Senator Edwards

       Кристиан сидел на краю кровати, словно школьник, которого поймали с дневником, набитым признаниями. Ни одного взгляда на Габриэля. Даже не моргнул в его сторону. Только сжавшиеся пальцы на простынях. Только спина напряжённая, как струна. Только сердце, которое, по словам прибора, билось с высокой частотой. А Габриэль? Он стоял в полутени, руки скрещены, губы чуть тронула усмешка. Не ехидная — победная. Он был причиной. Причиной обморока. Причиной этой дрожи в голосе. Причиной того, что человек в нём выгорел от желания. И в этом не было жестокости. Только тайная гордость. “Никогда…” — отозвалось в его памяти с глухим ударом. Габриэль чуть прикрыл глаза. Он был первым. И эта мысль прочно заняла отдельную папку в его безупречном сознании. Зашифрована, запаролена, подписана: “Уникальный опыт. Недопустимо потерять.” Он сделал пару шагов вперёд. Не торопясь. Не касаясь. — Ты… боишься меня? — спросил он тихо, но ясно. Кристиан не ответил. Он просто покраснел сильнее и сжал плечи. — Ты вёл себя как голодный волчонок, а теперь сидишь как оскорблённая монашка, — мягко хмыкнул Габриэль, присаживаясь рядом. Он наклонился, прошептал у уха: — Ты ведь знаешь, что для меня ты не просто человек. Не просто сенатор. Ты — мой. Он не требовал ответов. Он просто рядом. А в груди Кристиана всё стучало, горело, разрывалось на части. Губы Габриэля были слишком близко. Голос — слишком низким. Тон — слишком… интимным. Почти болезненно интимным. Кристиана повело. В прямом смысле. Он чуть не качнулся вперёд, как будто весь его вестибулярный аппарат в ту же секунду решил: «Да к чёрту равновесие. Мы влюблены». Он опёрся на постель ладонью, вцепился в неё, будто корабль шёл ко дну. Щёки пылали. Зрачки расширились. Он не мог дышать нормально — грудь будто сдавила чужая рука, а сердце фигачило в режиме “авария, отключите этого андроида, или нас разорвёт!” А Габриэль… Сидел спокойно. Нет, похотливо спокойно. Он наблюдал, словно учёный — за реакцией редчайшего биологического феномена. Только уголок его рта медленно полз вверх, как у хищника, выжидающего идеальный момент для финального укуса. Он не дотрагивался. Он не торопился. Он просто смотрел. — Интересно, — наконец проговорил он с насмешкой в голосе, — вот ты весь такой новый сенатор, лидер, закон и порядок… а достаточно пары слов — и ты уже дрожишь как подросток на первом свидании. Кристиан хотел что-то ответить. Что-то резкое. Саркастичное. Но выдох получился слишком хриплым. Слова застряли где-то между сердцем и тем самым первым поцелуем. Габриэль медленно наклонился ближе. Его голос стал почти неслышным. — Ты не представляешь, как мне это нравится. И всё. Он снова отстранился. Никакого касания. Никакого действия. Капитуляция произошла молча. Без белого флага. Только взгляд — огромный, блестящий, слишком открытый для человека, что привык управлять залами, сенатом и целой идеей. — Прошу… — шепчет Кристиан. Губы почти не двигаются, голос — на грани слышимости. В этом слове не было приказа или просьбы. Только жажда. Жажда близости. Жажда быть услышанным. Жажда, которую невозможно утолить, если тебя продолжают мучить этим взглядом, этим голосом, этим бесконечным ожиданием. Габриэль смотрел на него сверху вниз — будто бог, решающий, заслужил ли смертный пощады. Он не двинулся ни на миллиметр. Не изменил выражения лица. Не проявил жалости. Только губы раздвинулись чуть-чуть — — Чего ты просишь? — спросил он. Тихо. Густо. Словно яд. Словно прекрасно знал ответ, но требовал, чтобы тот произнес его сам. Пытка длилась. Затяжная, нарочито изысканная. В ней было всё: доминирование, игра, абсолютная власть, и… возможно, даже любовь. И всё, чего ждал Габриэль сейчас — это услышать, как его человек ломается окончательно. Кристиан сжал пальцы в простынях, его губы чуть подрагивали от сдерживаемых слов, от желания, которое уже не пряталось — оно пылало во взгляде, в дрожи дыхания, в том, как бедра сами себя выдавали напряжением. — Ты невозможен, — выдохнул он сквозь зубы. — Ты же сам знаешь, чего я хочу. Но Габриэль был совершенен в роли садиста. Он склонился ближе, его голос был нежнее шепота шелка по коже: — Понятия не имею, о чём ты, — губы изогнулись в притворно-невинной улыбке, а глаза вспыхнули хищной искрой, в которой было ровно столько власти, сколько и желания — Сформулируй, Кристиан. Внятно. — Я же всего лишь скромный андроид. Мне нужно, чтобы ты был… точен. Он касался его бедра только краем пальцев. Медленно, будто мимоходом. Словно не придавал этому значения. Но Кристиан почувствовал каждую миллисекунду этого прикосновения как ток, пробегающий по венам. Кристиан срывается. - Я хочу тебя. Чтобы ты взял меня. Достаточно подробно или тебе еще описать как? Улыбка Габриэля медленно расцвела — не хищная, триумфальная. Это не было победой в банальной игре страсти. Это был момент, когда он сломал барьер. Когда Кристиан, до конца честный, признал вслух то, что давно кричало в его теле и молчало в его горле. Он даже не ответил сразу. Просто смотрел. Долго. Пронзительно. И в этой тишине — было всё. Желание. Обожание. Контроль. Забота. Власть. Затем Габриэль медленно кивнул. Снял рубашку. Пальцы точно, но не спеша скользнули к застёжке брюк Кристиана. Он наклонился, прижавшись губами к уху: — Достаточно. Габриэль больше не играет в сдержанность и аккуратность. Он берет смазку из кармана размазывая и сразу проникая в одно действие. Вскрик. Кристиан судорожно сжимает простыни и тяжело дышит, не контролируя себя. Габриэль движется в нем жестко и властно. Кристиан под ним слегка постанывает и дрожит всем телом. Габриэль резко выходит и переворачивает Кристиана на живот, притягивая за бедра к себе и снова входит. Кристиан упирается руками в простыни, ноги уже разъехались в стороны, бедра зафиксированы Габриэлем в приподнятом положении, удобном для глубокого проникновения. Кристиан фактически не двигается сам, его направляет андроид, буквально насаживая из раза в раз на свой член. После еще нескольких таких проникновений, Габриэль наклоняется к Кристиану кусая его за загривок, делая при этом очень сильный толчок в простату. От всех действий андроида, Кристиана накрывает волной оргазма, содрогая все тело. Габриэль совершает еще несколько глубоких толчков и кончает внутрь своего человека. Кристиан снова не выдержал и вырубился сразу после оргазма. — Снова? — пробормотал Габриэль, заметив, как Кристиан отключился под ним. Он уложил его аккуратно, почти нежно. Провёл пальцами по волосам, оценивая: не перегрелся ли, не стало ли хуже. Сканер подтвердил: всё в норме. Просто сильнейший перегруз эмоционального и физического плана. Габриэль вздохнул. Слегка усмехнулся. — Ну ты и слабак, мой лидер. Мой нежный человек. Ты даже побеждать мне не даёшь — вырубаешься до моего финала. Он поцеловал его в висок. — Но ты снова был прекрасен.