Big in Umag

      Время в отсутствии Яна тянулось бесконечно. Марко, успевший выспаться во время ленивого дня восстановления, блуждал тенью по пустому дому, не находя себе места. Для чтения не было нужной концентрации, рабочие дела с клиентами были улажены, разжижать мозг быстрым контентом не хотелось. Бошняк был готов лезть на стену от скуки и прятаться под одеялом в волнении за напарника, смело отправившегося прямо в логово Охотников. Детские пугалки да страшилки родителей «Вот отдадим тебя Охотникам, они твой дар быстро усмирят» прошивали сознание будто портновские иглы.       Марко нашёл успокоение на кухне. Было что-то медитативное в медленном процессе готовки, даже в таких грязных стадиях, как мытьё и чистка овощей. Руки механически двигались, а голова была забита лишь размышленияи о следующих этапах рецепта. В итоге ему удалось разгрузиться и увлечься. А потому он, погружённый в размышления, резко дёрнулся, когда хлопнула входная дверь.       — Не спишь? — раздался голос Яна.       — Я на кухне, — крикнул в ответ Марко и потянулся за полотенцем, чтобы утереться.       Розмановски зашёл на кухню и сел на табурет, устало подпирая рукой голову.       — Ты один?       — Было неудобно приглашать на чай Марко, — Ян смутился от мыслей о таком варианте развития вечера. Бошняк сощурился.       — Нет. Я думал, что ты исполнишь предначертанное, и привезешь Охотника, чтобы он этой ночью согрел тебе постель.       Ян некоторое время смотрел на него непонимающим взглядом. Но после его брови дернулись, а в глазах промелькнуло осознание. Шутка дошла до адресата.       — Тьфу на тебя.       Марко кивнул на плиту.       — Иди мой руки, поедим, и ты всё расскажешь.       — Ты готовил? Что за акт неслыханной доброты? — Ян недоверчиво посмотрел на него.       — Это разовая акция, не обольщайся. Просто, — Марко замялся, но выдавил из себя: — волновался за тебя, не смог сидеть без дела.       Ян кивнул на его ответ и отлучился. Зашумела вода в ванной. Марко с наслаждением выдохнул. В Загребе он не замечал, чтобы был так привязан к Яну, но здесь, в Умаге, где всё было чужим, непонятым и непонятным, казалось не принимающим их, его тянуло к кому-то знакомому, родному. Тем более, что Марко понимал: ему не под силу трезво оценить реальность угрозы от Охотников, поэтому и ждал Яна. Для информации, для разговора, для контакта душ.       Розмановски сел за стол и начал стягивать свои кольца, прокручивая некоторые, которые туже сидели на мокрых фалангах.       Марко положил им обоим по рыбному стейку, пару ложек мелких зернышек птитима и несколько горстей зелёного салата.       Ян громко вздохнул и взялся за вилку.       — Я не разговаривал с главным. С ним беседовал Марко. Я остался ждать среди четверых Охотников. Один, думаю, там бы и врезал мне, не будь рядом никого, кто бы смог его сдержать. Другой был безучастный к нашему разговору. Двое других… обычные такие мужики, добродушные, с юмором, так и не скажешь, что к Охотникам принадлежат.       — Они знают про грибанцияши? — Марко ощутил, как спала тяжесть с сердца. Ян не озвучил вероятность угрозы, возможно, если они быстро закончат с поисками и не попадут под прицел клана, то смогут спокойно вернуться в Загреб.       — Знают, но с книгой не помогут, — Ян увлечённо ковырял вилкой мягкое мясо рыбы. — По словам Секуля точное расположение неизвестно. Но мы в нужном месте, она где-то в окрестностях.       — А Марко?       — Пуришич. Он будет помогать. Не знаю, правда, зачем ему это. Допускаю, что Секуль приказал ему держать нас под контролем. У них какие-то непонятные отношения, Марко явно под чужим влиянием. Дьявол, властная личность, как ты и раскладывал на картах. Но нам есть выгода от их общения: Секуль пришлёт ему имена людей, чьи предки могли быть посвящены в тайну грибанцияши. А он перешлёт нам.       Марко помешивал вилкой птитим, размышляя.       — Каковы наши следующие шаги?       — Я завтра поеду в город и подам запросы в архив и в Управление по нужным нам людям. А ты в это время приготовишь вещи для поездки на пляж.       — Прости, мне показалось, ты сказал «на пляж», — Бошняк склонил голову, мало понимая, о чём речь.       — Именно, на пляж. Марко пригласил. У нас сейчас будет несколько дней, пока нам будут готовить ответы на запросы, так что мы можем со спокойной совестью съездить на денёк на море. Как к этому относишься?       Марко задумался. Идея была хорошая — вторые сутки сидеть дома было невыносимо.       — Неожиданное предложение, — заулыбался Марко. — Но допустим, я за.       — Плавки есть? — хитро улыбнулся Ян.       — Конечно. Я же знал, что поеду в курортный город, — притворно обиделся Бошняк. Ян растянул губы в кислой ухмылке.       — А я не брал. Завтра в городе куплю. Скажешь, что ещё взять. И, — щелкнул пальцами Ян, вспоминая, — с нами может поехать Мартин, брат Марко.       — Это который передал мне вербену? — уточнил Марко.       — Который был тогда в магазине.       — Вот как, — задумчиво протянул Марко. — Местные покажут нам море и пляж. Звучит неплохо. Как тебе Марко?       Ян забегал глазами и покраснел щеками. Для Бошняка всё было понятно и без слов.       — Он хороший. Думаю, что надёжный. Но в тоже время эмоциональный и чувствительный.       — Всё, понял, не продолжай, — замахал руками Марко. — Он сошёл из твоих запросов в карте желаний. Хочешь, сделаю на вас с ним расклад?       Ян покачал головой:       — Не стоит. К чему узнавать будущее, раз бессмысленно что-то начинать в настоящем? Всё равно мы скоро уедем в Загреб.       Марко кивнул, понимая, о чём говорил и о чём вздыхал Ян.       Утро был долгим и размеренным. Их пребывание в Умаге всё больше ощущалось внеплановым отпуском, который хорошо оплатили. Марко это не смущало, он справедливо считал, что приехать сюда уже было достаточно хлопотно и достойно оплаты. Впрочем, Умаг был не настолько плох, как он себе рисовал в воображении. Даже та жуткая ночь, воспоминания о которой были обрывочны, и то не пугала. От мыслей о странном сне, в котором он обнажённым лежал в полумраке в одной постели с медведем, становилось смешно и немного стыдно. Ну что за аморальные наклонности?       Ян наспех позавтракал, захватил папку с документами и уехал в город. Марко неспешно собирал вещи на пляж и небольшой перекус для четверых. Они планировали остаться там до вечера и хорошо провести время с новыми знакомыми, к которым Марко не ощущал злобы и подозрения.       Скрутка вербены многозначительно смотрела на него с тумбы, обещая скорые ответы на его вопросы.       Ян вернулся через пару часов вместе с Марко. Бошняк с прищуром смотрел на мужчину, которого не ожидал увидеть, выходящим из машины с Яном.       — Мы списались, и я его подобрал в городе, — пояснил Ян.       — Вы уже втихую переписываетесь? Какая прелесть, — с многозначительной ухмылкой прокомментировал Марко.       — Так всем было удобней, — буркнул Розмановски и ушел перекладывать покупки.       — Мартин позже к нам подъедет, у него ещё несколько дел. Но он просил передать тебе это, — Марко протянул небольшой сверток. Бошняк принял из его рук, догадываясь, что там по торчащим из бумаги стеблям с зазубринками.       — Полынь, — тихо сказал Бошняк, поднося сверток к своему носу, чтобы убедиться в своей догадке. Её запах был ему хорошо знаком. Скрутки с полынью он часто использовал, когда чистил новые колоды и неожиданные подарки от сглаза и враждебных помыслов. — Почему он сам не отдал? — чем больше Мартин игнорировал его, тем больше эта личность интриговала. Бошняку давно не дарили цветы, а рабочие скрутки трав и подавно.       — Спроси сам. Он торопился по делам, мы с утра почти не разговаривали, — развёл руками Марко и крикнул в квартиру: — Ян, я вам сбор принёс. Где оставить?       — На кухонной тумбе, пожалуйста, — крикнул Ян из своей комнаты. — Марко, помоги.       Бошняк провёл Марко на кухню и подал стеклянную банку с крышкой, чтобы пересыпать из холщового мешочка сухие травы.       — Твой настой помог мне, — нашёлся с благодарностью Бошняк. Марко кивнул, скромно улыбаясь.       — Мой дар должен приносить людям пользу.       — Но Охотники так не считают? — Ян рассказывал, что Марко был как-то связан с главой их клана. Бошняку захотелось потыкать в него неудобным вопросом. Тот покачал головой и скрутил пустой мешочек, убирая со столешницы.       — Они правы. Любая трава, даже самая целебная, может обернуться ядом в неумелых руках или у человека со злым умыслом. Простые люди всегда рискуют, обращаясь к одарённым, — сухо ответил Марко, отстраненно глядя в одну точку. Бошняк нахмурился:       — Ты веришь в этот дурацкий стереотип? Дескать, одаренные только и делают, что приносят несчастья обычным людям, а то и вовсе убивают их? Почему, если это глупость?       — Потому что я всё это делал, — отрезал Марко и отвлёкся на подошедшего солнечного Яна, замолчав. Бошняк ощутил в чужих словах холод, которой пробрал до кожи. Он решил оставить их наедине, чтобы Розмановски попытался отогреть их гостя.       Через десять суетливых минут они сели в машину. Яну и правда удалось сгладить переживания Марко — мужчина устроился на заднем сидении более умиротворенный, чем был в беседе с Бошняком. Возможно, не стоило заводить разговор про Охотников — рассудил Бошняк, устраиваясь рядом с Яном.       — Будешь нашим навигатором? — Ян был в приподнятом настроении, но это не раздражало. Его света хватило бы на всех них. Бошняк молча листал ленту в телефоне, Марко тихо оставлял комментарии по пути.       — Марко, покажешь, где нашёл нашего гадателя? — Ян сжал руль и посмотрел в зеркало заднего вида на него. Пуришич молчал. И лишь через несколько секунд заговорил:       — Это было в другой стороне.       Бошняк нахмурился:       — Ян, не стоит, не сегодня. Мы же не завтра уезжаем в Загреб, верно? Вот потом и разберемся с тем случаем.       — Ты многое помнишь о той ночи? — спросил Марко. В его голосе не было волнения, лишь интерес. Это успокаивало Бошняка, поэтому он честно ответил:       — Только неясные образы. Полагаю, подсознание от стресса шалило, — беспечно ответил Бошняк. Спросить, что ли, все ли медведи в умагских лесах такие дружелюбные, или это ему так повезло?       На этом они замолчали. Ян, не выдержав долгой тишины, начал щебетать, вспоминая забавные случаи из работы, припомнил пару занятных историй про знакомую старушку-травницу, которая жила по соседству с его родительским домом. На фоне тихо играло радио, в форточку порывался свежий ветер, солнце ласково светило — после полудня прошло несколько часов, невыносимая жара спала, можно было с наслаждением существовать. Бошняк, жмурясь, слушал тихий разговор Яна с Марко. Наверное, это и был проблеск счастья в его жизни. Когда рабочая проблема висела грузом, но у него была поддержка и вера в то, что они справятся. Когда на его счету лежала пятизначная сумма, и он мог спокойно оплатить аренду квартиры на полгода вперед и даже позволить себе небольшое путешествие. Когда они мчали на море и могли позволить себе пробыть там, сколь их душам было угодно.       — Ты куда пропал? — Ян осторожно тронул его за руку. От прикосновения Бошняк вернулся из задумчивости. — Мы обсуждали пластинки, которые я купил. Ты же тоже их слушал, что скажешь? — Розмановски смотрел на дорогу, но обращался к нему, не давал отстраниться от компании.       — Так, ну… — Бошняк задумался над ответом. Он не приравнивал себя к музыкальным знатокам, которыми были Ян и Марко, работающий в музыкальном магазине, — Под ту музыку хорошо сидеть и отдыхать, общаться компанией или размышлять о своём в одиночестве, — формулировка фразы показалась ему глупой и наивной, но Ян только широко улыбнулся от полученного ответа.       — Марко, у тебя получилось верно подобрать сборник! Я именно это настроение и хотел получить. Видишь, и Бошняк его ощутил, — Розмановски светился от воодушевления. Бошняка тянуло поговорить с ним о деле, его продвижении и успехе, но он не хотел заводить разговор о заказе, пока они были не одни. Пусть Марко и был посвящен в задание, но Ян не исключал его связи с главой Охотников. Умагские связи казались хаотичным клубком, который, по правде, и не хотелось распутывать, легче было обойти.       — Можешь припарковаться здесь, — Марко подался вперёд, показываясь в проеме между сидений, чтобы показать рукой нужное направление.       — Приехали, — вскоре объявил Ян, глуша мотор. Они втроём вышли из машины и приступили разгружать сумки, устраиваясь на песке около воды.       Место, которое им показал Пуришич, было живописным, как на туристической открытке. Мягкий нагретый песок растекался под ногами, которые утопали в нём, запах моря отдавался соленым привкусом на языке. Где-то высоко в небе галдели чайки, а издалека раздавались отголоски гомона человеческой толпы. Но и он не напрягал, скорей давал ощущение, что люди поблизости, но не настолько, чтобы утомлять своим присутствием.       — Когда приедет твой брат? — Бошняк растянулся на своём покрывале на животе, болтая ногами, и смотрел на Марко, который сидел напротив и складывал футболку с шортами. Тот хитро заулыбался.       — Что, успел соскучиться?       — Хочу у него про гербарий спросить, — скучающе протянул Бошняк, пытаясь скрыть волнение в голосе. Чёрт побери, на самом деле ему очень хотелось увидеть Мартина, чтобы разобраться во всей ситуации. Так и получалось, что он впервые настолько предвкушал встречу с незнакомцем.       — Если бы я знал об этом, обязательно сказал бы ему поторопиться. Он не очень любит людные места, старается минимизировать человеческое общество.       — Но здесь же нет людей, кроме нас, — Ян недоумевал, устраиваясь на своем покрывале. Бошняк с беспокойством смотрел на светлые пятна витилиго на его руках. До этого Ян прятал их под одеждой и замазывал плотным слоем тонального крема, а теперь открывал под прямые солнечные лучи. Наверное, это было не очень полезно, хотя Ян в Загребе ходил на процедуру ультрафиолетового облучения в клинику, дескать, это могло бы помочь. Удивительней было то, что Розмановски, относившийся с трепетом к своему изъяну, не стеснялся показаться перед малознакомыми мужчинами в таком уязвимом виде. Марко восхитился и призадумался: смог бы он так?       — Намазать? — Ян достал из сумки тюбик защитного крема. Бошняк кивнул, сложил руки по швам и опустил ноги на покрывало, чтобы у Яна был доступ ко всей площади кожи. Прикосновения Яна были аккуратными, он втирал плотную массу легкими круговыми движениями.       — Когда надоест носиться по кладбищам, переучись на массажиста, будешь иметь успех, — Бошняк мурлыкнул, расслабившись.       — Зараза, — фыркнул Ян. — Я закрою агентство только с тобой. Внутри офиса, — он легонько шлёпнул Марко по бедру и переключился на второго Марко: — Теперь тебя?       — Только если без последней части, — было забавно наблюдать за тем, как Марко, такой взрослый и собранный, терялся от внимания к себе от игривого Яна. Бошняк не узнавал своего друга: обычно задумчивый и сдержанный он представал совсем другим человеком. Уж ли не присутствие Пуришича его изменило? Бошняк прикусил язык от зреющей догадки. Кое-кто решил заняться своей личной жизнью? Кажется, вечером их ждёт долгий, но интересный разговор.       Ян тихо напевал себе под нос, занимаясь плечами Пуришича, растирая крем ниже по лопаткам и позвоночнику. Марко вскользь пробежался взглядом по загорелому крепкому мужскому телу. Марко Пуришич, бесспорно, был недурно сложен. Его тело не было идеальным, но явно ощущало на себе спортивные нагрузки.       В этот самый момент около их машины припарковался белый внедорожник.       — Смотрю, я вовремя, — ехидно улыбаясь, к ним подошёл Мартин. На плече он нёс небольшой рюкзак, а в руке — компактную сумку-холодильник.       — О, ты всё же снял штаны? А я думал, что ты только грозишься, — он повернулся к Бошняку. Марко до боли сильно сжал челюсть, от негодования не найдя культурных слов. Помощь пришла со стороны второго Пуришича:       — Завались, придурок. Марко, покажи ему фак, он поймёт и отвяжется.       Бошняк с удовольствием последовал совету, ощущая мальчишечий задор. Мартин и, правда, рассмеялся и устроился рядом с братом.       — Холодные напитки, джентльмены, — громко объявил он и открыл холодильник. Они разобрали холодные банки колы и безалкогольного пива, чтобы охладиться и настроиться на приятный день.       Потекла размеренная беседа. Ян распрашивал их про Умаг, рассказывал о себе, о Загребе, о них с Бошняком, который изредка вставлял свои комментарии по ходу рассказа. Марко Пуришич был более вовлечён в разговор, чем Мартин, который больше слушал, но иногда делился своими размышлениями по теме беседы.       — Я думаю, стоит проверить воду. Народ, вы как, пойдёте купаться? –через некоторое время Марко Пуришич встал с покрывала и размялся, выжидательно глядя на компанию.       — Нет, я пас, — отмахнулся Мартин, Ян кивнул:       — Я за. Марко, пойдёшь искупнуться? — Ян обернулся к Бошняку. Того окончательно расплавило под солнцем, от чего он покачал головой. — Ну как знаешь, — Розмановски пожал плечами и последовал за Пуришичем в воду, по которой ласково набегали гребешки волн.       Марко осмотрелся: они остались с Мартином вдвоём. Какое-то время они молчали. Все общие темы как будто с Розмановски ушли в море. Бошняку, которому обычно было легко находить общий язык с людьми, было боязно начинать разговор с суровым Мартином. Они лежали спинами друг к другу, но Марко услышал шевеление, и, обернувшись, увидел, что Мартин переместился и теперь головой был направлен в сторону моря. И в сторону его задницы.       — Пялишься? — нахмурился Бошняк.       — Ещё чего, — фыркнул Мартин и приподнял голову. Из-за чёрных стёкол солнцезащитных очков не было понятно, смотрит ли он на воду или смотрит всё же на его зад. Бошняк даже не знал, какой вариант его бы больше расстроил. Он отвернулся, поджав губы. Такого комфортного взаимопонимания, как у Марко с Яном, у них с Мартином и подавно не было. Хотя и он не был Яном, у него были свои «фишечки». Марко вновь обернулся к мужчине.       — Ты не собираешься снимать футболку? — как бы между прочим поинтересовался Бошняк. Мартин оставил вопрос без ответа. — Жара такая, мы на пляже, но дело твоё, — картинно выдохнул Марко и достал из сумки книгу. Приподнявшись на локтях, он принялся листать до заложенного места, помахивая в воздухе запрокинутыми ногами. Ответа не последовало, но вскоре он услышал шелест одежды. Марко резко обернулся — Мартин чуть ёжился, но футболку снял. Тело мужчины выглядело самым обычным. Марко был более спортивным братом из Пуришичей, но ничего отвратительного в теле Мартина Бошняк не видел.       — Миленько. Я уж подумал, что у тебя два ряда сосков, вот ты их и прячешь. А оказалось, у тебя всё, как у всех, — резюмировал он и вернулся к книге.       — Ты всегда такой? — спустя некоторое время раздался вопрос Мартина.       — Какой? — Марко кусал губу в удовлетворении, что Пуришич поддавался на его провокации. Становилось интересно.       — Вызывающий и требующий к себе внимание, — Мартину понадобилось некоторое время, чтобы подобрать нужные слова. Он явно хотел выразиться грубей. Марко повел плечами.       — Я не притворяюсь, если ты об этом. И… — он замялся, но выпалил: — спасибо за подарки. Я, конечно, предпочитаю более дорогие ухаживания, но скрутки трав тоже ничего.       — Да пожалуйста, — Мартин звучал отстраненным, будто он вновь спрятался в свою раковину. Марко даже пожалел, что лежал спиной к мужчине. Хотелось в разговоре смотреть на него, жадно ловя каждую реакцию на свои слова на чужом лице.       — Правда, я не понимаю, чем заслужил такое внимание к себе, — протянул Марко, с громким шелестом перелистывая страницу, демонстрируя, будто его не заботил этот вопрос. А его заботил.       — Мне было жаль тебя.       — Меня? — Марко поперхнулся и резко сел, поворачиваясь к Мартину. Тот продолжал молча подставлять лицо солнцу и расслабленно лежать. Марко вытянул ноги на покрывале, понимая, что мыслями ушёл далеко от книги. Реальность была в стократ интересней. Он некоторое время рассматривал загорелую кожу Мартина, которая была украшена черными и некоторыми бледными татуировками, и не удержался, предложил:       — Хочешь, намажу тебя кремом от солнца?       Мартин приподнял очки от такого предложение. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Марко не понимал, почему если его предложение было плохим, Мартин ещё не послал его, а просто внимательно рассматривал?       — Не стоит, — выдохнул Мартин. — Мой братец составил хорошую мазь от ожогов из местных трав. Когда мы проводим в солнечный день много времени на открытом воздухе, то потом вечером обрабатываем ею кожу и обходимся без болей и проблем.        — Что? Но ведь… — удивился Бошняк и обернулся к морю, где плавали Марко и Ян. «Но ведь он позволил Яну трогать себя, хотя это было ни к чему», — проглотил он эту мысль, не озвучивая ее. Кажется, влюбленность начинала зреть не только у Яна. Бошняк сжал зубы в легком раздражении: не стоило позволять ему увлечься всерьёз мужчиной, чтобы не отвлекаться от дела.       — Вода всё смоет. Вот и был ли смысл этой липкой гадостью мазаться? — прокомментировал Мартин внимание Марко к своему другу, интерпретировав иначе.       Вскоре Ян с Марко вышли на берег. Ян откидывал с лица мокрые кудри, но светился удовлетворением. Марко шёл за ним медленно, грузно, но на его лице сияла такая же улыбка.       — Как вода? — поинтересовался Бошняк, на что Ян присел рядом с ним и захлопал влажными ладонями по его нагретой спине. — Ауч! Ауч! Изыди! — крикнул он, отклоняясь от назойливых рук. Ян громко рассмеялся, но прекратил. Он взмахнул головой, поднимая кучу брызг, и устроился на покрывале напротив братьев. Марко вытирал полотенцем короткие волосы, возвышаясь на песке.       — Ты взял мяч? — он обратился к Мартину, тот кивнул. — Если хотите, можем в волейбол сыграть два на два, — Марко предложил новую активность. Ян заулыбался и повернулся к Марко.       — Покажем старичками класс?       Бошняк бросил взгляд на Мартина, который внимательно смотрел на него, и, улыбнувшись, кивнул. Было бы неплохо размяться.        К чести Пуришичей, они держались достойно. Бошняк даже запыхался, принимая мощные подачи Мартина и Марко. Братья подшучивали друг над другом, отбивали пятюни и откровенно веселились. Азарт, адреналин и жажда победы не давали Бошняку расслабиться и насладиться моментом. Но когда на вопрос о счёте Ян пожал плечами и заявил, что играет просто ради удовольствия, Марко осознал, что лишь он один заморачивался ради результата, в то время как остальные трое развлекались. И его отпустило. Шаги стали легче, поступь мягче, и даже подачи соперников казались не такими мощными, когда Марко расслабился и начал улыбаться, порой дразнясь, порой флиртуя с братьями. Ян подхватил его игривое настроение, и стало по-настоящему интересно. После дружеской ничьи, которой завершился их спонтанный волейбольный матч, они вернулись на своё место.       Бошняк зашёл в воду, чтобы обмыть щиколотки.       — Ты не умеешь плавать? — рядом с ним оказался Мартин. Он смотрел на него снизу вверх, но Марко читал в тёплых карих глазах опору и поддержку. Если бы он ответил, что нет, то ему тут же бы предложили научить, он даже не сомневался в этом. Но ещё было рано для физического контакта без одежды. Марко намеренно сдерживал себя, хотя обычно позволял себе многое с мужчинами, которые не скрывали своего интереса к нему. Бошняк нагнулся и зачерпнул воду. По-мальчишечьи улыбнувшись, он окатил Мартина. Секундная растерянность на суровом лице сменилась такой же дурашливой усмешкой и уверенным движением руки, которое окатило уже самого Бошняка. Он заливисто рассмеялся и сделал пару шагов назад, отступая на глубину.       — Это значит, да? — Мартин медленно последовал за ним.       — Это значит… — Марко не успел договорить. С шумным бултыханием к ним бежал Ян, обрызгивая их обоих. За ним медленно шёл Марко.       На глубине плавали уже вчетвером. Утомившись, Бошняк замер, держась на плаву, зачесал мокрые волосы назад и осмотрелся: братья плавали наперегонки друг с другом, Ян нырял, задерживаясь под водой. Это был славный день.       Марко смаковал это ощущение вернувшись на берег, лежа на покрывале, подставляя влажную кожу солнцу. Мышцы приятно тянуло после нагрузок. Ян принес закуски, которые приготовил с собой Бошняк. На свежем воздухе и после активностей аппетит ощущался вдвойне сильней.       — Это ты приготовил? — спросил Марко Пуришич у Яна. Тот покачал головой и показал пальцем на Бошняка. — Очень вкусно, — от похвалы простого сендвича Марко зарделся и театрально откинул волосы назад.       — А я думал, это доставка, — протянул Мартин. Бошняк смотрел в его бесстыжие глаза, пытаясь понять, комплимент ли это или простая дразнилка. Но он продолжил: — Жаль, я бы такое себе ещё заказал.       — Поверь, тебе не хватит всех своих денег, чтобы заполучить от меня добавку, — с чувством собственного достоинства парировал Бошняк. В эту игру можно было играть вдвоем.       — Я думаю, мы бы смогли с тобой договориться об иной оплате, — поиграв бровями, более низким голосом подыграл Мартин. Марко сидел рядом с красным лицом. А Ян рядом заныл:       — О Боги, это всего лишь «Монополия»!       Удачная шутка разрядила обстановку, которая стала слишком двусмысленной. Бошняк украдкой посмотрел на Мартина. Тот поймал его взгляд и с улыбкой подмигнул ему. Бошняк ощущал себя глупо, но внутренний трепет в груди было тяжело игнорировать.       Спустя пару часов, которые были наполнены более теплым и живым разговором, чем до этого, и хорошими партиями в карточные игры, было решено возвращаться домой.       Марко Пуришич направлялся к машине, на которой приехал Мартин, но, будто вспомнив, вернулся к ним и пожал каждому руку.       — Спасибо за хороший день.       — Это был твой выходной. Вам спасибо, что развлекали нас, — Ян смотрел на него, почти не мигая. Бошняк понял, что их прощание грозит затянуться.       — Ой да-да, мы очень благодарны и довольны. У вас есть номера телефонов, голубки, чао-чао! — намеренно громко и небрежно попрощался Бошняк и увел Яна под руку. Тот, впрочем не протестовал и позволил увести себя в машину.       — Я выглядел слишком глупо? — приложив тыльные стороны ладоней к своим щекам, спросил Ян. Марко, устроившись на водительском сидении, вздохнул.       — Дома поговорим. Но я сделаю на тебя расклад.       Он посмотрел на фигуру Мартина, которая активно жестикулировала перед братом, стоя у машины.       — И себе сделаю, — обречённо выдохнул он.