Правило трёх Ж

      — Чёрт, опять! Гу, где была коробка с салфетками?       — Ну вот же стоит! — недовольно фырчит Чонгук. — Что, снова? Час назад же остановил.       У Тэхёна в который раз идёт кровь из носа. Парень тянется к упаковке с сухими салфетками, благо в первом классе самолёта всё нужное под рукой. Заталкивает в ноздрю одну плотно свёрнутую в рулон, устанавливая в распор, чтобы пережало сосуд. А после, когда кровь остановилась почти, меняет на новую, оставляя большую часть свисать из носа белым платком.       — Ты пил таблетки после завтрака? — строго спрашивает Чон.       — Ой. Забыл, Гу. Я их не положил в сумку, они, наверное, в чемодане остались.       — Да как можно быть таким беспечным? Тебе же врач сказал принимать три раза в сутки во время или после еды! Ты помнишь?       — Ну, наверное, помню. Там же ерунда какая-то, витаминки. Так что, буду пить или нет, особой роли не сыграет.       — Тэхён! — а вот это уже не очень хорошо, потому что полного имени старший удостаивается тогда, когда Чонгук чем-то сильно недоволен или злится. — Я читал аннотацию к лекарству. Там не какие-то витаминки! Там только те, которые требуются для решения твоей проблемы с носовыми кровотечениями. Витамин С регулирует свёртываемость крови и регенерацию тканей. Витамин Р устраняет повышенную проницаемость капилляров, укрепляет сосудистую стенку, уменьшая её отёчность и воспаление. Именно то, что поможет тебе с твоими ломкими сосудами в носу. А ты забил на лечение. Зачем я тебя к врачу водил?       — Гук, мне почти тридцать лет. Что ты ведёшь себя со мной как с ребёнком? — закатывает глаза на непрошеную лекцию и дует губы Тэхён, так и сидя с салфеткой в носу. — К врачу меня водил чуть ли не за ручку, контролируешь приём пилюль!       — А ты сам о себе заботишься? О своём здоровье печёшься? Нет? Вот и не возмущайся!       Чон встаёт из кресла, отодвигая столик со стоящим на нём ноутбуком, и тянется к верхней багажной полке, на которой лежит его дорожная сумка. Достаёт из неё пузырёк с лекарством, вытряхивает себе на руку одну таблетку, второй рукой хватает бутылку воды и передаёт всё Тэхёну.       — На, пей сейчас. Ел недавно, сойдёт за «после еды».       — У тебя что, мои лекарства в сумке? — удивляется Тэхён. Хотя нет, не удивляется.       — Да, причём в каждой. И нечего тут бровь выгибать, как будто ты не знал, как всё будет.       — Ладно, мам, давай сюда. — Тэхён глотает кисленькую таблетку, запивая водой, и усаживается на колени к мужу, прижимаясь спиной к его крепкой груди.       В носу по-прежнему торчит салфетка.       — Вытаскивай свою красоту из носа, кровь остановилась уже.       — А давай снимем видосик для арми? — внезапно предлагает Тэхён, доставая телефон.       — Давай, только вынь салфетку, как дурак сидишь, — отвечает Гук.       — Неа. Ты ведь помнишь, что значит в аниме кровь из носа?       — Сексуальное возбуждение, — бурчит Чон, заранее зная, что если его Тэхён что-то придумал, то нет от этого спасения.       — Ну дааа, — игриво тянет Тэ, — очередной непрямой намёк. Арми сойдут с ума от счастья! — и светится. Ну ни дать ни взять — ребёнок с телом спецназовца.       — На днях же говорили с тобой, что раскрывать наши отношения тупо и бессмысленно. Ничего кроме хейта и убытков нам это не даст.       — И где мы тут что раскроем? Сидим как хорошие мальчики в пижамках в самолёте, аниме смотрим, а у меня кровь из носа внезапно пошла. На высоте ведь такой сухой воздух.       — Ага, ага, совершенно невинно всё и абсолютно без намёков, — продолжает ворчать Чон. Он всё ещё не остыл от безалаберного отношения старшего к режиму приёма лекарств, как снова безумная выходка. — Ладно, снимай, только не надо прям провокационно.       — Конечно, Гук-и. — С этого «Конечно, Гук-и» обычно начинается большинство судорожно решаемых менеджерами проблем.       Тэхён резво включает фронтальную камеру и начинает записывать видео, поставив мобильный на открытый ноут. Он сидит на коленях макнэ, который безуспешно пытается давить в себе смущённую улыбку от неловкости происходящего, благо рука, обнимающая за бёдра, в объектив не попадает. На обоих стильные серые пижамные комплекты от первого класса Korean Air. Парни переглядываются, общаясь глазами. В носу Тэхёна торчит сухая салфетка, которую он через пару мгновений достаёт своими длинными пальцами и демонстрирует зрителям остатки крови, а потом начинает смеяться и обрывает ролик.       — Достаточно. Выложу, когда долетим, — удовлетворённо просматривает, что получилось.       — Так и скажи, что хочешь в очередной раз продемонстрировать на весь мир, что я принадлежу тебе, — резюмирует Чон.       — Даже спорить не буду, — с дерзкой ухмылкой подтверждает Тэ. — Что ты там смотришь?       — Haikyuu.       — Ну и кто ещё из нас ребёнок? — усмехается старший, но усаживается поудобнее на любимых широких бёдрах и присоединяется к просмотру, наконец избавившись от белого аксессуара на лице.       Спустя пару минут Ким начинает менять положение тела. Ему всегда сложно вначале найти правильную точку опоры, и парень пытается отыскать наиболее удобное положение. Встаёт с колен и садится на подлокотник. Тоже не так. Снова плюхается на ноги к Гуку, двигает задницей в попытке устроиться с комфортом. Прижимается к груди, снова сдвигается ближе к коленям.       — Да хватит ёрзать, Тэ! — не выдерживает Чон.       — Ну прости, Гук-а, неудобно тут как-то, — врезается ягодицами в пах младшего и откидывает голову ему на плечо. — Вот так вроде нормально.       — Ты специально давишь мне жопой на член?       — Ну нет же! Просто так удобнее всего сидеть.       — Ага, конечно. Сейчас к себе в кабинку пойдёшь удобно сидеть, лежать, что-то ещё делать.       — Не нуди. Всё, не ёрзаю. Смотрим дальше.       А дальше уже смотреть сложно, потому что Тэхён своими нехитрыми и вполне безобидными телодвижениями растревожил парня, и начинает ощущать мягким местом нечто стремительно твердеющее.       — У тебя встаёт, Гу, — авторитетно заявляет Тэхён.       — Спасибо, что сообщил. А то я как-то и не в курсе. Сиди спокойно, скоро спадёт.       Но Тэхён был бы не Тэхён. Он сидит спокойно ровно восемнадцать секунд. Да, он считал. Почему восемнадцать — не знает, просто такой получил сигнал из космоса. А потом начинает потягиваться, как бы случайно проезжаясь полупопием по неопавшему члену. Снова ищет наиболее удобное положение, устраивая непрошеный массаж собственной задницей промежности Чонгука.       Ким начинает открыто тереться о чужое возбуждение и разворачивается на коленях так, чтобы сесть к Чонгуку лицом и иметь возможность его обнять. Он утыкается носом в ухо, шумно сопит и проводит языком по мочке, цепляя зубами колечки пирсинга. Своим пока ещё мягким членом проезжается по ощутимо твёрдому макнэ.       — Тэхён, зачем ты это делаешь? Мне теперь вот так лететь со стояком. Знаешь же, что неприятно.       — Сделать тебе приятно? — играет бровями Тэхён.       — Нет, встань, — Чонгук приподнимает Кима за ягодицы и ставит на пол. — Сейчас вернусь.       Чон направляется в сторону туалетной кабинки, поправляя неудобно расположенный в боксёрах налитый кровью орган. Тэхён бежит за ним и ловит за руку, тянет на себя и заталкивает обратно в кабинку. Усаживает в широкое кресло, на котором они недавно сидели вместе, и снова седлает его бёдра, но остаётся чуть на расстоянии, возле колен.       — Ну и зачем ты меня усадил? Тэ, мы летим в самолёте, если ты не забыл. Тут ходит персонал, через три кабинки сидит менеджер и часть стаффа.       — И когда это нам мешало? — подмигивает.       — Ну да, это нам не мешало в двадцать лет или около того. Когда потрахаться было важнее всего на свете, а стояк давил на мозг. Но сейчас мы вроде как стали умнее, нет? Я не хочу краснеть перед командой.       — Гу!       — И не буду. Тэ! Ты слышишь? Я не буду заниматься сексом в самолёте. Ладно бы ещё частный рейс, и мы летели бы вдвоём — другое дело.       — Конечно мы не будем заниматься сексом в самолёте. Мы оба не готовы, к тому же, а я не сумасшедший.       — Вот насчёт последнего я бы поспорил. И да, мы оба не готовы, даже если бы ты сейчас предложил пойти в туалет, я не хочу так.       — Я тоже не хочу так и не предлагаю тебе, — уверенно заявляет Тэхён.       — А что же ты предлагаешь? Дал бы мне спокойно быстро снять напряжение в уборной, и без приключений летели бы дальше. — Замолкает и всматривается в раскосые каштановые глаза, самые прекрасные, какие он только видел. — Я знаю этот лисий взгляд: сосать я тебе тоже тут не позволю.       — Я вот одного не понимаю, Чонгук-а. С чего ты решил, что я собираюсь позорить нас и устраивать шоу для стаффа и кого-то там ещё? Давно такое последний раз было? Мы вроде после армии уединялись только в безопасных местах и дома. Ты не обратил внимания, что мне давно доставляет удовольствие только долго любить тебя, когда ничего не отвлекает, и я могу сконцентрировать всё внимание только на тебе и твоём удовольствии?       — Тэ, я... Прости. На самом деле, ты прав. Просто... Я не привык ещё после дембеля к тебе такому. К тому, что мы снова можем быть вместе физически. — Чон запускает пальцы в слегка растрёпанные тёмные волосы и массирует кожу головы, заставляя старшего прикрыть глаза. — Раньше тебе башню срывало моментально, и мы трахаться могли по углам до сорванного голоса и красных щёк персонала, кому не посчастливилось слушать это всё.       — Это был классный период, Гук-а. Веселый, страстный. Нам всё время было друг друга мало.       — А сейчас? Сейчас нам друг друга достаточно? — как-то погрустнел Чонгук.       — Никогда не будет достаточно. Просто сейчас количество переходит в качество. Спонтанность и быстрый оргазм уступают желанию долго ласкать, изводить и любить до тех пор, пока сил не останется. И чтобы ни одна живая душа не слышала, как ты стонешь.       — Или ты, — уже улыбается Чонгук.       — Или я. А сейчас я просто хочу помочь тебе снять напряжение сам. Мы закроем дверь кабинки, и я тебе подрочу. Не хочу, чтобы ты делал это один в убогом туалете. Ты будешь тихим, и никто не узнает, чем мы тут вдвоём заняты.       Тэхён приспустил резинку чужих пижамных штанов и потянул за боксёры, обнажив сначала головку напряжённого члена, который за разговорами почти не утратил твёрдости, а после вытащив полностью весь наружу. Взгляд его был полон обожания и восхищения.       — У тебя такой красивый член, Гук-а. А решение сделать лазерную эпиляцию нам с тобой было самым лучшим за всю жизнь. Боже, так гладко и так эстетично, — шепчет Ким, чтобы никто кроме его кролика не услышал цепочку пошлостей, проводя пальцем по всей длине, очерчивая вздувшиеся вены и мягкую кожу.       — Сухо, — хнычет Чонгук на первые ленивые движения рукой своего мужа.       — Сплюнуть?       — Возьми лучше пакетик со смазкой в моей сумке, — отвечает так же тихо Чонгук. — Там же презерватив.       — Презерватив — это правильно. Пачкать пижамы спермой и отдавать их с пятнами мы точно не будем. Но вот от смазки тоже будут следы.       — От этой не будут. Я нашёл такую крутую смазку в ЛА. Проверил её на разных типах ткани, на шёлковых простынях и грубой джинсе. Когда она высыхает, не остаётся ни малейшего пятнышка. Так что даже если заляпаем, не страшно, — говорит Чонгук гордый собой, что сделал такую практичную находку и даже провёл бытовой эксперимент. — Надо будет заказать нам домой такую.       — Боже, — негромко смеётся Тэхён, — я за полтора года и забыл какая ты дева. Настоящая педантичная дева, обожаю!       Тэ тянется к сумке, которую наверх никто не убирал после того, как Чон доставал лекарства. Выуживает оттуда саше с лубрикантом и два презерватива. Кладёт их на столик, а сам припадает к любимым губам и целует нежно, ласково, медленно проникая языком в горячий рот. Непременно играет с колечком пирсинга в нижней губе, прикусывает её, распаляя Чона всё больше и больше. И вот уже младший толкается своим языком навстречу, вылизывает нёбо и ровный ряд зубов Кима, еле слышно мыча в поцелуй. Ни одна, даже самая стремительная близость для них не обходится без поцелуев. Да и вообще за одиннадцать лет отношений парни при любом удобном случае стараются смять губы друг друга или хотя бы коснуться руками любой доступной части тела. Ким всегда был тактильный, к чему приучил юного Чонгука. А чувства сделали невозможным остудить желание просто дотронуться до самого родного человека.       Тэхён гладит пальцами чувствительную кожу шеи, перебирается на одну ногу Чона, упирается собственным возбуждением в массивное бедро, тихо стонет в приоткрытые губы и отстраняется, чтобы порвать пакетик со смазкой и выдавить её себе на ладонь. Греет на горячей коже, дополнительно обдавая тёплым дыханием, чтобы не доставить ни малейшего дискомфорта, и опускает руку на подрагивающий от нетерпения член. Плавно водит вверх-вниз, трёт покрасневшую головку, цепляет коротко стриженным ногтем уздечку, чтобы добавить ощущений, но никак не сделать больно. Указательным пальцем играется с прорезью уретры, проникая внутрь самым кончиком, обводит пенис под головкой, отодвигает крайнюю плоть как можно ниже второй рукой и захватывает ей же тугие яички, нежно массируя пальцами.       — Хочешь быстрее, Чонгу? — пальцы другой руки впиваются в серую ткань, натянутую на мощном бедре.       — Я хочу, чтобы ты тоже.       — Что тоже?       — Соедини наши члены, я хочу кончить вместе, ты же тоже возбудился, я чувствую.       — Ещё бы нет, ты такой красивый! И такой горячий, боже, я никогда в жизни не устану смотреть на тебя.       Тэхён наблюдает из-под пушистых ресниц, как жадно Чонгук следит глазами за тем, как приспускаются вторые пижамные штаны, и ещё один горячий член дополняет недостающее звено в цепи будущего удовольствия.       — Блять, почему это выглядит так сексуально? — шепчет Чонгук, заворожённо смотря на два внушительных достоинства, зажатых в крупной ладони старшего.       — Потому что мой член тоже красивый? — тихонько хихикает Ким.       — Очень красивый, но просто вместе они выглядят так правильно. А ещё очень приятно чувствовать тебя кожей. Тэ, я так хочу, пожалуйста, двигай рукой.       Тэхён рвёт зубами сразу две фольгированные упаковки. Достаёт один презерватив и раскатывает его по члену Чонгука, второй — по своему. Выливает остатки смазки на прижатые друг к другу покрасневшие от обилия прилившей крови головки и начинает интенсивно водить кулаком.       — Давай, Гу, помоги своей рукой, — командует Тэхён.       Чонгук присоединяет вторую руку, касаясь пальцами пальцев мужа, и тянется вперёд, чтобы снова поцеловать его, добавить моменту больше чувств, чем механики. Две ладони движутся слаженно. Они смотрят то друг другу в глаза, то вниз, на то самое место, где концентрируется вожделение, где два узла сжимаются внизу животов и готовы разорваться в ближайшее время. Тэхён набирает более быстрый темп, дрочит сильнее и туже сжимает плоть, в чём ему помогает партнёр, повторяя каждое движение и улавливая любое изменение. Дыхание рвётся, рты приоткрыты и стоны рождаются где-то в глубине грудных клеток. Две правые руки напряжены так, что под облегающим верхом пижам видно, как выделяется завидный мышечный рельеф крупных плеч и бицепсов.       Тэхён левой рукой приподнимает рубашку Чона до подбородка, не расстёгивая, цепляет пальцем сосок, выводя круги по сжавшейся ареоле. Наклоняется и припадает к другому губами, всасывает твёрдую горошину и лижет напряжённым кончиком языка. Меняет губы на пальцы с другим, лаская идентично. Облизывает ярко очерченные ключицы, оттягивает скомканную рубашку и погружает в рот кадык, щекоча его языком, но не засасывая кожу, чтобы не оставить следов. То время, когда после страстных порывов младшие в группе ходили разукрашенные яркими метками, позади. Мягкими мокрыми поцелуями проходится по шее, покусывает ушную раковину и отстраняется, чтобы понаблюдать за тем, как красиво светлая кожа Чонгука покрывается крупными мурашками.       Оргазм собирается неумолимо, концентрируясь внизу косых мышц живота, в налитых семенем яичках, всей паховой области и внутренней поверхности бёдер. Правые руки парней движутся рвано, слаженно, быстро, зная, как доставить максимально приятные ощущения. Тела подрагивают от накатывающей лавины скорой разрядки.       Ким кладёт левую руку тыльной стороной на обнажённую кожу живота мужа, Чонгук сразу же вкладывает свою левую сверху, соединяя пальцы в крепкий замок. Дыхание становится шумным и частым. На лбу и груди проступает испарина. Наружу рвётся сдавленный стон, и Тэхён впивается в алые губы глубоким поцелуем, глуша все возможные звуки, которые способны оповестить весь экипаж самолёта о том, как двоим влюблённым мужчинам сейчас хорошо.       Два презерватива синхронно наполняются горячей спермой, тела дрожат от необузданного долгожданного удовольствия и желанного облегчения, плавно расслабляясь и ощущая сладкую негу. Парни лениво целуются, не разъединяя рук и не переставая прижиматься друг к другу.       Спустя несколько минут, восстановив дыхание и улыбаясь, Тэхён избавляет обоих от латекса, а Чон тянется за сухими салфетками. Аккуратно вытирает оба крайне чувствительных члена от остатков липкой жидкости, осторожно заправляет опавшую плоть в бельё и штаны. Забирает у Тэхёна использованные резинки и заматывает их в салфетки, пряча в рюкзак, чтобы не оставлять улик в самолёте. Выбросит по прибытии.       — Тебе понравилось, Гу? — довольно спрашивает Тэхён, продолжая периодически мягко целовать своего мужчину в губы, щёки, подбородок.       — Разве с тобой бывает иначе? — Чонгук находит влажные салфетки и заботливо вытирает свою ладонь, а после тэхёнову от остатков смазки. Проходится по каждому пальцу и между них, целует по очереди от большого до безымянного, в подушечки, а потом переворачивает и не обделяет вниманием костяшки суставов. Всегда выражает свою благодарность и нежные чувства в столь естественной заботе. — Мне с тобой нравится абсолютно всё.       — Прям всё-всё? — хитро щурится старший. Был бы котом, замурчал.       — Особенно твоя постоянная привычка держать меня за руку во время оргазма. Всегда просто растекаюсь от этого! — довольно прикрывает глаза Чон и немного молчит. — Я, наверное, жалею только о том, что нам недоступна такая простота в сексе, как в гетеро-парах. Когда в любом месте, имея презерватив, можно скрыться и погнали.       — Так, стоп. Жалеть — это Ж не из наших правил.       — Ооо, наше старое правило трёх Ж? — улыбается. — Как ты не забыл?       — А ты разве забыл? — картинно делает страшные глаза Тэхён, обещая взглядом небесную кару, если сейчас Чон не вспомнит их давно придуманные постулаты любви.       Ким лезет в ту же самую сумку, которую парни берут чаще всего на двоих в полёт, и достаёт оттуда упаковку бананового молока. Избавляет трубочку от целлофана и передаёт своему мальчику. Это происходит на автомате. Забота, выраженная в мелочах.       — Спасибо, — отзывается Гук, принимая любимый напиток из самых драгоценных рук. — Всё я помню. И даже день, когда ты это придумал. Я тогда впервые признался тебе в любви. Мы заперлись в комнате Хоби от злого Юнги-хёна после того, как он спалил нас за поцелуями в общей гостиной.       Тэхён улыбается, слушая своего мужа. Давно они не вспоминали своё начало и не предавались разговорам об этих днях. Последние месяцы прошли в неком сумбуре и суматохе. А полтора года до этого и вспоминать не хочется.       — Тогда ты сказал, — продолжает Чонгук, — что тоже меня любишь. Аж до ужаса! И что для тебя любовь вкладывается в «Правило трёх Ж»: ждать, желать, жить.       — Да, и с тех пор совершенно ничего не изменилось. Мы ждём друг друга с расписания, ждали с армии, ждём со съёмок и никогда не перестаём, — комментирует Тэ.       — Мы желаем друг друга, даже когда устали и не можем физически выразить это желание, но с годами оно никуда не уходит, просто немного трансформируется, — продолжает за ним Гук.       — И мы живём. Вместе друг с другом и друг для друга. А вот жалЕть — это вообще не наше Ж. Я не жалею ни о чём: да, нам не доступен самый лёгкий способ заниматься сексом, но и что с того? Зато у нас есть такие чувства, каких я ни у одной другой пары не видел, — вкрадчиво разделяя каждое слово говорит Тэхён, лёжа щекой на груди у своего человека, поглаживая его руки.       — Ты прав, Тэ. Не о чем нам жалеть! Я слишком сильно люблю тебя, чтобы жалеть хотя бы о малом, и очень благодарен... не знаю чему... чему-то там наверху, что познакомило нас и соединило.       — Чонгу, — Тэхён приподнимается на руках, опираясь на спинку кресла и смотря прямо в глаза мужа. — Я много думал последние месяцы в армии и всё ждал, даже боялся порой, изменится ли что-то между нами на гражданке. И вот уже второй месяц я вижу, что да, изменилось. Стало крепче, глубже, роднее, сильнее. — Делает паузу и глубокий вздох. — Пришло время кое-что сказать тебе. Помнишь, тот момент со свадьбы, когда я немного расстроил тебя?       — Когда я сказал, что всегда буду любить тебя и никогда не перестану? — Чонгук кивает, сразу понял, о чём Тэхён, потому что этот момент отчётливо въелся в память, капельку отравляя самый важный день в их жизни.       — Да. Этот момент. Я тогда ответил, что всегда и никогда — слова, которые у многих оказываются обратными по факту. Когда мужчина в начале отношений заявляет девушке, что он никогда не разлюбит её, у алтаря клянётся в вечной любви, сам в это веря, а через пяток лет бегает к любовнице... Я видел такое. Много раз, к сожалению. На службе особенно. Столько слёз видел у ребят, которых оставляли те, кто обещал быть всегда рядом.       — И что изменилось?       — А ничего. Кроме того, что теперь я знаю, что я всегда буду тебя любить и никогда не перестану.       — Эй, это мои слова, — играючи бьёт в плечо ладонью Чонгук, выдыхая. Сам не заметил, как затаил дыхание, ожидая, что ответит его мужчина.       — А теперь и мои. Спустя столько лет... Гу... Реально задуматься если. Тринадцать с момента, как я увидел твои испуганные глаза во время общего знакомства с парнями; двенадцать, как понял, что люблю до безумия; одиннадцать, как мы официально стали парой, и пару месяцев, как понял, что это всё действительно навсегда.       Нижняя губа Чонгука слегка дрожит, а по щеке стекает одинокая крупная слеза, которую трепетно сцеловывает Тэхён. Младший всегда был более чувствительным. И как же прекрасно, что он не зачерствел со временем, сохранил в себе яркую эмоциональность и некоторую детскую непосредственность.       Ким целует его в обе щеки и кончик носа, притягивает к себе, прижимая крепко к груди, гладит волосы и плечи. Спускается ниже телом и ухом касается области грудной клетки там, где под рёбрами отбивает быстрый бит абсолютно влюблённое сердце, которое Чонгук отдал безвозвратно и добровольно много лет назад, взамен получив такое же пылающее и наивное.       — Я никогда в этом не сомневался, — шмыгает носом Чон.       — Я знаю, но жизнь вокруг нас столько раз показывала, как бывает даже в самых, казалось бы, крепких отношениях. Поэтому я не мог воспринимать такие громкие слова как истинные.       — Почему изменил мнение? — Гук неотрывно смотрит на губы Тэхёна, ожидая, что тот сейчас ему поведает какое-то значительное откровение.       — Был апрель. Я вышел рано утром на плац, сбежал из части. Хотел встретить рассвет. Думал только лишь о тебе, — берёт обе руки в свои и поглаживает легонько. — Служить оставалось всего ничего, пару месяцев. Но это сейчас кажется, что ничего. А тогда время тянулось как смола, как-то бесконечно, как будто застывало, сковывало. Я так сильно скучал. Так сильно. И я написал письмо тебе в то утро.       — Письмо? Но я не получал его.       — Знаю. Я так и не отправил. Оно лежит у меня в прикроватной тумбочке. Если захочешь, я покажу его тебе, когда вернёмся в Сеул. Так вот... Я смотрел, как занимается рассвет. Следил за движением солнца, которое каждый день светит на землю, которое существует буквально всегда. И я поймал одну фатальную мысль за хвост: ты — то, что для меня означает «всегда». — Поднимает руки Чонгука к губам и целует согнутые пальцы. — Наша связь больше, чем любовь. Ты, Гу, то, чего я не смогу лишиться «никогда» по своей воле. И тогда я понял, что эти слова для нас не изменятся, я в них верю, как верю в нас. В нашем «навсегда» нет лжи. Только обещание и реальное будущее.       — Тэ, я так сильно люблю тебя, ты ведь знаешь?       — И это никогда не пройдёт. Теперь я это точно знаю. Мы ждали, мы желаем, и будем дальше жить.       На следующий день мировое интернет-пространство взорвётся новыми фото и внезапным семейным видео от Ким Тэхёна в Инстаграм. Чон Чонгук подтвердит своё присутствие на этих кадрах в своём новом профиле. Арми будут захлёбываться восторгом, искрящейся радостью и выкладывать этот семнадцатисекундный ролик на всех возможных площадках с подписью «ВиГу — мужья». Для беливеров наступит настоящий праздник! Кто-то обязательно будет писать мерзкие гневные комментарии и плеваться ядом. Таких тоже будет немало. Что ж, не все способны понять. А двое прекрасных мужчин, безгранично и трепетно любящих, будут улыбаться друг другу и даже не догадываться о том, сколько их невероятная любовь дарит миру добра.