Senator Edwards

Было раннее утро. Город ещё дремал под тяжёлым покрывалом тумана. В пентхаусе было тихо, как в библиотеке перед грозой. Кристиан проснулся без будильника — как всегда. У него внутри стояли часы, не хуже любого андроида. Он накинул мягкий халат, пробежал ладонью по волосам, заправил длинную прядь за ухо и вышел на кухню босиком, как привидение, оставляющее за собой тонкие шаги. Он налил себе холодной воды. Медленно. Сознательно. Выпил. Поставил стакан точно в ту же точку на столе, как делал всегда. Потом принялся за салат: огурцы, немного свежего шпината, чуть масла, соль. Всё просто, почти символично. Не чтобы насытиться. А чтобы жить. За его спиной — бесшумный звук шагов. Почти неслышный, если бы он не знал, что кто-то теперь делит с ним дом. — Доброе утро, — произнёс Габриэль. Кристиан не обернулся, но кивнул, улыбнулся уголком губ. — Утро. — Я могу приготовить завтрак, — сказал Габриэль после короткой паузы. — Ты можешь просто отдохнуть. Кристиан мягко, но твёрдо покачал головой. — Нет. Спасибо, но… Он повернулся, глядя на него снизу вверх — Габриэль был куда выше. — Это… моё. Он пожал плечами. — Мне нравится это делать самому. Знаешь, как ритуал. Утро — вода. Потом вот это. Простое. Без сложностей. Он чуть замялся, затем добавил: — Иногда… важно делать что-то самому. Чтобы напомнить себе, что я тоже могу делать что-то сам, без посторонней помощи Габриэль молча кивнул. Не спорил. Не предлагал снова. Кристиан сел за стол, неспешно ел, как будто еда была частью медитации. А потом, поставив вилку и тихо сказал: — Знаешь, я подумал… Он поднял взгляд на Габриэля. — Нам надо приодеться. — Уточните, — коротко. — Ну, — Кристиан чуть оживился, — у меня в гардеробе сплошные костюмы и домашняя одежда. А я хочу бегать. Играть в футбол. Может, в теннис. Он усмехнулся. — Плюс… наверняка будут какие-нибудь званые ужины, приёмы и прочие мероприятия. Ты ведь тоже должен быть… мм… уместен. Он посмотрел на него искоса. — Так что… предлагаю пойти со мной. В магазин. Купим одежду и мне, и тебе. — Мне? — Ну да, — кивнул Кристиан, будто это само собой разумеется. — Ты не можешь всё время ходить в этом… фирменном сером наборе от CyberLife. — Надо, чтобы ты выглядел, как хочешь. Или… хотя бы, как тебе комфортно. — Одежда не влияет на функциональность, — отозвался Габриэль, но в голосе не было холодности. Скорее — исследовательская попытка понять. — А на образ — влияет, — тихо сказал Кристиан. — А ты теперь… часть этого дома. А значит, и часть образа. Он чуть улыбнулся. — Вдруг ты решишь носить шёлковое кимоно? Или джинсы и белую майку, как в старых фильмах. — Я не принимаю визуальные предпочтения, — ровно — Ещё не принимаешь, — поправил Кристиан. — Но попробуем. Он встал, понёс тарелку к мойке. — Через час выходим. Надеюсь, ты не боишься шопинга. *** Магазин находился в элитном квартале, на втором уровне торгового павильона, где даже свет, казалось, отфильтрован от пошлости. Бутик назывался “Devotion” — не то к моде, не то к тем, кто её носит. Портные там знали своё дело. Особенно, когда к ним входил Кристиан Эдвардс — молодой наследник семьи, чьё имя в Детройте звучало, как пароль в закрытых клубах. Он вошёл с Габриэлем, как с тенью. Но тень была слишком материальна, слишком высокая, слишком… красивая, чтобы остаться незамеченной. — Добро пожаловать, мистер Эдвардс, — сразу подбежала консультантка. — Мы уже получили вашу заявку. Ткани отобраны. Фурнитура в тон. Даже учли… Она перевела взгляд на андроида. — …вот этот нюанс. Она кивнула в сторону CyberLife-треугольника, обязательной детали всех андроидов. Кристиан тут же вскинулся, чуть хмурясь: — Да, я хотел уточнить. Эта… метка. — Мы не хотим, чтобы она была видна. В повседневной и вечерней одежде. — Она… делает из него не человека. А товар. — Разумеется, — кивнула женщина. — Наши портные учтут это. У нас есть опыт работы с частными моделями. — Можем внедрить скрытую вставку с прозрачным датчиком для тех случаев, когда идентификация всё же понадобится. Кристиан выдохнул с облегчением. — Прекрасно. Дальше начался спектакль. Кристиан то исчезал за ширмой, то возвращался в новом худи или спортивных брюках. Примерял куртки, позировал, крутился перед зеркалом. Но всё это было лишь половиной дела. Потому что вторая половина — выбрать образы для андроида. Он выбрал для Габриэля с десяток комплектов. Сначала — спортивные: обтягивающие чёрные штаны, футболки, кроссовки. Потом — повседневные: тёмные джинсы, светлые свитера, куртки с замками, которые будто просились к его телу. И наконец — элегантное: пиджаки, рубашки, строгие брюки. Итальянская посадка. Убийственная точность. Габриэль молчал, всё примерял, как манекен, сдержанно, без эмоций. Но Кристиан… Он будто не мог оторвать взгляд. — Повернись… чуть вот так, — сказал он в какой-то момент, стоя почти вплотную. — Нет, не к зеркалу. Ко мне. И Габриэль повернулся. Их глаза встретились. На миг. На один крошечный, незапрограммированный миг. Кристиан отвёл взгляд сразу. Сделал шаг назад. Почесал шею. — Эм… этот комплект тоже берём, — сказал он, будто спасаясь. Они ушли с огромнейшим количеством пакетов, а бутик навсегда сохранил в памяти лицо того, кто впервые одевал андроида, как человека… *** После бутика город казался особенно шумным — стекло, люди, машины, экраны. Но Кристиан шёл будто в своем мире. Рядом — Габриэль, в новой тёмной куртке, в обтягивающей футболке, в брюках, сшитых точно по фигуре. Он не был похож на «охранника». Он был похож на чёртово воплощение греческого бога. — Ты… неплохо выглядишь, — тихо сказал Кристиан, пока они переходили улицу. — Моя функциональность не изменилась, — спокойно ответил Габриэль. — Но ты стал… естественнее. — Меньше вопросов. Меньше глаз. Больше свободы. Кристиан шёл рядом, как будто с человеком. Почти забыв, что всё ещё — нет. Кафе было небольшим, уютным, с витринами и высокими потолками. Дизайн — под старую Европу, внутри пахло кофе, свежим багетом и круассанами. Кристиан выбрал это место не случайно. Он любил здесь сидеть на втором этаже, у окна, с видом на улицу. Они вошли. За стойкой новый официант — мужчина, лет сорока, в черной одежде с бейджиком, и высокомерным лицом человека, который думает, что он лучше всех. Он смерил взглядом Кристиана, потом перевёл глаза на Габриэля. И губы его искривились в полуулыбке, явно не предвещающей ничего хорошего. — Добрый день. Столик на одного? Андроиды у нас садятся у стены, слева. Для них предусмотрен отдельный сектор. Мир замер. Кристиан моргнул. Однажды. Медленно. И потом поднял на официанта взгляд. Непривычно строгий. — Прошу прощения, что? Официант чуть дёрнулся, но повторил, почти на автомате: — Андроиды у нас — не обслуживаются как клиенты. Правила внутренние. Они могут находиться в зале, но в отдельной зоне. Кристиан молчал. Две секунды. Три. Потом сделал шаг вперёд. Его голос стал лёд, растущий по стеклу. — Если ты ещё раз назовёшь моего спутника “андроидом” с таким тоном, я позабочусь, чтобы твоя зарплата превратилась в чаевые. Он улыбнулся. Очень спокойно. Очень нежно. — У тебя есть ровно три секунды, чтобы предложить нам столик у окна. — И сделать это с той же вежливостью, с какой ты бы обслуживал сенатора. Официант сглотнул, явно не ожидая напора от этого молодого человека. Посмотрел на Габриэля — тот не двигался, не дышал, но смотрел так, что казалось, он уже продумал шесть способов убрать человека, не нарушив при этом ни одного закона. — …Конечно. Простите, — пробормотал официант. — Столик у окна. Прошу следовать за мной… Когда они сели, Кристиан глубоко вдохнул, налил себе воды, отпил. Руки дрожали чуть-чуть. — Прости, — сказал он, не глядя на Габриэля. — Я… не хотел быть резким. Просто… Он выдохнул. — Никто не смеет относиться к тебе так. — Никто. *** За окном мелькали люди, зонты, свет. Кафе дышало тишиной, из колонок едва слышно лилась музыка в духе старого джаза. Официант не приближался — видимо, в коллективной переписке персонала его уже поставили в режим “не трогать клиентов у окна на втором этаже”. Кристиан ел свой прекрасный обед: салат с красной рыбой, брусскеты, чёрный кофе. Еда была привычной, ритуальной — но всё в нём теперь было непривычно. Глаза светились. Плечи были чуть выше. Габриэль сидел напротив. Всё так же — выпрямленный. Всё так же — неподвижный. Но глаза его изучали. Анализировали. Он заметил всё. Кристиан поднёс чашку к губам. Сделал глоток. И в этот момент Габриэль вдруг спросил: — Зачем ты это сделал? Кристиан поставил чашку. Медленно. — Что именно? — Защищал меня. Там, у входа. — Агрессии не было. Я не пострадал. Мои функции не были нарушены. Кристиан посмотрел на него. Долго. Молча. А потом… ответил просто, как 2+2=4. — Потому что мы равны. Слова упали как камни в воду. Без всплеска. Но с глубиной. Габриэль не ответил. Но внутри него система пересчитала приоритеты. Что-то сместилось. Новый параметр принят: «Равенство» — не логическая категория. «Равенство» — проявление отношения. Применимо: к текущим отношениям с владельцем. Сохранено. Он сидел молча ещё минуту. Потом, впервые, немного улыбнулся. Едва. Почти незаметно. Не губами — глазами. — Принято, — сказал он. И больше не обсуждал.