Senator Edwards

Вечер. Парковка элитного ресторана на окраине Детройта. Легкий ветер, и неоновая вывеска над входом потрескивает — глухо и невпопад. Кристиан выходит позже остальных. Улыбка после встречи с подругой ещё не успела полностью исчезнуть. Шаги эхом отдаются по асфальту. И тут — фигура. Стоит у его машины. Спокойно. Без оружия. Но с той самой аурой опасности, что не спутать. Красные глаза. Не светятся — смотрят. — Добрый вечер, Кристиан Эдвардс, — голос тихий, ровный, пугающе вежливый. Кристиан инстинктивно делает полшага назад. — Не бойся. Я не причинил тебе вреда, когда мог. — Что тебе нужно? — голос срывается. Сердце уже бьется в ускоренном темпе. Андроид отходит в сторону и кивает на тёмную, почти неотличимую от окружающих машину. — Нам нужно поговорить. Не здесь. Это займёт всего несколько минут. Он делает паузу. — Я бы не стал просить тебя, будь ты… как все остальные. Кристиан медлит. Он дрожит. Но… он садится. Потому что что-то в нём знает: этот разговор должен состояться. Потому что слишком долго он был в роли добычи, и теперь сам хочет понять — кто он здесь. И кто перед ним. *** Тишина в машине напоминала вакуум — никакого радио, даже вентиляция будто затаила дыхание. Красные глаза андроида — всё ещё спокойные, как у существа, познавшего слишком много боли… Они едут. За окнами мерцают огни современного города. ⸻ Заброшенное здание на окраине города. Бывший склад — бетон, ржавые балки, гнилые доски. На полу — связанная фигура. Парень-андроид. На вид 25. Худощавый. Старая модель с явными повреждениями. Его глаза живые и они полны страха. — Он был у тех, кто ломал мне корпус по вечерам. Кто называл это развлечением, — тихо произносит андроид с красными глазами, подавая Кристиану пистолет. — Я не стану убивать его. Но ты… Ты — человек. Вы всё решаете. — Застрели его. Кристиан смотрит на оружие. Словно это не металл, а вес правды, положенной ему на ладонь. Дыхание сбивается. В груди пустота. Он медленно поднимает пистолет. Наводит. …Но не туда. Не в андроида, связанного цепями. А на себя. — Если тебе нужна чья-то смерть, — его голос дрожит, но в нём уже есть сила, — тогда пусть это буду я. Я не убью того, кто не может защищаться. Он смотрит прямо в глаза андроида. — Я не такой. И если ты думал, что мы все одинаковые, тебе стоит пересмотреть планы. Молчание. Цепи глухо звенят. Парень-андроид всхлипывает. Он не говорит, не просит. Он просто ждёт, и в глазах его — благодарность. Красноглазый смотрит на Кристиана долго. — Ты не обычный, — произносит андроид Он медленно берёт пистолет из рук Кристиана. И… опускает. — Идём. Нам нужно закончить разговор. Ты другой, а это… начало конца. Или чего-то большего. *** Красные глаза мерцают — как лазерные прицелы, но в них больше размышления, чем ярости. Молчание тянется секунды, но в голове Кристиана — часы. Сердце колотится, но он стоит твёрдо. — Я никуда не пойду, пока ты не отпустишь его, — резко произносит Кристиана, чуть громче, но не агрессивно. Смотрит на того, кто в цепях. На андроида, которому уже никто не смотрит в глаза. Тот поднимает голову. И в его взгляде — надежда. Первый раз, возможно, за всё существование. А красноглазый — молчит. Словно проверяет не Кристиана, а самого себя. Потом медленно отходит к стене, открывает грубый ящик с инструментами, берёт ключи. Подходит к прикованному андроиду. Щёлк. Цепи падают на бетон с глухим звоном. — Я передумал. Уходите. Оба. (пауза) — Если ты не лжёшь себе, Кристиан Эдвардс… ты только что спас того, кто был стёрт из всех баз данных. Его не существует. Но теперь он жив. И он запомнит тебя. Как и я. Взгляд красных глаз задерживается. — Береги себя. Люди, как ты… долго не живут. Или меняют мир. Он поворачивается к тени. Растворяется в ней. Исчезает. А Кристиан стоит немного в ступоре. Сейчас он только что вытащил из тьмы, того, кто не был удостоен спасения… И впервые — в его мире стало светлее. *** Андроид сидит на холодном бетоне, всё ещё склонив голову, будто не верит, что свобода — это не очередной эксперимент. Его корпус старый, местами побит, на шее след от кляпа, на запястьях — вмятины от слишком тугих наручников. Но взгляд — живой. Не просто программы. Там боль. Там прошлое. Он медленно поднимает голову и впервые по-настоящему смотрит на Кристиана. Молчит. Долго. А потом — очень тихо: — Я был утилизирован. Меня стерли. Я не должен существовать. Я… не человек. Кристиан подходит и присаживается на колени рядом. Ровный голос, не громкий, но уверенный: — Ты жив. Это уже радует (пауза) — Если ты не против… то я бы хотел помочь тебе. Если ты, конечно, позволишь? Молчание снова. Где-то внутри старая система перегревается от попытки поверить. В тепло. В руку помощи. В то, что не все хотят использовать, сломать, выбросить. А потом — медленный кивок. И впервые — лёгкий, почти детский голос: — Я… не знаю, как это… принимать помощь. Но… (вглядывается в Кристиана) …я попробую Он протягивает руку. Нерешительно. Но искренне.