Солнечный день

Вэнь Цин любит такие спокойные утра, когда дядя не желает видеть её в Безночном городе и не присылает за ней, а солнечный свет тихонько переливается из-за горных пиков, растекаясь золотом по долине. Как раз время сбора лекарственных трав, и пора перебрать их, что-то уложить на просушку, другие сразу измельчить… За этой работой она может проводить часы и часы, едва ли замечая течение времени. Каждое движение размеренное и точное, привычное и понятное. Сделанный ранее горький чай с горным женьшенем тихонько остывает. Рядом с ним тарелочка со сладостями — А-Нин заглянул тихонько и оставил, весь светился от радости, что может сделать приятное сестре, но мешать не посмел. Пусть она ведёт себя с ним строго, но всё равно любит младшего так сильно, что такие моменты почти доводят до слёз. Сейчас голос А-Нина, немного робкий, заикающийся, звучит из-за двери. Он объясняет что-то детям, может, учит их, какие травы полезны, какие ягоды ни за что не стоит рвать. Он быстро учится, и Вэнь Цин впору им гордиться. Всё-таки — он её ученик… Вздохнув, она проверяет по очереди каждый ящичек, убеждаясь, что все травы на месте. Ещё она собиралась приготовить пилюли, возвращающие силы. Всё для этого ждёт на рабочем столе. Тут дверь открывается, впуская острый как меч луч солнечного света в спокойный полумрак лекарской. Юноша на пороге мнётся и краснеет — точно знает, что сам провинился. — Дева Вэнь, прости за беспокойство, я… Вэнь Цин поднимает на него взгляд, смотрит спокойно, но он теряется, низко опускает голову, кланяется слишком глубоко. — Опять взялся за меч без разминки? — понимает она. — Разве я не говорила, что так нельзя? Юноша послушно садится на скамью, и она проверяет пульс, а затем достаёт футляр с иглами. Найти нужные точки и поставить иглы, чтобы усмирить боль, — дело нескольких мгновений. Юноша смиренно смотрит в пол, и скулы его розовеют. — Дева Вэнь, как тебе удаётся так быстро… — он не договаривает, но и так ясно, что хочет сказать. Старый лекарь, к которому на самом деле должны обращаться все эти юнцы, сдал, и руки его дрожат. У него больше не получается так ловко, как прежде. — Учитель Вэнь, — говорит она назидательно. — Всего лишь очень стар. Но то, что я умею, я узнала от него. — Дева Вэнь, — юноша на краткий миг поднимает взгляд. — Все знают, сколько книг ты прочла. И это правда. В стремлении к знаниям Вэнь Цин одержима и неудержима. Она давно узнала больше, чем старик лекарь, которого она зовёт учителем из глубокого уважения. Но она не собирается показывать этому юнцу, что он прав, только коротко улыбается. — Поменьше безрассудства. Она убирает иглы, и юноша уходит, снова почтительно поклонившись. Вэнь Цин подхватывает чашу с остывшим чаем, делает глоток и, чувствуя успокаивающую горечь, закрывает глаза. В этот момент дверь открывается снова — тихо, даже очень тихо, но солнце уже поднялось выше, и теперь золотой луч падает на лицо Вэнь Цин, согревая щёки. — Сестра, по-посмотри! Это же Лунный зов — он ц-цветёт р-раз в десять лет! Я нашёл его на с-северном склоне! А-Нин. Вэнь Цин вздыхает, но в уголках губ остаётся тень улыбки. Она ставит чашу обратно и смотрит на брата с цветком в руках. — И, конечно, ты полез за ним один? На скалы, откуда легко сорваться? Вэнь Нин тут же умолкает, виновато опуская голову. Он тренируется и старательно совершенствует золотое ядро, но ему тяжело. У него лишь половина души. И потому она волнуется, но старается не ограничивать его, не упрекать за подобные вещи… Получается не всегда. Взглянув снова на рабочий стол, она прикрывает чистым отрезом простой конопляной ткани приготовленные ингредиенты и инструменты. — Покажешь мне это растение, А-Нин? Но пойдём по безопасной тропе. А-Нин радостно кивает. Она знает — для него нет большего счастья, как только следовать за ней или помогать ей. Если бы он только знал, что и ей ничего иного не нужно. Скоро они выходят вместе в солнечный день. Тепло расстилается всюду. Тепло охватывает сердце.