Глава 1
31 августа 2025 г., 18:00
Слегка запачканное серое зеркало отражало тревожность Даниэлы, которая покоилась на её лице уже несколько дней. Девушка поправляла жакет и попыталась пригладить складку на безупречной юбке. Движения оказались слегка резкими, из-за чего она тут же одёрнула себя и попыталась вдохнуть полной грудью. Вот уже целых две недели она живёт и учится в Академии Арканум. Об этом месте слагают легенды, многие видят во снах то самое заветное письмо с зачислением, но не многим суждено действительно здесь учиться. Даниэла вытянула удачный билет в фортуне жизни и попала сюда. Конечно же, учёба оказалась не такой лёгкой, как ей казалось, но был один сильно отвлекающий фактор. Этот самый фактор имел чёрные, как бездна, глаза, точёные формы лица, которыми наверняка можно было порезаться, и, конечно же, пухлые, как сама мечта, губы. Слова Эйприл подействовали на Даниэлу больше, чем она думала. Изначально она пыталась не придавать этому столь сильного значения, но её влекло к этой необузданной тьме внутри Чана. Нет, он не был воплощением зла, но, глядя на него, она видела то, что скрывалось от глаз других. Каждый раз, когда что-то происходило в аудитории, это никак не скрывалось от внимательных глаз и, конечно же, сопровождалось фирменной бесчувственной ухмылкой. Одна только улыбка вызывала много вопросов.
Даниэла любила мифы ещё с детства, когда бабушка по соседству раскрыла ей мир чудесных созданий. Это произошло осенью. Тогда листья ещё не успели сменить свой цвет, ещё были живы. Мать её, как обычно, была на работе и совсем забыла забрать дочь из школы, и Даниэла, будучи напуганным, но сильным ребёнком, прошла весь путь в одиночку пешком. Она вернулась домой, но двери сами по себе не открывались. Пожилая Миссис Пиглинг не смогла пройти мимо этого и пригласила девочку к себе домой. Даниэла по сей день помнит, как в доме старой бабушки пахло пылью, застоявшимся печеньем и магией. Самая настоящая магия произошла, когда Миссис Пиглинг решила развлечь грустного ребёнка легендой. Слова полились из уст старушки, но вместо того, чтобы просто пролиться мимо ушей Даниэлы, они превратились в прекрасный замок. Потом замок рассыпался, но появились другие фигуры. Волшебства было много, но лишь в воображении самой Даниэлы. Миссис Пиглинг просто умела красиво и завораживающе рассказывать легенды, а дальше дело пошло за самой Даниэлой.
К сожалению, коварная болезнь забрала добрую и радушную Миссис Пиглинг, тогда-то Даниэла и поняла, что хочет связать всю свою жизнь с мифами. Она сделала это ради себя и ради тех самых легенд от Миссис Пиглинг.
Старушка учила, что если сильно верить, то эта самая вера сотворит чудо, нужно лишь открыть своё сердце. Даниэла хоть и понимала, что на деле все мифы и легенды — лишь сказки, но глубоко в душе желала, чтобы это было реальностью. Наверное, именно по этой причине она и не могла отпустить слова Эйприл о Чане.
На парах они пересекались редко, но краем глаза она видела его в окружении многих других людей. Складывалось впечатление, что все эти люди очарованы им. Они с жадностью внимали каждому сказанному им слову, в особенности девушки. Вызывало ли это ревность глубоко в душе Даниэлы? Нет, но лишь разожгло её пламя любопытства. Почему они так обожают его? Было ли это лишь отголосками его лидерских качеств? Кроется ли за этим другая причина? Может, не причина, а секрет? Даниэле, как той самой искательнице секретов и тайн, было до ужаса интересно.
Неожиданный звонок колоколов на башнях вывел девушку из глубоких раздумий. Колокола звонко трещали и предупреждали девушку о том, что она явно должна поторопиться, если не желает опоздать на пару Мистера Грея. Старый, немного даже тухлый старик вёл им один из самых прекрасных предметов, ради которого Даниэла в целом и поступила сюда.
Девушка тут же схватила рюкзак и побежала на выход. Эйприл и Джованна ушли пораньше, ведь у Даниэлы внезапно отменили первую пару, из-за чего она смогла выкрасть пару часов сна. На улице постепенно теплело, но густой туман никак не хотел доставлять солнечное тепло. Из-за бега Даниэла покрылась лёгким потом. Девушка тут же поспешила расстегнуть жакет и снять его. Поспешно запихивая уже помявшийся жакет в рюкзак, Даниэла наконец прибежала к дверям нужной ей аудитории. На её удивление, дверь оказалась закрытой, а внутри тихо, как в гробнице. Девушка нахмурилась и потянула за ручку сильнее, снова ничего. Неужели отменили? Да быть такого не может, обязательно сообщили бы.
— Твои часы опаздывают? — холодный и строгий голос внезапно раздался за спиной Даниэлы. Она поспешила развернуться, но тут же пожалела об этом. Бесстрастные глаза Чана окинули её быстрым взглядом и скользнули мимо, прямо к закрытым дверям.
— Не уследила за временем, — тихо призналась она, а потом резко опустила руку, которой хотела заправить локон за ухо. Глупо! Стесняться перед ним без веских причин очень глупо. Однако одного его взгляда хватает, чтобы тут же почувствовать стеснение.
— Профессор Грей уже успел отметить тебя в журнале как отсутствующую, — сообщил ей Чан и приблизился к ней. Дышать становилось тяжелее, чем две секунды назад. Даниэла ощущала, как Чан забирал весь воздух вокруг, оставляя её хватать остатки, точно рыба на суше. Только хотела Даниэла спросить, что он делает, как вдруг поняла, что он просто направлялся к двери позади неё. Девушка быстро отступает в сторону и даёт ему доступ к кабинету. Глупо! Очень глупо! Даниэла сильно поругает себя за этот поступок чуть позже, сейчас важно решить проблему с нежелательным пропуском в журнале.
— Я опоздала всего на три минуты, — отойдя от Чана, Даниэла явно испытала облегчение. Воздуха вне его поля явно было больше, а рассудок не мутнел столь быстро.
— Что ж, этого достаточно для него, ты знаешь, — Чан говорил так, будто ему плевать на весь мир. Это ощущалось и в первую их встречу, но тогда он хоть как-то пытался казаться вежливым. Куда же всё это пропало?
Чан достал один единственный ключ из кармана своих идеально чёрных брюк и открыл им дверь.
— А почему здесь пусто? — быстро спросила Даниэла, ведь кабинет и вправду был пуст.
— Пара проходит в Аллее Богов.
Даниэла и раньше слышала об этой Аллее, но полностью рассмотреть все фрески так и не сумела, ведь аллея была заперта.
— Если хочешь успеть вымолить прощение у Грея, советую бежать прямо сейчас, — Чан сделал первый шаг, но тут же остановился и оглянулся через плечо. Его голос похолодел ещё на минус пять градусов. В его словах прозвучала нотка насмешки, но Даниэле не было дела до этого. Ей срочно нужно было добежать до Аллеи Богов. Каждый уважающий себя студент знал, что три пропуска — и ты можешь попрощаться с учёбой в этой Академии. Сверкая пятками, Даниэла побежала прямо по коридору. Чан проводил её лишь усмешкой, но и она пропала слишком быстро.
Большой и просторный коридор, что назывался Аллеей Богов, соединял два третьих этажа двух разных зданий. Из-за хрупкости настенной живописи администрация приняла решение закрыть проход и доставлять доступ к нему лишь в учебное время.
Солнечные лучи, что смогли выбраться из плена грозных туч, пролили свой золотой свет на всё помещение сквозь стеклянные потолки. Мраморный пол отражал это самое золото, красиво размазывая солнечные блики по стенам. Одного взгляда на стены хватало, чтобы весь воздух закончился разом. Разные божества были изображены на стенах. Листва над потолком зашевелилась, и маленькие тени листьев забегали по фрескам.
Не успела Даниэла восхититься всей красотой, как её внимание привлёк тот самый профессор Грей.
— Мисс Блэквуд, — насмешливым тоном произнёс профессор. Даниэла тут же выпрямилась и крепче сжала свой рюкзак.
— Доброе утро, профессор Грей, — более дружелюбным тоном сказала она в надежде вызвать жалость у профессора. Некоторая часть учеников обратили внимание на опоздавшую, другая же часть спокойно рассматривала фрески, и Даниэла, признаться честно, завидовала им. Ей вовсе не хотелось пререкаться со стариком, хотелось скорее приступить к поглощению легенд.
— Соизвольте спросить, Мисс, — начал говорить Грей. — Почему же вы опоздали на мой урок? Разве вас всех не предупреждали, что будет в случае трёх пропусков?
— Я уже готова была выйти из общежития в положенное время, — Даниэла понимала, что не простые переживания, из-за которых она потеряла счёт времени, не имели никакого значения, поэтому она поспешила сочинить вполне правдоподобную историю. — Но я пролила сок на свой жакет по неосторожности. Пришлось задержаться, ведь я думала, что смогу отмыть пятно, но, как видите, безрезультатно.
Старик окинул внешний вид девушки острым прищуром. Кажется, он учуял её ложь, чуял её страх и готов был раскрыть её своими вопросами. Грей только успел раскрыть рот, как сзади послышались тяжёлые шаги.
— Не тратьте время, профессор Грей, — Даниэла сразу же узнала этот голос, ведь он принадлежал Чану. — Я был свидетелем того, как неуклюжая Мисс Блэквуд споткнулась с соком в руках.
Увидев одного из своих любимых учеников, Грей тут же расцвёл. Морщинки на лбу сгладились, но некоторая их часть осталась, глаза из злостного прищура сделались ясными словно небо в полдень.
— Правда? — удивлённо изрёк профессор. — Что ж, тогда на первое время прощаю.
Грей кивнул головой в сторону её одногруппников, и Даниэла поспешила присоединиться к разглядыванию картин, при этом не забыв вымолвить негромкое "спасибо".
Так как пара только началась, Даниэла не упустила многое. Хоть профессор и был привередлив, но рассказывал он почти так же завораживающе, как и Миссис Пиглинг.
Первая фреска изображала женщину с молочной кожей, но с контрастными чёрными как ночь волосами. Черты этой женщины были острыми, но настолько красивыми, что глаз невозможно было оторвать. В красных глазах женщины читалась злоба, из-за чего складывалось ощущение, что она злодей в этой истории. Вокруг её утончённой фигуры царил мрак. Тёмный, зловонный туман окутывал её. Протянутая рука женщины указывала на более светлую часть фрески, где был изображён мальчишка, в волосах которого затерялся венок из листьев. Рядом с ним стоял грозный на вид человек. Но стоило Даниэле взглянуть в его глаза, как она прочла в них отчаяние. Что бы ни происходило здесь, это явно не вызывало радости у этого человека.
— Кто была первой женщиной на земле? — спросил их мистер Грей. Многие ученики с удивлением уставились на него, ведь все знали ответ. — Ты, — указка профессора устремилась к молоденькой девушке с ярко выраженными веснушками на лице.
— Ева была первой… — но профессор даже не стал слушать её и стал искать другую жертву среди студентов. И тогда его взгляд остановился на ней, Даниэле.
Проглотив вязкую слюну, девушка ответила:
— Многие думают, что первой женщиной была Ева, но на деле это не так, — Даниэла сделала небольшую паузу, боялась, что профессор перебьёт и её, но этого не случилось, и тогда она продолжила. — Лилит — в библейском каноне напрямую не описана, но в мидрашах и «Алфавите Бен-Сиры» говорится, что она была создана из той же земли и в одно время с Адамом — то есть как равная ему, а не из его ребра, как Ева. Именно из-за равного происхождения Лилит, по легенде, отказывалась подчиняться Адаму, что привело к её уходу из Эдема.
На хмуром лице профессора появился проблеск довольной улыбки. Не будь он так стар, наверняка заулыбался бы как Чеширский кот.
Слегка кивнув ей, профессор вновь повернулся к фреске. Кончик указки еле коснулся лица Лилит, той самой женщины, что объята тьмой.
— Как и сказала мисс Блэквуд, не Ева была первой женщиной, а Лилит. Из-за равного происхождения она не желала подчиняться Адаму, тот в свою очередь не мог прийти к соглашению с собственной женой и продолжал требовать подчинения. Лилит можно назвать первой феминисткой, или как это у вас сейчас называется? — профессор попробовал на вкус новомодное слово, но по его лицу можно было понять, что ему это явно не понравилось. — Поняв, что жизнь с Адамом ей не нравится, Лилит решила покинуть Эдем. Адаму это не понравилось, он хотел вернуть свою жену, ведь был и вправду заинтересован в ней. Тогда он пошёл за помощью к самому создателю всего мира, Богу. — указка профессора передвинулась к тому самому угрюмому, но с добрыми глазами человеку. — Согласно «Алфавиту Бен-Сиры», за Лилит Бог послал трёх ангелов: Сеной, Сансеной и Самангелоф. Они уговорами пытались вернуть её в Эдем, но свободная душа Лилит отказывалась подчиняться. Тогда три ангела были вынуждены проклясть её. По некоторым версиям, она обречена терять по сто детей-демонов за ночь, которых она порождает, по другим источникам, её дети выживали, но материнской радости она не испытывала. Каббалистические тексты рассказывают, что после того как она была проклята, Лилит связала себя с Самуэлем. С Сатаной, если говорить проще.
Профессор Грей обернулся через плечо и коварно улыбнулся, когда упомянул самого Сатану. Эта жуткая улыбка должна была вызвать мурашки, но Даниэла была слишком поглощена историей, чтобы обращать внимание на такие вещи. Теперь, зная истинную историю фрески, перед которой она стоит, Даниэла совсем по-другому взглянула на неё.
Здесь Лилит вовсе не злодейка, она просто хотела свободы и равноправия. Птица предназначена для полёта, а не для проживания жизни в клетке.
В этот самый момент она почувствовала некую жалость к ней. Эта жалость неприятной горечью осела на языке. Даниэла непроизвольно сделала шаг назад и случайно наступила кому-то на ногу.
— Осторожнее! — вскрикнула та самая девушка с веснушками.
— Прошу прощения, — Даниэла тут же принялась извиняться, однако враждебное лицо девушки напротив исчезло, стоило ей взглянуть на Даниэлу.
— А, так это ты, — с самодовольной ухмылкой сказала она. — Надо же, знаешь мифологию наравне с профессором. Удивила. Этни Кэмпбелл.
Одногруппница, с которой Даниэле до этого не приходилось разговаривать, протянула ей руку и представилась.
— Блэквуд, — она с радостью пожала ей руку в ответ. — Даниэла Блэквуд. У тебя необычное имя.
— Традиционное гэльское, — пояснила Этни, но, увидев вопросительное лицо Даниэлы, тут же пояснила. — Шотландское.
— Так ты родом оттуда? — Даниэла сразу же подхватила тему для разговора. Отвлекаться на уроках плохо, особенно на уроках профессора Грейса, но ей очень сильно хотелось найти друзей. За прошедшие дни она чувствовала скованность. Не прошлое шло за ней по пятам и жгло душу, но сейчас Даниэла обрела необычайную уверенность.
— Да, я выросла там, но очень хотела учиться здесь.
Даниэла сделала очень искреннее лицо.
— Всегда хотела побывать где-нибудь ещё за пределами своего городка, — тут она точно не врала. Ей хотелось вживую увидеть все те места, где, по легенде, происходили значимые события. Дух озорства играл разными красками, когда она слышала местные истории от сельчан.
— В переездах мало чего интересного, уж мне-то поверь, — Этни драматично положила руку на сердце и вовремя успела отвернуться от Даниэлы, ведь скользкий взгляд профессора прошёлся по студентам.
— Он всегда такой противный? — шёпотом спросила Даниэла у новоиспечённой подруги.
— Он очень требователен, но требует справедливо. Если присутствовать на всех его парах, то с лёгкостью закроешь сессию. Он требует столько, сколько даёт, — Этни услужливо кивнула головой.
— Вот как, откуда ты знаешь? — удивилась Даниэла и кинула удивлённый взгляд на Этни. — Сегодня же первая его пара.
— Он мой дед.
***
Никогда прежде Даниэла не испытывала такого стыда. Кто только тянул её за язык? Девушка хотела произвести хорошее впечатление. Думала, что общая неприязнь к профессору может помочь наладить связи, но это всё испортило. Конечно же Этни лишь посмеялась над этим, но Даниэла подозревает, что именно выражение шока на её лице рассмешило Этни больше всего. Смущение словно цунами смыло всю уверенность, что только начала расти в груди Даниэлы. После неудачного диалога девушка прекратила свои попытки и вернулась к рассказам того самого "противного" преподавателя. — Как я могла такое сказать? — тихо бормотала про себя Даниэла, идя в направлении большой библиотеки. Ей необходимо было выполнить домашнее задание: реферат по богам древнего Рима. Рассказывать о давно известных личностях ей не хотелось, поэтому девушка отправилась в библиотеку, а точнее в зал архивов, для поиска более ценного, но редкого материала. Как и ожидалось, большая библиотека не пользовалась популярностью. Затхлая, с оттенком старых книг, пыль витала в воздухе. Маленькие, почти незаметные пылинки исполняли замысловатый танец под солнечными лучами. Даниэла чувствовала себя совсем по-другому в этом помещении. Ей казалось, будто само время остановилось, а каждая книга говорила с ней: "Открой меня", "Я тут, прочти меня". Лёгкий шелест пожелтевших страниц открывал врата в мир знаний. Даниэла любила это место. Бодрыми шагами девушка двинулась к старой библиотекарше, миссис Цой. Хоть миссис Цой и была в преклонном возрасте, но её грозного взгляда боялись все. Даниэла подозревала, что именно по этой причине малая библиотека вызывала больше симпатии у студентов. Не каждый бы выдержал такого стервозного взгляда миссис Цой. — А, опять ты, — небрежно бросила она, увидев единственную постоянную посетительницу. — Мне нужно в зал архивов, — сразу же попросила Даниэла. Зал архивов хранил редкие книги. Там история играла совсем другими красками: кровавые, запретные и безумно ценные. Нельзя было пройти туда без особой надобности, но Даниэла надеялась, что ей выдадут книгу с историей древнего Рима хотя бы на час. — Ты знаешь правила, — миссис Цой поправила очки с толстой оправой на переносице и снова опустила взгляд на свою книгу, будто диалог с Даниэлой давно утомил её. — Мне нужна всего одна книга, на час, — Даниэла готова была молить её, лишь бы пустили, но на её удивление миссис Цой вновь подняла глаза на неё. — Предлагаю сделку, — строгим, не принимающим отказов тоном заговорила библиотекарша. — Я пущу тебя в зал архивов, но взамен ты принесёшь мне плоды Октаниуса из Безмолвного леса. Это противное растение с завораживающим названием было трудно найти. Разводить его не получалось, ведь все плоды гнили, а в природе Октаниус был неуловим. Сегодня он растёт на юге, завтра — на севере. Малейшее изменение в климате или почве, и Октаниус погибал, ещё не успев вырастить свой плод. Одним словом, Октаниус был коварным, своеобразным растением. Даниэла могла потратить целый день на поиски этого самого растения, гуляя по Безмолвному лесу до заката. На секунду она задумалась, а стоит ли задание по истории Рима потраченного времени? Конечно, ей не хотелось терять целый день, гуляя по лесу и пачкая свои единственные сапоги в грязи, но тут определённо были и свои плюсы. Даниэла могла бы изучить этот самый Октаниус и предоставить свои заметки профессору Пилигриму, который вёл у них ботанику. Если ей повезёт, она найдёт ещё больше удивительных вещей в лесу. — Договорились! — радостно сообщила Даниэла после секунды раздумий. Необычный ключ в форме звезды идеально вошёл в замо́к. Тяжёлые железные ворота отворились, пуская клубы забытой пыли прямо на неё. В помещении горела лишь одна единственная лампа, а ряд стеллажей по кругу кружил голову. Цой предупредила, что через час придёт и закроет зал, и тогда Даниэла будет вечно гнить среди книг. Девушка попыталась улыбнуться на неудачную шутку, но почему-то ей казалось, что миссис Цой так и поступит, если Даниэла забудет о времени. Ворота с глухим лязгом закрылись за ней, и Даниэла поспешила к поиску нужной ей книги. Зал представлял из себя округлую комнату в два этажа. Хоть зал и был не столь больших размеров, но стеллажей тут было прилично, а книг ещё больше. Даниэла старалась ступать тихо. Сама история дышала ей в спину, и девушка боялась потревожить дух прошлого. Тут было в разы темнее, чем в большом зале, из-за чего атмосфера вокруг портилась ещё сильнее. Некий страх неизвестного проник ей в разум и стал грызть её, словно белка грызёт свои орехи. Даниэла в течение двух минут смогла найти нужный ей стеллаж, осталось дело за малым. Девушка внимательно читала названия книг на корешках, как вдруг услышала какой-то звук. Она ведь была одна? Или нет? Этот неизвестный звук повторился, и тогда Даниэла распознала женский стон. Девушка тут же густо покраснела, но любопытство было сильнее смущения. Звуки повторялись не так часто, но достаточно, чтобы Даниэла смогла определить, откуда же они исходят. Четыре ряда дальше, в самом тёмном углу, скрылись две фигуры. Одна-единственная лампа освещала двух влюблённых, которые с дикой страстью пожирали друг друга. К счастью Даниэлы, они были одеты и лишь извращённо целовались. Чтобы не быть замеченной, она спряталась за книгами в другом ряду, но маленькие щели между книгами помогли получше рассмотреть эту парочку. В высоком парне Даниэла узнала Бана. Его тёмные волосы, властные руки и сильные мышцы нельзя было спутать ни с чем другим. В эту секунду она почувствовала непонятное чувство разочарования. Она думала, что Бан хранит в себе некую тайну, но на деле он оказался очередным бабником. Разочарование не усмирило любопытство, и тогда Даниэла разглядела в целующейся с Чаном девушке Этни — ту самую шотландку, с которой Даниэла хотела подружиться этим утром. Этни производила впечатление сдержанной, образованной, хоть и немного надменной девушки. Но весь этот образ рассыпался, когда она откинула шею и подставила её для поцелуев Чана. Его большие ладони обвили девушку и сильнее прижали к себе. Раскрасневшиеся губы хаотично оставляли поцелуи на её шее. На секунду он оторвался от неё и заглянул в её глаза. В глазах Этни читалось чистое обожание. Чан же горько усмехнулся этому и припал к её губам. Он целовал, нет — скорее терзал её губы с неукротимой дикостью. Или это так страсть выглядит? Даниэла не понимала всего происходящего, но ей это явно не нравилось. Ей стоило поскорее уйти незамеченной, пока первый предмет одежды не оказался на деревянном полу. Только она хотела отвернуться, как заметила странное поведение Этни. Руки девушки, что до этого ласкали пряди волос Чана, стали соскальзывать вниз, тело обмякло, а позже она и вовсе потеряла сознание. Чан выпрямился и больше не целовал Этни. На его лице читалось одно лишь удовлетворение, как если бы кот поймал свою рыбку. К моменту завершения поцелуя Этни совсем отключилась и повисла на руках Чана, точно тряпичная кукла. Пару секунд спустя Чан бросил безучастный взгляд на неё и аккуратно опустил на пол. Он не стал как-то приводить её в чувства, просто разгладил помявшуюся одежду, пригладил волосы и направился к выходу. Даниэла ощутила сильный страх. Что, если он убил её? Неужели Чан был способен на такое? Девушка никак не могла отвести глаз от Этни, которая никак не хотела приходить в себя. На секунду Чан остановился на полпути. Даниэла тут же закрыла рот рукой. Сердце в груди стало стучать так быстро, а тишина давила настолько сильно, что Даниэла испугалась, не услышит ли Чан её сердцебиение. Кристофер остановился в центре и будто бы прислушивался, но после лишь усмехнулся своим же мыслям. Парень ушёл, но оставил ощутимый эффект от своего присутствия. Девушка всё ещё боялась пошевелиться. Ей казалось, что Чан знает о её маленькой тайне, знает, чувствует и придёт. Она отчётливо чувствовала покалывание по всему телу, будто невидимые волны окутали её. Лишь через несколько минут его тяжёлая аура растворилась, и тогда Даниэла смогла свободно передвигаться без лишнего давления. Быстро подбежав к всё ещё лежащей девушке, Даниэла принялась трясти её за плечи. Однако это не дало никакого эффекта. Искра страха быстро разгорелась и превратилась в настоящий пожар, поднимая панику внутри. Даниэла не знала, что ей следует сделать. Первым делом она нащупала пульс, который едва ощутимо свидетельствовал о том, что Этни ещё жива. Даниэла ещё раз потрясла подругу и готова была бежать за вредной библиотекаршей, лишь бы кто-нибудь помог. Внезапно Этни открыла глаза. В красивых голубых глазах царила тишина. Она смотрела, но будто не видела. Искра жизни, которую Даниэла узрела ещё утром, пропала. Этни довольно быстро приняла вертикальное положение. Даниэла заговорила первой: — Этни, с тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — Мне надо идти, — Этни проигнорировала все вопросы Даниэлы и направилась к выходу. Её движения были обычными, будто ничего и не случилось. На лице не было ни единой эмоции, точно бассейн осушили. — Куда ты? — встревоженно спросила Даниэла, но ответа не получила. Этни просто молча дошла до выхода и скрылась за дверью. Девушка ещё долгое время сидела среди книг и не могла осмыслить произошедшее. Что Чан сделал с Этни? А главное, зачем? Идея с наркотиками пришла в голову Даниэлы, но она быстро отмахнулась от неё. Вряд ли можно было накачать Этни наркотиками через поцелуй. Она так и не смогла найти подходящий ответ на все свои вопросы и была вынуждена сдаться. Цой наверняка уже подсчитывала последние секунды и готова выгнать Даниэлу из зала, поэтому девушка поторопилась найти нужную книгу и уйти оттуда. Всю дорогу до общежития Даниэла прокручивала в голове события, произошедшие в библиотеке, словно заело пластинку. Всё же Даниэла не ошиблась, когда думала, что Чан хранит в себе больше тайн, чем кажется на первый взгляд.***
Настойчивые лучи солнца пробились сквозь серые облака и оставили нежный поцелуй на внутреннем дворике, подогрев серый асфальт. Однако нежность летнего утра не коснулась Безмолвного леса. Большие листья высоких, как небоскребы, деревьев прятали лес от чужих глаз. Даниэла битый час ходила по округе в поисках тех самых плодов Октаниуса, но растение пряталось очень даже умело. Зато Даниэла смогла найти другие редкие растения, которые могут пригодиться профессору Пилигриму. Их учитель часто давал на просмотр настоящие образцы растений, а не бездушные картинки в учебнике. С ботаникой у Даниэлы было всё сложно: в какие-то дни она понимала тему, в другие же не могла понять, как работает генетика. Собрав нужный пакет трав, она могла бы расположить его к себе, и он наверняка закрыл бы глаза на просчеты в решетке Пеннета. Сырая и слегка мокрая от тумана земля проваливалась под ногами девушки, когда она ступала на южные края. Земля становилась ещё мягче, ведь поблизости находилось озеро, соответственно, и влажность повышена. Даниэла присела у одного дерева и принялась раскапывать маленькой лопатой растение, которое по форме листьев очень напомнило ей Октаниус. И девушка не ошиблась. Даниэла даже взвизгнула от радости, когда разглядела небольшой плод Октаниуса под слоем земли. Так как растение капризное, а плод его очень хрупкий, Даниэла осторожно отрезала плод от основной части и поместила его в специальный пакет. Темно-фиолетовое растение необычной восьмиугольной формы будто смотрело на Даниэлу умоляющим взглядом. Растение было таким необычным и редким, что Даниэла едва не поверила в его разумность. Чушь, растения не могут разговаривать, а тем более умолять несуществующими глазами. Девушка встряхнула головой, отгоняя странные мысли, и встала на ноги. Её часть сделки выполнена, да ещё и сумка полна нужных для профессора трав. Девушка точно не потратила время зря, разгуливая по лесу. Многие на её месте наверняка испугались бы этого леса. Достаточно много слухов и легенд ходит внутри Академии о Безмолвном лесе, но Даниэла привыкла к мифам, что уже перестала страшиться всяких чудных рассказов. Время шло слишком быстро, из-за чего стало темнеть. Полуденное солнце уже стало скрываться за горизонтом, окрашивая местность в кровавые и оранжевые оттенки, будто прощаясь. Даниэла поспешила спрятать Октаниус у себя в сумке и отправиться обратно в Академию. Ей ещё предстоит сделать проект, который сдавать меньше чем через три дня. Идти от южного края леса до Академии было утомительным и долгим процессом. Территория леса была достаточно большой, а нескончаемое количество одинаковых деревьев совсем сбивало с толку. Человек, не знающий местность, мог легко запутаться. Даниэла ведь тоже не знала местность. Спустя минут десять пустой ходьбы перед ней открылся завораживающий пейзаж озера. Слегка красноватая от солнечных бликов вода так и манила к себе, зазывала нырнуть и плескаться до рассвета. Деревья по периметру услужливо уступили место природной красоте. Где-то вдали Даниэла увидела шпили башен Академии. Но как же она попала сюда, если шла совсем в другую сторону? Наверняка перепутала дорогу, но компас на её поясе указывал верное направление. Даниэла отбросила лишние переживания и осторожно приблизилась к озеру. Зелёная, но слегка влажная трава защекотала её голые щиколотки, когда она ступила на линию уреза воды. Девушка присела на корточки и опустила руку в воду. Она лишь слегка коснулась кончиками пальцев воды, но уже хотелось нырнуть и отпустить все переживания, оставить их в этом самом озере. Даниэла понимала, что сейчас не самое лучшее время для купания, поэтому оставила эту мысль. Она ещё успеет прийти сюда. Только девушка хотела встать и направиться обратно, как заметила неясную тень в воде. Возможно, рыбка, промелькнуло в мыслях Даниэлы, и она остановилась, внимательнее рассматривая поверхность воды. Там точно что-то было. Но было ли это опасно? Даниэла не успела никак отреагировать, как вдруг из-под воды выскочил маленький зверёк, точнее, это был бобер. — Откуда ты взялся здесь, малыш? — ворковала с ним Даниэла. Она потянулась к зверьку, и, на её удивление, бобер дал себя коснуться. Его мокрая шерсть была жёсткой на ощупь, да и пах он соответственно, но девушка не отпрянула и продолжала умиляться ему. Бобер только хотел подплыть к ней поближе, но не успел. Что-то явно крупнее животного схватило бедного и утащило под воду. Бедное животное успело лишь пискнуть перед тем, как исчезнуть под толщей воды. От испуга Даниэла вскрикнула и отпрянула назад, но, споткнувшись, упала. Бобер исчез из виду, вместо него показались синие руки, которые внезапно потянулись к самой девушке. Даниэла обомлела от страха, но, быстро придя в себя, вскочила на ноги и бросилась бежать куда глаза глядят. Липкий и такой неприятный страх окутал девушку со всех сторон. В голове было пусто, лишь одно слово, адресованное самой себе: "Беги!". Накатившая паника была такой сильной, что она совсем забыла посмотреть на свой компас. Она просто бежала, пока лёгкие не стали кричать от боли, а воздух перестал поступать в организм. В какой-то момент она всё же остановилась и осмотрелась по сторонам, но все деревья вокруг были похожими друг на друга, а табличек с надписями "Академия в этой стороне" не наблюдалось. Страх всё ещё был рядом, ступал за ней словно тень и не давал нормально мыслить. Сейчас Даниэла хотела лишь оказаться в теплой и безопасной постели в своей комнате. Солнце совсем скрылось за гущей листьев. Стало слишком темно, чтобы разглядеть хоть какую-то тропу. Даниэла судорожно стала оглядываться, но это никак не помогало, тогда она схватилась за свой компас. Он был её спасительным буем посреди шторма. Однако, заглянув в свой компас, Даниэла ужаснулась: стрелка, которая должна была показать ей верный путь, металась из стороны в сторону. Даниэла совсем потерялась и не знала, в какую сторону ей теперь идти. Компас был испорчен. Новая волна паники хотела захлестнуть её, но девушка сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь привести себя в порядок. Паниковать никак нельзя. Тут она вспомнила про телефон, который затерялся в её сумке. Наверняка она сможет дозвониться до Эйприл или Джованны и попросить помощи. Возможно, и онлайн-карты помогут ей найти путь домой. Гаджет затерялся среди всех этих растений. Даниэла никак не могла дотянуться до него, тогда она поспешила выбросить все эти травы, чтобы освободить сумку и найти телефон. Спасительный телефон наконец оказался у неё в руках и даже включился. Девушка поспешила набрать номер Эйприл. Пошёл первый гудок. Второй. Третий… Даниэла потеряла надежду, что она возьмёт трубку, и хотела уже сбросить, как вдруг раздалось знакомое и тёплое "Алло". — Эйприл! — взволнованно позвала её Даниэла и крепче схватилась за телефон. — Эйприл, помоги, пожалуйста, я, кажется, потерялась в лесу. Я неподалеку от озера и… Не успела Даниэла закончить свой рассказ, как Эйприл её поспешно перебила. — Что? Ты ходила к озеру? — Нет, я пришла к нему случайно, — поспешила Даниэла оправдаться и вернуть Эйприл к главной её задаче. — Прошу, попроси кого-то из профессоров прийти или ещё что-то, я не знаю. — Даниэла, — страшно-спокойный голос Эйприл навел холод на девушку. — Ты же знаешь, что туда ходить опасно. Если демоны тебя заметили, тебе не убежать. Эйприл говорила таким спокойным голосом, будто они обсуждали завтрашние занятия, а Даниэла не была в опасности. Все эти легенды об озере навели ещё больший страх на Даниэлу. — Эйприл, прекрати, — потребовала она, но подруга никак не умолкала. — Когда солнце исчезает, оставляя после себя лишь блёклый свет, граница между мирами становится ещё тоньше. Даниэла, демоны уже знают, что ты там. Молись, это всё, что остаётся. Даниэла отвела телефон от уха и заглянула в экран, чтобы убедиться, что она не позвонила в психушку. Эйприл говорила сумасшедшие вещи, Даниэла не хотела верить её словам. Когда она снова прислушалась к словам подруги, услышала вместо привычного девичьего голоса тревожный шёпот, который читал молитвы на неизвестном ей языке. — Эйприл! — Даниэла отчаянно пыталась привести обезумевшую подругу в чувства. — Прекрати! Слышишь, хватит! Эйприл! Но молитвы стали слышны ещё сильнее, будто их читали ей прямо в ухо. Даниэла поспешила сбросить трубку. Нужно дозвониться до Джо, она-то точно поможет ей. Тем временем вокруг стало ещё темнее. Блёклая луна совсем никак не помогала Даниэле. Её била крупная дрожь. Здравый смысл совсем покинул её, и она поверила во все легенды и сказки, которые знала. Слева от неё раздался женский смех. Даниэла тут же обернулась в эту сторону, но никого не увидела. Шорох повторился уже с другой стороны. Сердце замерло на секунду, а после пустилось в пляс. Дышать стало совсем тяжело, голова закружилась, а тело совсем не слушалось. Позади неё раздались шаги, девушка обернулась и смогла разглядеть смутный силуэт кого-то, но она не смогла распознать неизвестного из-за темноты. Тёмный, глубокий шепот дошёл до её ушей: — Беги, Дани, беги. И она побежала. Она уже не разбирала, где заканчивается реальность, а где начинаются её фантазии. Объяснения сейчас не нужны, сейчас нужно просто бежать. Половина растений выпала из открытой сумки, телефон выпал из рук, когда она чуть не споткнулась о корень дерева. Перед глазами совсем темно, а в ушах стоит звенящая тишина, которая перебивается её учащённым дыханием и всхлипами от страха. Убегая от тайн, которые хранила темнота, Даниэла не заметила небольшой овраг. Когда она его всё же заметила, было слишком поздно. Девушка оступилась, не смогла остановиться вовремя и покатилась кубарем вниз. Овраг оказался неглубоким, но Даниэла успела пораниться в нескольких местах. Высохшие корни деревьев торчали из-под земли, будто ждали, когда же она попадёт к ним, чтобы пустить её кровь. Падение было неприятным, из-за чего Даниэла не смогла поднять даже головы. О том, чтобы бежать дальше, речи и быть не могло. Всё тело ныло, царапины жгло, а в голове туман. Слегка приоткрыв глаза, она разглядела силуэт человека. Светлые, словно сама Луна, волосы являлись небрежным пятном в этом тёмном мире. Даниэла хотела сопротивляться и не дать незнакомцу (не важно, кто это) приблизиться к себе. Сколько бы сил она ни приложила, она не смогла даже поднять руку, лишь пальцы слегка дрогнули. Губы раскрылись в немом крике, но издать даже писк она не смогла. Этот некто приближался к ней, а она ничего не могла сделать. В какой-то момент в её сердце расцвело необычайное спокойствие, будто она уже смирилась с положением дел. Что ж, если ей сегодня суждено умереть, так тому и быть. Даниэла бросила попытки бороться, от них всё равно не было толку, и закрыла глаза. Она чувствовала холодное прикосновение к себе, чувствовала невесомость, когда её подняли. В лодыжке разгорелась адская боль, когда она попыталась подвигать ею. Ей больно… Очень. Одинокая слеза скатилась по щеке, а после Даниэла впала в сон. Организм сдался, решил укутать её в тёплый плед из сна и унести с собой в безопасное место, где не будет боли.***
Где-то неподалеку раздался женский стон. Стон, который был пропитан болью, отчаянием и темнотой. Вокруг лес. Солнце исчезло. Где-то вдалеке кричат птицы, кажется, и они просят о помощи. Им тоже больно. Темнота окутывает и пугает. Страх виноградной лозой лезет под кожу, колит и вызывает дрожь. Даниэла мечется из стороны в сторону, но выхода тут нет. Она лишь слышит чужие крики. Это место наполнено болью, страхами и запахом пыток, пропитано тем самым чувством, когда ты уже готов принять свою судьбу. Все эти звуки смешиваются и отдаются звоном в голове. Дышать становится совсем трудно. Воздух вязкий, застревает в горле и не доходит до легких. Перед глазами карусель из ночи, леса, криков и боли. — Хватит! — выкрикивает Даниэла в пустоту в попытке остановить это сумасшествие. Внезапно все звуки из мира исчезают. Карусель продолжает укачивать Даниэлу, перед глазами аж темнеет. Вдалеке появляется чей-то силуэт. Этот некто впитывает в себя весь окружающий их мир. Краски сгущаются, темнеют и совсем тускнеют. Радость, печаль, зависть, надежда - все чувства разом выключаются, и Даниэла падает на холодную, пропитанную ненавистью землю. Теплый голос появляется в этой темноте. Женский, такой мягкий и притягательный голос зовёт Даниэлу. Она внезапно ощущает вес своего тела. Конечности становятся холодными, но она их ощущает. Девушка с трудом открывает один глаз, за ним и второй. Во сне всё было таким лёгким, невесомым, но таким темным и пугающим. Реальный мир хоть и давит на неё, вызывая настоящую боль в теле, но он явно наполнен более нежными оттенками, чем сон. Даниэла с облегчением выдыхает, когда понимает, что приснившийся кошмар всего лишь кошмар и не более. — Даниэла? — раздается рядом с ней тот самый женский голос, и она узнает в нем Эйприл. Она едва приоткрывает глаза и через мутную пелену видит очертания лица Эйприл, которая нависла над ней с тревогой в глазах. — Очнулась. Джо, зови мисс Айзенберг. Даниэла с трудом поворачивает голову всего на градус правее, чтобы заметить исчезающую из поля зрения копну черных как смоль волос Джованны. — Ты нас напугала, — обратилась к ней Эйприл и прижала прохладную, такую нужную в данный момент, тряпку к её разгоряченному лбу. От ткани пахло травами, отчего Даниэлу немного затошнило. Веки оказались такими тяжёлыми, что она вновь закрыла глаза. Через секунду к её лбу прижимались чьи-то прохладные пальцы. Потом кто-то силой открыл её правое веко, да ещё и фонариком светил. Даниэла не разглядела силуэт сквозь яркий свет и готова была проклясть этого человека, кто посмел так ужасно поступить с ней. От яркого света глазам стало больно, и она поспешила зажмуриться, но упрямая рука продолжала открывать левый глаз. В какой-то момент Даниэла сдалась и позволила этому садисту снова ослепить её уже в другой глаз. Когда пытки закончились, девушка с трудом моргала. Весь мир стал ослепительно белым. Кажется, она ослепла. — С возвращением, — сказал незнакомый ей голос, и Даниэла попыталась сконцентрировать всё внимание на этом голосе. Перед ней нависла женщина со светлыми как солнце волосами, в таком же ослепительно белом халате медсестры и с большими очками на носу. Дружелюбная улыбка растянулась на её лице, а губы были накрашены в ярко-красный. Это красное пятно на белом фоне слишком сильно выделялось. Улыбка женщины была такой широкой, что Даниэла в моменте успела испугаться, не Джокер ли перед ней? Ещё пару раз моргнув, она наконец увидела более четкую картину мира: Эйприл сидела по левую руку у больничной койки, мисс Айзенберг, как догадалась Даниэла, нависла над ней, а позади мелькала высокая фигура Джо. — Воды… — прохрипела Даниэла, как только смогла разомкнуть губы. — Конечно, — мисс Айзенберг поспешила налить воды из графина, который находился на прикроватной тумбочке, и протянула стакан Даниэле. Тело потихоньку приходило в норму, и девушка могла более крепко схватиться за спасительную воду. Голова жутко болела, будто там поселился дятел, но уже не тошнило. — Как я вернулась? — задала вопрос Даниэла после того, как осушила второй бокал. — Бан был в лесу, — заговорила медсестра, присев на стул рядом. — Тебе повезло, что он оказался рядом и услышал тебя. — Но там, — начала было Даниэла, но осеклась. Как объяснить им странности, что произошли с ней в лесу? — Что-то было. Что-то схватило маленького зверька и унесло под воду. Потом… Потом мой компас сломался, я видела тени. Что это было? — Тени? — недоверчиво переспросила мисс Айзенберг и достала блокнот из кармана халата. — Скорее всего, у тебя были галлюцинации. — Что? — тихо прошептала Даниэла. Она никак не могла поверить, что все эти жуткие события в лесу были лишь плодом её собственного воображения. — Это не могут быть просто галлюцинации. Там было что-то иное. — Видишь ли, Даниэла, — мисс Айзенберг приблизилась к койке и протянула руку к Даниэле. — В лесу довольно много различных растений, но из-за того, что раньше местность была болотистой, там имеются и ядовитые растения. Одно из них обильно росло в том месте, где тебя нашли. Это растение выделяет ядовитые газы, которые как раз и способствуют некоторым галлюцинациям. — То есть все это было не взаправду? — Даниэла неуверенно взглянула на подруг, будто они могли дать точный ответ. — Даже наш с тобой разговор? Последние слова Даниэла произнесла, смотря на Эйприл. Она отчётливо помнила, как звонила подруге за помощью, но та отвечала очень странными фразами. — Какой разговор? — теперь пришла очередь Эйприл удивляться. — В тот вечер мне не поступал ни один звонок от тебя. Ты точно мне звонила? Тут Даниэла совсем потерялась в пространстве. Как такое возможно? Она точно помнила, как набирала номера подруг, слышала их голоса и отвечала им. Неужели ядовитый газ был способен на такое? Это никак не укладывалось в голове девушки. — Я помню, как набирала… — с каждым словом она стала говорить всё тише и тише, после и вовсе замолкла, не закончив свою мысль. — Тебе стоит отдохнуть, — медсестра встала со стула и понимающе положила руку на плечо Даниэлы. — Ректорат уже в курсе твоего положения, поэтому не беспокойся о занятиях. Сейчас тебе нужно выспаться и набраться сил. Зайду позже, уже с лекарствами. Даниэла не смогла произнести ни слова, лишь кивнула. Ей никак не верилось, что весь этот кошмар был просто обманом собственного разума. Жестоко, очень жестоко. — Давно я спала? — обратилась она к подругам, когда дверь за медсестрой закрылась. Джованна, которая всё это время пряталась позади, наконец подошла ближе и подарила Даниэле мягкую улыбку. — Дня четыре, — сообщила Джо и виновато улыбнулась, будто она была причиной её бед. — Сколько?! — Даниэла не поверила своим ушам. Неужели она так сильно ранена? Нет, она конечно чувствовала боль во всем теле, но надеялась, что это лишь мелкие царапины да гематомы. — Ты упала в овраг, приземление было не самым мягким, да ещё и отравление этим газом, — пояснила Эйприл и поспешила успокоить Даниэлу. — Никогда не любила природу. Девушка притворно сморщила нос и попыталась пошутить, чтобы развеять все страхи и переживания, нависшие над Даниэлой. И, признаться честно, это сработало. Даниэла глухо хихикнула на заявление Эйприл, но тут же схватилась за бок и зашипела от боли. — Осторожнее, — подскочила Джованна и осторожно помогла Даниэле лечь обратно. — Ты повредила ребро при падении. Повезло, что не перелом. — Этого ещё не хватало, — угрюмо буркнула Даниэла, и в ту же секунду её осенило. А где её сумка? Именно из-за этого октаниуса она и пошла в этот лес, который навлёк на неё все эти беды. Просто так потерять его она не могла, не простила бы самой себе. — Где? Где моя сумка? — наплевав на боль в теле, Даниэла стала оглядываться по сторонам в поисках сумки. — Эй, спокойно. Она тут, — Эйприл подскочила со стула так резко, что её рыжие локоны подпрыгнули и рассыпались по плечам. Увидев драгоценную сумку, Даниэла выдохнула с облегчением. — Октаниус внутри? — на всякий случай уточнила она и получила положительный кивок. — Ты лес решила ограбить? — спросила её Джованна. — Там столько разных растений. — Октаниус для миссис Цой, — Даниэла раздражённо закатила глаза, когда вспомнила лицо недоброжелательной библиотекарши. — Кстати, можете отдать его ей? — Мисс Цой? Она послала тебя в лес? — Эйприл сразу же вспылила, когда узнала подробности. Лицо исказилось от злости, брови нахмурились, а в глазах молнии засверкали. — Надо сообщить ректору, что она пыталась убить тебя. Посылать студента в лес, зная, что он кишит ядовитыми растениями? Да она с дуба рухнула! — Она не посылала меня туда просто так, — Даниэла поспешила успокоить подругу, пока та не открутила голову бедной Цой. — Я её упросила пустить меня в зал архивов. Она не хотела давать мне доступ к нужным книгам, так как те наверняка истончились со временем, поэтому я ей предложила помощь и согласилась добыть плод октаниуса. Даниэла сама не знала зачем, но она пыталась защитить библиотекаршу, пыталась отгородить её от праведного гнева Эйприл. — Всё равно это неправильно, — стояла на своем Эйприл, но гнев заметно поутих. — Она знала, насколько опасен лес. — Опасен, но ничто не мешает нам учиться и жить рядом с ним, — встала на защиту Джо. — Лес не сильно опасен, если вовремя уйти. И одной туда точно не стоит идти. Джованна посмотрела на Даниэлу со слегка осуждающим взглядом, будто винила её в том, что та ушла в лес, ничего не сказав им. Отчасти она была права. Даниэле стоило взять кого-то с собой, потому что она плохо знала местность. Сама же сглупила, сама же расплатилась, всё честно. — Обещаю, — устало выдохнула Даниэла. Она внезапно ощутила всю тяжесть этих дней, навалившихся на неё. — Больше в лес одна не пойду. Девушки обсуждали прошедшие дни ещё какое-то время, прежде чем Эйприл и Джованна отправились на последнее занятие. Даниэла с некой грустью проводила подруг, ведь теперь ей придётся скучать в кровати. Как оказалось, телефон не разбился ещё в лесу, когда она упала. Теперь он не включался. Ноутбук остался в общежитии, поэтому Даниэла добровольно сдалась в руки скуки. За небольшим окном она разглядела алеющий закат. В лазарете, где она и лежала, никого не было. Одинокий фонарь на её тумбе освещал сгущающийся мрак. Многочисленные койки пустовали, что, конечно же, радовало её. Пусть лучше она пролежит одна, скучая, нежели здесь будет много больных. Одна кровать всё же оказалась занята кем-то. Внимательно присмотревшись, Даниэла увидела знакомые черты лица. Этни. Та самая девушка, которая потеряла сознание после поцелуя с Чаном. Точно, он же её спас. Именно он оказался рядом с ней в лесу. Странно всё это выглядело. Даниэла нахмурилась сильнее и стала вытаскивать из памяти последние секунды в лесу перед тем, как она отключилась. Тогда кто-то точно был рядом, это точно не могло быть обычной галлюцинацией. Кто-то сказал ей бежать, она побежала, потом упала, и в последний момент кто-то подошёл. Она запомнила белые, словно свежий снег, волосы, но лица не разглядела. Был ли это Чан или обычная галлюцинация, ведь у парня были чёрного цвета волосы? Даниэла совсем запуталась. Голова разболелась ещё сильнее. В какой-то момент она сдалась и решила прислушаться к совету мисс Айзенберг и отдохнуть как следует. Страсти Чана и Этни могут подождать, сейчас Даниэла нуждалась в хорошем сне. Уже переступая порог царства Морфея, Даниэла вдруг осознала, что прошло четыре дня. Проект по древней истории Рима она должна была сдать ещё два дня назад… «Чёрт, всё это было зря?» — последняя мысль проскользнула в её голове, и она наконец уснула.
