достал из аптечки тоненький градусник с круглым и продолговатым наконечником.       — Ректальный.       — Это как?..       — Это значит, что температуру им измеряют через попу.       Антон замер, глаза его округлились до предела.       — Ч-что?!       — Ну да. Так точнее даже будет результат, — Арсений даже сделал шаг вперёд, будто собирался реализовать угрозу.       — Нет! Нет-нет-нет! — Антон замахал руками, отпрыгивая к стене. — Я поставлю обычный! — Арсений едва сдержал улыбку, но кивнул серьёзно.       — Ну вот и славно.       Антон, всё ещё красный от ужаса и немного смущения, схватил электронный градусник и сунул его под мышку, крепко прижимая руку к боку.       — Молодец, — похвалил Попов и аккуратно усадил его на край кровати. — Сиди спокойно, пять минут.       Пока градусник делал своё дело, Арсений снова покопался в аптечке и достал медицинский шпатель — плоскую деревянную палочку — и включил фонарик на телефоне. Антон тут же напрягся.       — А это зачем?..       — Нужно посмотреть горло. Открой ротик.       — Ну не-е-ет! — Антон сжал губы в тонкую полоску и снова замотал головой.       — Антоша… — Арсений присел перед ним, стараясь поймать взгляд. — Я же не буду делать больно. Просто посмотрю.       — Нет!       — Это же не больно, ты сам должен знать, просто горлышко посмотрю. Котёнок, ну пожалуйста…       — Не хочу! В прошлый раз, когда мы с мамой в больнице были, было больно.       — Это же как тебя осматривали?       — Не знаю, меня держали и насильно всё делали.       — Но я же не держу тебя сейчас.       — Всё равно не хочу!       — Антон, — голос дяди стал чуть строже, но не злым. — Ты же сам сказал, что горло болит. Если оно воспалённое, нужно это понять, чтобы правильно лечить. Иначе будет только хуже.       Мальчик надулся, но дрожь в руках выдавала его страх.       — А… точно не будешь делать больно?       — Обещаю, — Арсений даже поднял руку, как в клятве. Антон медленно, нехотя приоткрыл рот.       — Шире, солнце, как львёнок. Скажи: «А-а-а-а».       Антон скривился, но всё же открыл рот пошире. Арсений аккуратно поднёс шпатель.       — Сейчас я немного надавлю на язычок, чтобы лучше увидеть горлышко. Потерпи секундочку, хорошо?       Мальчик кивнул, зажмурившись. Шпатель лёг на язык, надавливая, и Антон тут же скорчился, едва не закашлявшись. Его горло действительно было красным, с явными признаками воспаления. Арсений быстро убрал шпатель и выключил фонарик.       — Всё, готово. Молодец, что потерпел.       Антон сглотнул, с трудом справляясь с подступившей тошнотой.       — И… и что?       — Горло красное, — Арсений нахмурился. — Но пока не понимаю, либо это вирус, который сейчас ходит, либо просто простуда. Тебе делали прививку от вирусовой инфекции? — Антон помотал головой. — Плохо. Надо бы.       — Не надо!       — С этим позже разберёмся. Я бы тебя на анализ крови записал.       — Не надо, Арсений! — жалобно и моляще попросил мальчик.       — Поверь, Антош, это как раз-таки надо. Это не так больно, как ты себе это представляешь. Да, обманывать не буду, может быть неприятно. Но это с лёгкостью можно перетерпеть. Кровь с пальчика быстро берётся, не бойся.       — Я не хочу-у! Это больно-о, — хнычет Антоша.       — Зайка, поверь мне, пожалуйста, всё хорошо будет. На завтра тебя запишу, и уже быстро управимся, но зато точно будем знать что с тобой.       — Арсень, я не хочу-у, — по щеке Тоши покатилась слеза, он всхлипнул.       — Ну ты чего так расклеился, мой хороший? — Арсений сел на кровать, аккуратно приподнял Антона и посадил к себе на колени, обнимая так, чтобы не задевать градусник. — Не нужны нам слёзки, Антош. Это того не стоит. Я тебя уверяю, что всё пройдёт быстро.       Тут градусник наконец запищал. Арсений взял его, посмотрел и тяжело вздохнул.       — 38.2… Всё, малыш, ты официально болеешь, — Антон потупился.       — И… что теперь?..       — Теперь, — Арсений аккуратно погладил его по голове. — Ты ложишься, соблюдаешь постельный режим, а я тебе от температуры жаропонижающее дам, — Арсений чмокнул племянника в макушку. — Не плачь, солнце. Ложись, — переставил мальчика на кровать.       Арсений же встал и подошел к столу, где лежит аптечка. Достал из аптечки бутылочку с ярко-оранжевой этикеткой — «Нурофен» — и мерный шприц с делениями. Он внимательно сверил возраст и вес Антона, затем аккуратно набрал нужную дозу сладкой суспензии. Лекарство было розового цвета, клубничного вкуса, и Арсений даже слегка улыбнулся — хоть это и не делало процедуру менее страшной для племянника, но хотя бы вкус не отпугнет.       Когда он повернулся к Антону, то сразу заметил, как мальчик съёжился, отодвинувшись к стенке, а его глаза округлились от страха при виде шприца.       — Эй, эй, котёнок, — Арсений тут же присел на край кровати и показал шприц поближе, чтобы Антон разглядел. — Видишь? Здесь нет иголки. Это просто… трубочка, чтобы удобнее было дать лекарство. Ничего страшного, честно.       Антон неуверенно потянулся к шприцу, осторожно потрогав пластиковый носик, будто проверяя, не обманывает ли его дядя.       — П-правда… — прошептал он, но напряжение в плечах не отпускало.       — Абсолютно правда, — Арсений мягко погладил его по спине. — И знаешь что? Оно даже вкусное. Клубничное. Хочешь попробовать? — Антон надул щёки.       — Не знаю…       — Ну хотя бы попробовать стоит. Если не понравится — больше не буду такое давать, хорошо?       Мальчик колебался, но любопытство и сладкий запах клубники всё же перевесили страх. Он нерешительно приоткрыл рот, словно ожидая подвоха.       Арсений осторожно поднёс шприц и выдавил лекарство ему на язык. Антон сморщился, но не отпрянул — наоборот, его брови поползли вверх от удивления.       — Ну как? — спросил дядя, убирая шприц.       — …Вкусно, — нехотя признал Антон, слегка облизнув губы.       — А зачем мне тебя было обманывать? — Арсений легонько потрепал его по волосам. — Вот видишь, не так страшно, как казалось?       Антон кивнул, но всё ещё выглядел уставшим и разбитым. Жар давал о себе знать — щёки горели, а веки казались тяжёлыми, будто на них положили грузики.       — Теперь, мой хороший, тебе нужно отдохнуть, — Арсений неполностью накрыл его одеялом, поправив подушку. — Поспи немного, пока лекарство будет действовать.       Антон потёр глаза и неуверенно огляделся.       — А… здесь спать?       — Да, тут, в моей комнате. Так я смогу за тобой присматривать. Если что-то понадобится — сразу говори мне, хорошо?       Антон кивнул, зевнув. Теперь, когда паника немного улеглась, усталость накрывала с новой силой. Он устроился поудобнее, уткнувшись носом в подушку, которая пахла чем-то тёплым и уютным — как сам Арсений.       — Арсений… — тихо позвал он, уже почти проваливаясь в сон.       — А?       — Спасибо… ты не такой страшный и злой, как остальные врачи, — пробормотал Антон, и его голос стал тише, слова сливались.       Арсений улыбнулся, поправил одеяло и провёл ладонью по его горячему лбу.       — Спи, солнце. Всё будет хорошо.       Через пару минут ровное дыхание Антона показало, что он уснул. Арсений ещё немного посидел рядом, убедившись, что мальчику комфортно, затем встал и приглушил свет, оставив лишь небольшой ночник. «Надо бы позвонить Майе, предупредить, что Антоша заболел…» — подумал он, осторожно закрывая дверь, чтобы не разбудить племянника. Но это потом. Сейчас главное не разбудить Антона. Пусть пока набирается сил.       А завтра… Завтра будет новый день, новые испытания, новые переживания и многовероятный стресс…