Глава 2
31 августа 2025 г., 18:00
15 баллов… Даниэла не могла поверить своим глазам, когда получила листок со своими результатами по ботанике. Больше недели она отсутствовала на лекциях, но как только она вернулась к учебе, профессор Пилигрим тут же решил устроить проверочную работу, которую Даниэла благополучно провалила. Все вопросы были из прошедших лекций, на которых она, конечно же, отсутствовала. Иногда ей казалось, что профессор испытывает некую неприязнь к ней и специально вставляет палки в колеса.
Девушка скомкала лист с её работой, на которой красовалась отметка "15 из 100. Плохо!", и выбросила в мусорку.
— Ненавижу его! — злобно крикнула она, на что Джо испуганно дернулась. Девушка спокойно читала на своей кровати, но испугалась громкого негодования Даниэлы.
— Кого его?
— Пилигрима этого, — Даниэла схватила тетради, которые Эйприл любезно одолжила, чтобы Даниэла смогла переписать конспекты и наверстать упущенное. — Не успела я вернуться, как сразу же схватила плохую оценку.
— Он конечно вредный, но любит, когда ему помогают, — не отрываясь от книги, сказала Джо. Глаза Даниэлы тут же заблестели. — Можешь подойти к нему и предложить помощь взамен на улучшение оценки.
— Джо, ты золотце! — Даниэла тут же вскочила со стула и, подбежав к Джо, схватила ту за голову и оставила достаточно сильный поцелуй на макушке. Джованна явно не ожидала такой благодарности и сидела с изумлением на лице.
— Спасибо! — крикнула в дверях Даниэла и побежала к профессору. Джованна осталась сидеть с книгой на коленях.
Профессор Пилигрим действительно оказался очень сговорчивым. Конечно же, сначала он не желал и слушать непутевую, по его мнению, студентку, но как только он услышал о помощи, сразу же заулыбался.
— В оранжерее есть растение плиримус, которое стоит обрезать, чтобы сок лучше стекал, можешь заняться им, — поправив очки на носу, сообщил ей профессор. — Учти, ствол у него толстый, захвати нож или даже топор.
Кажется, профессора совсем не беспокоили правила безопасности в Академии. Даниэла не могла себе представить работу с этим жутким и надоедливым растением. Плиримус отличался от других растений своей уникальностью, ведь он рос сверху вниз. В оранжерее для него специально соорудили полки с почвой на потолке, которые помогли бы растению расти вниз. Ствол с нужным соком обрастал множеством слоев, которые защищали внутренний сок. Однако, если не убирать эти слои, сок переставал течь вниз и растение погибало. В попытке защиты, оно убивало само себя. "Иронично", - подумала Даниэла, пока волокла по полу за собой небольшой топорик. Садовник посчитал опасным вручать ей настоящий большой топор, поэтому отдал более маленькую версию орудия.
Оранжерея была достаточно просторной, чтобы там поместился настоящий слон. Стоило открыть дверь, ведущую внутрь, как в нос тут же ударил целый ворох разных запахов. В какой-то момент даже голова стала кружиться, но Даниэла поспешила отогнать мысли о побеге и уверенно направилась к ряду с плиримусом. Много разных растений были разделены по секциям, найти нужный не составило труда. Матовые стекла, из которых и состояли стены данного пространства, пропускали тусклый солнечный свет. Лампочек или же другого электричества не было, некоторые растения были восприимчивы к электромагнитным волнам.
Звук её шагов эхом отскакивал от стен. Здесь было слишком пусто, слишком тихо и слишком… Даниэла покачала головой, чтобы отгородить себя от нежелательных мыслей. Она пришла сюда с определенной целью и ничто не остановит её. Теперь она не верила всем этим сказкам, которые рассказывали студенты. После отравления ядовитым газом она упрямо отказывалась верить тому, что видит и чувствует. Но было ли всё обычной галлюцинацией тогда, в лесу, когда внутри неё проснулся настоящий животный страх?
Проверять свои догадки, снова вернувшись в лес, она не хотела. Её мать часто говорила: "Прошлое нужно оставить в прошлом", хотя сама жила в прошлом и не могла отпустить свои ошибки.
В ряду с плиримусом было около десяти крупных растений, которые ждали её. Ей стоило очистить от ненужных слоев всех этих гигантов. Остановившись около первого растения, Даниэла устало выдохнула и почти заныла вслух. Она готова была затопать ногами, как маленький ребенок, но взяла себя в руки и встала у первого плиримуса. Что ж, если после этого Пилигрим поставит ей 60 из 100, то она согласна помучиться пару часов.
***
Топор со свистом рассек воздух и вонзился острым концом прямо в ствол дерева. Кора была достаточно твердой, поэтому Даниэле пришлось приложить много сил, чтобы отломать кусок заросшего слоя. Отложив топор, она начала рукой отрывать кору. Под ней показался зелёный, более свежий слой дерева. Это был пятый плиримус, который она очищала. Осталось ровно столько же. Посмотрев назад, на проделанную работу и время, уте́кшее сквозь её пальцы, она вздохнула и снова покрыла профессора ругательствами. Она не знала, сколько часов провела за работой, но явно много. За окном успело потемнеть. Матовые стекла, которые горели ярким жёлтым светом, когда она только пришла, потеряли свои краски и стали темнеть. В оранжерее стало заметно прохладно, но Даниэла, которая трудилась в поте лица, не заметила изменений. Наоборот, ей даже было жарко, и она сняла кофту, в которой пришла, оставшись в белой маечке. За проведенное время здесь она заметно устала. Ей ужасно хотелось кушать, сделать хотя бы глоток воды и ударить этим самым топором по голове профессора. — Издеваться только можешь, старый хры́ч, — бормотала себе под нос Даниэла, отрывая очередной кусок от плиримуса. С каждым приближением к середине её руки намокали, пачкаясь в естественном соке растения. Ближние к середине стволы пропитывались этим соком, и когда Даниэла отрубала их, они брызгали своим соком на неё. Волосы на лбу взмокли от пота, в глазах ненависть, а на руках липкий, противный сок от растения. — Я порчу на тебя наведу, — Даниэла продолжала ругаться на него. — Проклятия обрушу, может, вообще сожгу твою оранжерею. — Думаешь, оно того стоит? — раздался позади неё мужской голос. Даниэла тут же покраснела и осторожно повернулась через плечо. Увидев Чана, она выдохнула. Будь это сам Пилигрим, никогда бы не исправил оценку и ставил бы самые низкие оценки на протяжении всех оставшихся лет ее обучения здесь. Чан был одет в более простую, отличную от официальной формы, одежду. Черная шелковая ткань его кофты облегала его фигуру, достойно подчёркивая его лучшие стороны. Джинсы цвета мокрого асфальта придавали ему более обычный вид, но выражение его лица осталось таким же невозмутимым. — Что ты здесь делаешь? — немного грубо спросила Даниэла. Она не готова была видеть здесь хоть кого-то. Она была зла, голодна и сильно раздражена, Чан здесь был некстати. — Пришел за соком плиримуса, — бесстрастно сообщил он и сел напротив неё. Даниэла никак не придала этому значения. Сейчас ей не было дела до Чана и его секретов. — Я не жалею о сказанном, — с нахмуренным лицом сообщила Даниэла, не отрываясь от своего дела. — Не беспокойся, я ему ничего не скажу, — усмехнувшись ответил он. Чан достал из кармана складной нож и начал резать кончик очищенного плиримуса. — Спасибо тебе, — гнев немного утих, и Даниэла вспомнила, что за эту неделю совсем не видела Чана, и не выдалось момента, чтобы отблагодарить его. Какие бы тайны он ни хранил, что бы он там ни делал с Этни, он спас ей жизнь. — За что? — Чан остановился и поднял на неё взгляд. На секунду Даниэла подумала, что смогла разглядеть в его глазах искру эмоций, которые никогда раньше не замечала в нем. Но эта искра удивления потухла так быстро, наверняка ей показалось. — Мне сказали, что ты помог мне. Нашел и вытащил из леса, — говорить такое почему-то было слегка смущающе. Злость на профессора смешалась со стеснением от взгляда Чана. — Повезло оказаться рядом, — безучастно отрезал Чан и вернулся к своему занятию. Повисла неловкая пауза. Даниэла продолжила свою работу, пытаясь не обращать внимание на Чана. Девушка замахнулась топором и, придерживая левой рукой слой дерева, начала отрубать его от основания. Любопытство взяло верх над ней, и она кинула быстрый взгляд на Чана. Парень, казалось, снова отгородился от неё, внимательно занимался своим делом, будто был здесь один. Внезапная острая боль пронзила основание указательного пальца. Даниэла быстро отдернула руку и зашипела от боли, когда осознала, что порезалась топором. Вот надо было ей заглядываться на Чана? Порез оказался достаточно глубоким, чтобы появилась красная полоса крови. Даниэла поспешила облизнуть рану, хотя бы чтобы боль ушла, но Чан перехватил её руку. Густые брови были нахмурены, из его идеальной прически, зачесанной назад, выпали пару темных прядей и прикрыли его глаза. Такие же длинные ресницы скрывали темноту, что скрывалась в его глазах, а сильные руки удерживали её за запястье. От неожиданности Даниэла даже забыла о боли в руке и уставилась на него с явным вопросительным взглядом. — Сок плиримуса ядовит, — сообщил он, всё так же удерживая её руку. — Хоть одна капля попадет в твой организм, и ты начнёшь мучиться от лихорадки. — Я не знала, что он ядовит, — Даниэла смутилась ещё больше. Меньше всего она хотела предстать глупой перед кем-то, а тут ещё и Чан. Наверняка она прослушала рассказ Пилигрима, когда он своим монотонным голосом рассказывал об этом растении. Тут Чан сделал совсем шокирующий Даниэлу жест. Он притянул её раненную руку ближе к себе и, не отрывая взгляда от неё, прижался губами к порезу. Мягкие, цвета лёгкого оттенка вишни, губы прижимались к её ладони, а его слегка шершавый и влажный язык ласково прошёлся по ране, вызывая целый табун мурашек по коже, которые дошли аж до мозга. — Что ты?… — Даниэла не знала, как объяснить его поступок и даже разучилась говорить от смущения. Выносить его взгляд было невозможно. Его глаза будто проникали глубоко в душу и выискивали что-то своё. Даниэла боялась, что он прочтет все её мысли, стоит посмотреть ему в глаза. Дыхание сбилось, а в душе эмоции смешались, образовав особый коктейль. Его пальцы сильно сжимали её запястье, и Даниэла догадывалась, что он заметил учащенное сердцебиение. — Яд опасен для женского пола, но на парней не действует, — сказал Чан, когда наконец отпустил руку Даниэлы, которая кажется успела окаменеть. — Тебе стоит скорее промыть руку, чтобы сок не проник в кровь через порез. После этого Чан закрыл крышку бутылки, в которую собрал сок плиримуса, встал и направился к выходу, будто ничего и не было. Даниэла ещё какое-то время не могла нормально дышать. Хорошо, что в оранжерее был приглушённый свет, иначе Чан увидел бы следы её яркого смущения на её щеках.***
Новая луна еле заметно светила на небе. Тусклый свет от лампочки уже начинал раздражать уставшие глаза. Джованна давно спала мирным сном позади Даниэлы, которая в эту самую секунду изучала конспекты по мифологии. Эйприл отсутствовала. Девушка надела свое лучшее платье, уложила плойкой рыжие волосы в красивую прическу, а на вопрос Даниэлы о том, куда она направляется, ответила, что идёт на свидание. Конечно же, явное проявление чувств в стенах академии было запрещено. Место предназначено для получения знаний, а не для интрижек, но когда это останавливало студентов от тайных встреч? Ветер тревожил листья деревьев, вызывая приятный шелест, который укутывал девушку в пелену сна. Глаза уже слипались и хотелось спать, голова стала необычайно тяжелой, но Даниэла упорно продолжала переписывать конспект. Предыдущие три темы не сильно заинтересовали студентку, но эта вызвала новую волну адреналина, что помогло немного очнуться. На этой лекции профессор снова вернулся к фигуре Лилит, матери демонов. Из общей книги по мифологии Даниэла знала, что та ушла из Эдема, отреклась от данных ей привилегий, но что дальше было, история умалчивала. В конспекте Эйприл она нашла записи, что Лилит, будучи проклятой, соблазняет мужчин и женщин, уводит их от верного пути. Чуть ниже Эйприл сделала пометку, что профессор в это не верит, у него другая теория. Его теория о деяниях Лилит заключается в следующем: лишённая всех возможностей на нормальную жизнь, Лилит спешит украсть это у обычных людей, будь то брак или счастье; иногда воровала младенцев, ведь свои умирали. Возможно, она порабощала людей затем, чтобы питаться жизненной энергией. Прочитав это, Даниэла угрюмо хмыкнула. Лилит является одной из самых сильных фигур в мифологии, разве ей сдались людские чувства и быт? Даниэла фыркнула на мнение учителя и не стала записывать это в свою тетрадь, а после поспешила упасть на мягкий матрас своей кровати. Этот день был длинным. Но даже во сне вечные тайны и неизвестность не давали ей покоя.***
Западная башня представляла собой лишь небольшую круглую комнату, оснащенную всеми нужными принадлежностями для астрономии. Небольшой телескоп располагался посередине, вокруг него стояли стеллажи со звёздными каталогами и письменные столы. Маленькая дверца позади телескопа открывала проход на балкон. Учителя и студенты не пользовались этой дверью, потому что балкон был слишком мал и опасен для использования. Но Даниэла не удержалась от соблазна выйти наружу, когда увидела восхитительный закат. Ей посчастливилось попасть в одну команду с Этни. Профессор разделил студентов по парам и дал задание. Даниэла думала, что наконец сможет выудить у девушки хоть какую-то информацию о том инциденте в библиотеке, но та упрямо молчала, прикрываясь тем, что не помнит об этом. Даниэла ещё какое-то время попыталась выяснить подробности, но по непонимающему лицу Этни поняла, что спрашивать бесполезно. Этни осталась внутри башни, записывая последние данные для их проекта, Даниэла же выбежала на балкон, чтобы запечатлеть уходящее солнце. Только оказавшись снаружи, она поняла, почему балконом никто не пользовался: во-первых, тут было слишком высоко, а железные перила едва доходили до бедер девушки, во-вторых, балкон был слишком узким, так что Даниэла не могла даже повернуться. Быстро сделав пару снимков, девушка уже готовилась вернуться в башню, как услышала мужской голос. Чуть приоткрытое окно давало возможность увидеть происходящее внутри. Это снова был Чан. Он о чем-то мило беседовал с Этни, а та снова флиртовала с ним. Даниэла посчитала её сумасшедшей. Неужели Этни настолько нравится Чан, что она готова простить ему тот случай с обмороком? Ведь он даже не соизволил помочь ей! Просто развернулся и ушел, оставив бедную девушку лежать на полу. Даниэла раздражённо выдохнула. Это вовсе не её дело. Если Этни желает и дальше флиртовать с Чаном, то пусть, она не станет мешать. Даниэла даже не успела никак отреагировать, как Чан вновь наклонился к Этни за поцелуем. Девушка охотно ответила на его поцелуй, прижалась к нему всем телом и выдохнула стон удовольствия. Смущение захлестнуло Даниэлу с головой. Ну вот, опять она становится свидетельницей их страсти. Даниэла хотела войти в помещение, но, кажется, придется подождать снаружи и желательно не привлекать к себе внимание. Чан тем временем прижал Этни к себе еще крепче. Большие, сильные руки обхватили девичье тело. Правая рука заскользила от талии выше, к груди. Звуки страсти наполнили помещение и дошли до ушей Даниэлы. Ей стоит отвернуться, но она была слишком смущена, чтобы пошевелиться. Чан дотронулся до груди Этни, провел пальцами по ней и направил руку выше, к шее. Его пальцы сомкнулись на её изящной и хрупкой шее. Произошедшее дальше совсем выбило воздух из Даниэлы. Чан сильно сжал шею Этни, будто удерживал её таким образом. Поцелуй больше не был страстным, он превратился в потребность. Но стоило Даниэле опустить глаза, как она готова была вскрикнуть от ужаса: конечности Этни начали скручиваться, будто у неё были судороги. Её мышцы сильно стали выступать на ногах и руках. Глаза широко раскрылись, сразу был виден страх. Чан делал что-то странное с ней, и Даниэла больше не могла на это смотреть. Конечности Этни совсем скрутились, и тогда Даниэла поняла, ей нужно остановить это. Конечно, было глупо вот так вот врываться в помещение, пытаясь защитить знакомую от такого опасного парня, как Чан. Но молча смотреть она не могла. — Хватит! — закричала она и схватила ближайшую линейку, стоящую на столе. — Отпусти её. Наблюдая за мучениями Этни, Даниэла не заметила изменения, произошедшие с Чаном. Перед ней стоял не обычный студент с темными, как ночь, волосами. Наоборот, его волосы оказались пепельно-белыми, будто все краски мира внезапно исчезли и покинули его организм. Зато глаза… Они светили красным, опасным и хищным светом. Его кожа на концах потемнела, а концы рук удлинились когтями. Перед ней был не человек. Даниэла не могла поверить своим собственным глазам. Она и раньше видела галлюцинации, но сейчас она четко ощущала связь с реальностью, ведь железная линейка впивалась в её ладонь. Всё это было правдой, не сон, не обман зрения и даже не галлюцинации. Но как? Даниэла не могла ответить. Она лишь стояла, направив линейку на Чана или как его лучше называть? — Ну и что ты здесь забыла, любопытная Дани? — ухмылка, которой он одарил её, вызывала стужу внутри нее. Он излучал опасность, и это было осязаемо. — Отпусти её, — твердым голосом повторила она. Она боится. Перед ней явно не человек, но убежать она не может, только не сейчас. Чан на удивление слушается и небрежно выбрасывает Этни на пол. Девушка вновь была без чувств. Красные, налитые кровью и опасностью глаза впились в Даниэлу. Между ними было приличное расстояние, но даже отсюда Даниэла видела трещины на его безупречно белой коже. С каждым его шагом ближе к ней эти трещины исчезали, словно пустыня во время дождя избавляется от своих полигональных трещин. — Не подходи! — поздно вскрикнула Даниэла. Её реакция замедлилась, когда она, пребывая в шоке, засмотрелась на его изменившееся тело. Чан оказался рядом с ней слишком быстро. Он схватил её за горло точно так же, как и пару минут назад держал Этни, и с силой прижал её к задней стене. Делал он это не слишком аккуратно, из-за чего голова девушки ударилась о стену. Дышать сразу стало сложнее. Темные конечности рук сжимали её шею, перекрывая воздух, острые коготки слегка впивались в кожу, вызывая дискомфорт. Телом он прижал её к стене, отрезая пути отступления. Линейка выпала из рук, когда она ударилась о стену. — Пусти меня! — Даниэла брыкалась изо всех сил, но толку было ноль. Чан лишь насмехался над её жалкими попытками освободиться. — Тише, Дани, — проговорил он, заглядывая ей в глаза. — Не стоило тебе появляться тут. Не хочу тебя убивать. — Ты убил Этни? — глупо, но Даниэла беспокоилась о жизни другой, хотя стоило подумать о себе, ведь ей прямо угрожают. — Этни жива и всё забудет, а вот ты нет. Я должен убить свидетеля, — Чан говорил таким обычным голосом, будто вещал о будничных новостях. Даниэла совсем затаила дыхание. — Не надо, я никому не скажу, — взмолилась она, пребывая в страхе. Она не знает, что за черт происходит, но точно знает, что она еще хочет жить. — Конечно, ты никому не скажешь, — на лице парня расцвела жестокая улыбка, предвещая её скорую гибель. Чан приблизился к ней и провел носом по шее. — Даже жаль тебя убивать. Мне нравится вкус твоего страха. Он сумасшедший. Других вариантов нет. Девушка упорно пыталась придумать способ выжить, но в голову ничего не приходило. Страх полностью наполнил её, от головы до пят. В мыслях только мольбы о помощи, но никто не услышит. Чан тем временем провел носом по основанию шеи, поднялся выше к уху и явно наслаждался чем-то осязаемым только ему. — Я буду молчать, клянусь, — страх настолько поглотил её, что не осталось сил говорить громким голосом. Даниэла шептала ему, клялась в молчании, но услышал ли он? — Знаю, ты будешь молчать, — он наконец отстранился от неё. — Я ещё не наигрался с тобой. Голодный взгляд впивался в кожу, пожирал и просил большего. Даниэла не знала, на что подписалась, но точно знала, что теперь её жизнь не будет такой же спокойной, какой была раньше.***
— Эй, — протянула Эйприл, махая вилкой перед лицом Даниэлы. — Ты в порядке? Девушки сидели в общей столовой во время ужина. Даниэла сидела в помещении, полном людей, но к их числу себя не относила. После случившегося она чувствовала себя сломленной. Мир теперь казался ей совсем другим. Рой мерзких тараканов грыз мозг со словами: "А что, если и она монстр?". С таким подозрением Даниэла осматривала каждого встречного. В голове не укладывалось, как это вообще может быть правдой. — Да, просто устала, — соврала она, пока Эйприл прожигала её взглядом. — Джо говорила, что ты ночь напролет писала конспекты, — казалось, Эйприл поверила её словам. Девушка продолжила есть свой ужин, не смотря так внимательно на Даниэлу. — Кстати, где она? — разговаривать о своем состоянии Даниэла не хотела, поэтому попыталась сменить тему. — Она ещё днём уехала в город, — ответила Эйприл, а потом резко сузила глаза. — Так, не пытайся поменять тему, я же знаю, что проблема не только в усталости. Как-никак Эйприл училась на журналиста и лучше всех знала, когда люди лгут. — Какие ещё слухи ходят о Бане? — в лоб задала вопрос Даниэла. Скрывать смысла нет, подруга всё равно докопается и узнает причину ее тревожного состояния. — Так вот кто занимает все твои мысли, — заговорщически улыбнулась Эйприл. Её губы растянулись в улыбке, как из фильма "Оно". — Я серьезно спрашиваю, — попыталась Даниэла спустить подругу на землю, пока та не придумала сюжет их несуществующего романа. Если раньше её и влекло к Чану, то сейчас она испытывает лишь страх. — А я тоже серьезно, — Эйприл вновь дурачилась. Девушка за секунду сделала серьезное лицо, но после незаметно подмигнула. — Интересует наш загадочный Мистер Бан? Тогда слушай внимательно… Даниэла инстинктивно подвинулась ближе, ведь Эйприл внезапно стала вести себя скрытно: наклонилась ближе, оглянулась по сторонам и начала шептать. — Основные слухи о нем ты слышала, — начала Эйприл, и в голове Даниэлы сразу же вспыхнули картинки сегодняшнего дня. — Но есть ещё другие. Кто-то утверждает, что он вампир. Он якобы живёт вечность и вообще не стареет. — С чего такие выводы? — нахмурилась Даниэла, ведь не до конца понимала суть. — Академия очень старая, и кто-то сказал, что видел Чана на фотографии, которая была сделана первой со времён открытия Академии. Тонкий слой мурашек прошёлся по спине Даниэлы после услышанного. С кем она связалась? Что за существо, способное поглощать, пугать и, возможно, даже убивать? — А ты знала, что некоторые верят в существование демонов внутри Академии? — продолжила Эйприл. — Ходят слухи, что Академия была построена демонами, но в последствии потеряла свою мощь и стала обычной академией. — Демонами? — Даниэла сморщила свой нос и уставилась на подругу. — Зачем демонам понадобилась Академия тут, на земле? У них же вроде свой ад есть. — Сама не знаю, — пожала плечами Эйприл. — Поэтому и не верю.***
В зал с наградами редко кто заходит. Обычно это помещение используется как личный музей Академии. Небольшой слой пыли успел покрыть тумбы и столы, на которых располагались различные медали, статуэтки и сертификаты. На стенах в рамках висели фотографии, некоторые даже успели выцвести. Толстый ворсистый ковер поглощал шаги Даниэлы, которая бродила в этом зале как завороженная уже несколько минут. Ей приятно было окунуться в прошлое Академии, хоть и цель её визита была совсем иной. На некоторых фотографиях директора Академии пожимали руки своим партнерам, на других – хвастались достижениями своих студентов, а где-то был запечатлен момент открытия новых факультетов и кабинетов. — Вам что-то подсказать? — за спиной девушки появилась высокая женщина лет сорока. От неожиданности Даниэла подскочила. — Я просто хотела немного узнать об Академии, — с милой улыбкой соврала Даниэла. Женщина, стоявшая в дверях, улыбнулась, но улыбка не дошла до её глаз, радость не тронула её душу. — Что конкретно желаете узнать? — Было бы неплохо взглянуть на фотографии или, может, альбом есть? — Даниэла не знала, о какой фотографии говорила Эйприл, когда рассказывала ей слухи, поэтому решила посмотреть все имеющиеся фотографии. В глубине души она надеялась, что их будет не так много. — У нас есть альбом с выпускниками, — с такой же фальшивой улыбкой продолжила женщина. — Там, конечно, не все выпускники, а лишь часть, но, думаю, он придется вам по душе. Женщина окинула Даниэлу оценивающим взглядом. Её неприятный липкий взгляд скользнул от шоколадных волос до носков её туфель. — Да, было бы чудесно, — слишком высоким голосом пролепетала она. Женщина грациозно двинулась к стеллажам. Про себя Даниэла отметила, что странная особа была достаточно элегантной. Но даже если она и изящна, это не избавляло её от ядовитости на лице. Открыв нижнюю полку, женщина стала искать нужный ей альбом среди множества других документов, которые, скорее всего, уже недействительны. — Вот, — протянула она пыльный, слегка потрепанный альбом. — Если нужна будет помощь, зовите. Даниэла с трепетом прижала альбом к себе. Женщину, направившуюся в глубь зала, она проводила мягкой улыбкой. Даниэла решила устроиться на полу под большим окном около светильника. Направив свет в нужную сторону, она принялась рассматривать фотографии. Академия была и вправду очень древней. На первых фотографиях были изображены юноши в давно устаревших одеяниях. Фотографии были нечеткими, и лиц было плохо видно, но это не помешало Даниэле разглядеть радость в глазах выпускников. Девушка внимательно изучала каждое фото в поисках нужного лица. Она рассмотрела уже тринадцатое фото и до сих пор не увидела никого с лицом Чана. Возможно, она ошибалась, веря этим слухам, но она верила самой себе. Верила своим глазам, ушам, ощущениям. Она знала, что Чан — не просто человек, и она поставила себе цель выяснить всё о нем. Он грозился убить её, а значит, ей нужно быть осторожной с ним. Если она хочет выжить, нужно изучить своего противника. Без знаний в бою ты никто. Вот оно! Даниэла уже готовилась перелистнуть фотографию преподавателей, как вдруг заметила знакомые черты лица в одном профессоре. Даниэла снова не верила глазам, но, присмотревшись внимательнее, поняла: мужчина в черном фраке, стоящий рядом с остальными профессорами, и был Чаном. Невозможно было спутать его острые скулы, пухлые губы и нос. А глаза… Глаза тут были совсем другие. В них виднелось счастье, в них еще была жизнь. Но что он забыл среди преподавателей? Даниэла надеялась найти его среди студентов, но никак не среди учителей. К сожалению, никаких подписей к этой фотографии не прилагалось. Даниэла тихо вырвала страницу с той фотографией и спрятала её в карман, чтобы одна из завучей не заметила пропажу. Альбом ничего более не рассказал ей, и Даниэла поспешила вернуться в свою комнату. В голове был только один вопрос: "Что за прошлое ты скрываешь?"***
С того самого дня, как Даниэла узрела истинную сущность Чана, он глаз не сводил с неё. Чан предпочитал скрывать правду, чтобы иметь возможность питаться чужими эмоциями. Даниэла представляла угрозу его тайне, но, чувствуя её страх, он точно мог сказать: сейчас она точно никому ничего не скажет. За все эти столетия своего бессмертия он успел поглотить много душ, и забрать ещё одну не было бы проблемой. Вот только что-то останавливало его от этой затеи, а именно вкус её эмоций и чувств. Они отличались от тех привычных вкусов, которые он забирал у других людей. Он чувствовал её эмоции ярче, насыщеннее, словно в мире давно утраченных красок она заиграла ярким пятном надежды. Чан не знал причину этих изменений, но ему нравилось пугать девушку. Её страх имел приятный карамельный привкус, а когда он смешивался со стеснением или же злостью, то обретал совсем иные оттенки. Впервые ему хотелось не забрать и поглотить эти эмоции, а наоборот, хотелось дальше наслаждаться ими. Ему не хотелось присваивать эти чувства себе, хотелось ощущать их именно от неё. Чан не помнил, как получил своё бессмертие и такой искалеченный дар пожирателя чувств, но точно знал, что до этого жизнь явно была ярче. Он не видел мир в привычных обычным людям тонах. Многие могли радоваться первым лучам солнца весной, когда весеннее тепло нагревало кожу, могли задыхаться от боли, когда теряли близкого им человека, или же просто наслаждаться спокойствием дома. Но Чан не мог. Его мир был тусклым, однотонным и лишенным всяких эмоций. Лишь иногда он мог вновь вернуться в этот мир как нормальный человек, но и то на это требовались жертвы. Высасывая эмоции других, он присваивал их себе. Он мог снова чувствовать злость, радость, печаль, отвращение, удивление, ревность и другие эмоции, но длилось это не так долго. Эффект исчезал так же быстро, как и появлялся. Его жизнь состояла из череды чёрно-белых полос, украденных чувств и пустоты от утраты своих. Но в монотонность этих дней ворвалась Даниэла с необычным вкусом эмоций. Чану хотелось поиграть с ней, прежде чем он лишит её эмоций. Полученные эмоции от той девчонки Этни подкрепили его азарт. Чан внимательно наблюдал за своей жертвой, которая сидела от него в пределах двух метров. Профессор, который явно не был подготовлен к паре, рассказывал что-то с заметной нервозностью. Его нервозность ощущалась отвратным гнилостным вкусом. Чану хотелось блевать от этого вкуса, поэтому он сосредоточился на своей новой жертве. Даниэла сидела одна и иногда делала заметки в тетради, когда считала нужным. Чан сосредоточил на ней всё своё внимание. Пустота карих глаз устремилась на неё. И конечно же, она почувствовала это. Чуть робко, но она обернулась и встретилась взглядом с ним. Чан не отводил глаз, наоборот, уверенно прожигал девушку взглядом. Это дало желаемый результат, и Даниэла отвернулась в смущении вперемешку со страхом. Еле заметная улыбка расплылась на его лице, когда он полной грудью вдохнул запах женьшеня с карамелью. Ему бы хотелось ещё поиграться с ней, но, к сожалению, прозвенел звонок, оповещающий об окончании пары. Даниэла собирала вещи в спешке. Её тревожность была заметна даже остальным студентам. Она выбежала из кабинета и поспешила уйти подальше от Чана. Он покачал головой и усмехнулся. — Беги, Дани, беги, пока можешь, — тихо сказал он, хотя она его не услышала. Игра только началась. А Чан — голодный хищник, желающий полакомиться своей дичью.
