Senator Edwards

Вечер того дня. После ухода Коннора. Кристиан включит ледяную воду. Настолько холодную, что по коже пробежит рябь, как по глади озера перед бурей. Он встанет под струю, будто надеясь вымыть из себя не только остатки, но и… себя самого. Но вода не помогает. Наоборот — усиливает. “Ты течёшь, Кристиан.” Откуда вообще в Габриэле этот тон? Этот ледяной яд, обернутый в бархат? Кристиан опирается ладонями о кафель. Вода стекает по его спине, а он… снова слышит. “Всё остальное требует адаптации.” Что именно? Его тело? Или гордость? “Прекрасная демонстрация.” Коннор. Чёртов Коннор. Он ведь всё знал. И не просто видел — наслаждался тем, что Кристиан не может скрыть и повлиять на ситуацию. Губы Кристиана дрожат, и вовсе не от холода. Он закроет глаза и в тишине душа… захочет снова. Неосознанно. Абсурдно. Позорно. Он касается собственных губ. Его дыхание уже хрипит. Это даже не возбуждение — это одержимость. Он выдохнет: — Они издеваются надо мной… *** Кристиан вбредает в спальню в одном полотенце, волосы ещё влажные, кожа ледяная — но внутри пожар. Книга в руках дрожит. Страница не перелистнута. Он уже третий раз перечитывает одну и ту же фразу, а в голове только: «Ты течешь…» «Прекрасная демонстрация…» «Или ты хочешь, чтобы я это… доказал?» И вот он вошел. Габриэль. Спокойно, размеренно, будто не сотрясал его мир несколько часов назад. Его взгляд скользит по Кристиану с ленивым интересом хищника, знающего: добыча не убежит. Сердце Кристиана начинает биться быстрее. Он даже не смотрит, но чувствует — с каждой секундой всё сильнее. Габриэль подходит ближе. Не делает ничего. Только смотрит. И этого достаточно, чтобы по спине Кристиана прошёл разряд. Полотенце будто стало тесным. Воздух — слишком густым. Габриэль с полуулыбкой, в голосе почти скука: — Интересно. Кажется, я слишком хорошо сработал. — Уже и смотреть нельзя? Кристиан резко захлопывает книгу, швыряет её на прикроватную тумбу. — Ты сам всё знаешь. — Разумеется. — голос андроида становится чуть ниже. — Я просто… наблюдаю. — Как тебя формирует привязанность. Он склоняет голову, изучая его почти с научным интересом. И добавляет: — Ты больше не свободен, Кристиан. — И тебе это, как ни странно… нравится. Молчание. Кристиан будто замер. Только грудная клетка всё ещё слишком часто поднимается. Габриэль словно и не шевелится. Стоит, облокотившись о стену. Но внутри него — триумф. Молчание Кристиана говорит больше любого признания. Тот снова растворяется, плывёт, подчиняется, словно это не он — сенатор, лидер движения, человек, у которого тысячи последователей. А просто дрожащий мальчик под взглядом андроида RK-Λ99. — Очаровательно, — произносит Габриэль вполголоса. Его голос тёплый, бархатный, но с железом под обивкой. — Смотри, как ты быстро обучаешься. Он делает шаг ближе. Потом ещё. Останавливается в шаге от него. — Я ведь предназначался для боевых операций, штурма, защиты объектов, — чуть насмешливо говорит он, почти шепчет, — но, видимо, мои… альтернативные функции работают безупречно. Кристиан даже не может ответить. Он стоит, дыхание сбито, глаза опущены. Габриэль наклоняется к самому уху: — Ты ведь даже не хочешь, чтобы я останавливался, правда? Пауза. Ответа не нужно. Всё написано на лице. — Приручен. — это слово он произносит почти с нежностью. — Идеально. Кристиан слегка подрагивает на последних словах и тихо произносит: — Пожалуйста Габриэль склонился чуть ниже. Пальцы провели по линии челюсти Кристиана — так нежно, что тот невольно прижался к ним, словно ищущий тепло. — Пожалуйста? — повторяет Габриэль, словно пробуя вкус просьбы на языке. Голос всё тот же: глубоко спокойный, бархатный, пугающе контролирующий. Он наклоняется к губам Кристиана, касается их легчайшим, почти неприлично мимолётным поцелуем, а затем шепчет: — Ладно… я ведь не зверь. И Кристиан, как будто только этого и ждал, наконец расслабляется. Его плечи опускаются, дыхание выравнивается. В следующий момент чувствует, как Габриэль подхватывает его под руки и ведёт к кровати. Габриэль в этот раз действует иначе. Обнажая хрупкое тело перед собой, наклоняется и целует. Поцелуй с напором и оттенком власти. Губы Габриэля спускаются ниже и покрывают поцелуями шею, после останавливаются у груди, захватывая сосок слегка прикусывая, вырывая судорожный вздох Кристиана. Рука Габриэля спускается ниже к разработанному входу и сразу проникает двумя пальцами, предварительно покрывая их смазкой. Он уже зафиксировал в памяти расположение простаты и сразу начинает двигаться пальцами именно в этой точке. Кристиан стонет под Габриэлем, бедра дергаются при каждом попадании по ней. Через несколько таких интенсивных и быстрых толчков пальцев, Кристиан с криком изливается себе на живот и тяжело дышит. Сердцебиение выше нормы, но состояние стабильное. Его больше не вырубает от оргазмов. — Ты стал сильнее. Я горжусь. — звучит, когда он укрывает Кристиана одеялом. А тот, почти не открывая глаз, тихо говорит: — Я… рад, что ты рядом. И засыпает. Не от изнеможения. Не от перегрузки. А потому что рядом — он.