Пять записок до симпатии

      Кофейня «Лампада» была местом, где время текло как мед, а воздух пропитывался ароматом свежемолотого кофе и ванили. Деревянные столы, слегка потертые временем, стояли впритык друг к другу, а на стенах висели винтажные плакаты с рекламой кофе из восьмидесятых. В углу тихо потрескивал камин, вернее, лишь зацикленное видео языков племени. На улице было начало сентября, и осень только начинала шептать свои первые обещания холода. Рагата любила это место. Оно было ее убежищем, где она могла спрятаться от мира за чашкой капучино и книгой.       Она вошла, смахнув с плеча рыжеватый лист дерева, который прилип к ее вишневому пальто. В кофейне было тепло, уютно, но что-то в воздухе казалось… другим. Она подошла к стойке и непонимающе моргнула. Новый работник поприветствал ее хмурым взглядом, на бейджике которого было выведено: «Мне фиолетово». Он выглядел так, будто его насильно затащили в место, где он совершенно не хотел быть. Темные волосы, слегка прикрытые сонливо глаза, и улыбка, которая напоминала ядовитую усмешку.       Парень оглядел ее оценивающим взглядом сверху-вниз. Рагата содрогнулась всем телом под напором этого взгляда. Будучи на две головы выше нее, он смотрел на нее так, будто она была виновата во всех его жизненных проблемах. И с высоты своей придавливал ее к полу каким-то видимым, похоже, только ей давлением. Она не понимала, кто он такой, но, судя по всему, новый работник, но где Помни — задорная девчушка с вечным огоньком в глазах, с которой она любила поболтать о жизни? — Чего глаза на меня выпучила? Влюбилась, что ли? — чуть ли не промурлыкал он, оперевшись локтями о стойку. Его голос был низким, с легкой хрипотцой. — Предупреждаю, я не из тех, кто падает в обморок от улыбки.       Рагата подняла бровь в недоумении, слегка удивленная, но не смущенная. Внешне спокойная, но внутри задыхающаяся от возмущения. Да что он о себе возомнил, чтобы так разговаривать, еще и обращаться на «ты» к незнакомому человеку? Она всегда сохраняла уважительный тон ко всем, но сейчас, слыша такие хамоватые слова в свою сторону, не собиралась это терпеть. — А я и не собиралась тебя покорять, — ответила она, стараясь сохранить легкий тон. — Мне просто нужен латте с сиропом из фундука. — О, латте с сиропом, — саркастически протянул он, хохотнув. — Какая оригинальность. Ты, наверное, еще и читаешь книги про вампиров или сопливую романтику?       Рагата почувствовала, как в ее груди зарождается что-то похожее на раздражение. В ее жизни случалось много плохих событий. Год назад она осталась совсем одна, когда умерла ее не совсем любимая, но все же родная мама, она была вне себя от горя, но сохраняла дружелюбность со своим окружением. И, кажется ей сейчас, она никогда в жизни не захлебывалась настолько сильно своим возмущением. — А ты, похоже, считаешь себя острословом, — она улыбнулась, но в ее глазах загорелись искры. — Знаешь, остроумие — это не только про умение колоть словами. Если у тебя был плохой день, то не вымещай на окружающих свои эмоции. Так ведь и до увольнения недалеко.       Парень замер на мгновение. Его взгляд скользнул по ее лицу, и в его глазах что-то промелькнуло. Что-то, что заставило его усмехнуться и растянуть уголки губ чуть шире. — Интересно, — сказал он, наклоняясь к ней через стойку. — Считаешь, что узнала меня после двух предложений? — Тогда и ты не высказывай какие-либо предположения обо мне, — спокойствие Рагаты надломилась, она фыркнула и отстранилась от столешницы. — И сделай уже мне чертово латте.       Рагата почувствовала, как тепло от виртуального камина стало казаться настоящим и слишком близким. Она не собиралась уступать, но и продолжать этот бессмысленный диалог больше не собиралась. Но что-то в его взгляде, в котором на долю секунды она заметила легкое удивление и какое-то восхищение заставило ее сердце биться чуть быстрее.       Парень, видимо, тоже не был намерен что-то еще говорить, потому что, когда последнее слово осталось за девушкой, приподнял край рта и отвернулся делать для нее «чертово» латте.       Когда она получила его, Рагата, убрав короткие кудрявые волосы с плеч, гордо задрала нос и присела за столик. Она отправила сообщение Помни, в котором спрашивала, не знает ли она, что это за быдловатый упырь, и куда подевалась она. Подруга ей ответила моментально: «Прости, что не предупредила, совсем замоталась. Я нашла другую работу, а это мой друг, которого я пристроила сюда. Вижу, он тебе понравился» и добавила смеющийся смайлик в конце.       Рагата, не знавшая до этого никакого ее друга, была поражена тем, как такой наглец мог дружить с такой милой девушкой, как она. Но спрашивать об этом она не стала, перевела тему на более приятную.       Когда она собиралась сделать первый глоток, задалась вопросом, не плюнул ли новый бариста в ее кофе? Но потом на лице ее отразилось недоумение в тот момент, когда она увидела форму сердечка, неумело выведенную на кофейной пенке. Подумав, что это какая-то шутка, девушка оглянулась на бариста, который, протирая поверхность стола и прогревая холдеры для нового заказа посетителя, заметил ее взгляд. Посмотрел на нее с прищуром и подмигнул.       Щеки Рагаты покрылись легкими оттенками алого. Быстро отвернувшись, она отпила из своего бумажного стакана немного и удивилась. Латте был идеален: густая пенка, насыщенный вкус кофе и приятное послевкусие фундука. Кажется, она не заметила привкуса слюны и надеялась, что его в самом деле не было. Несмотря на грубость бариста, он умел делать свою работу.       Она чувствовала каждой клеточкой своего худого тела, как парень периодически бросал в ее затылок прожигающие взгляды. Может быть, то было самовнушение, но холодок прошелся по ее коже так же быстро, как рассеялись мысли первого впечатления об этом парне. Может, он не такой уж плохой, каким показался на первый взгляд? Если уж он дружит с Помни — самой прекрасной и светлой девушкой на свете, то должно быть в нем что-то хорошее? Во всяком случае, в каждом человеке есть что-то хорошее, и этим рисунком он хотел извиниться за свое поведение?       Мыслями Рагата периодически витала в своей тревоге о сгорающих дедлайнах и предстоящей осенней сессии. Настроение у нее в это время года без того ломалось от плохого к хорошему постоянно, еще и нагрузка в университете добивала ее. Прошлым годом она не появлялась там некоторое время после похорон матери. Боль тогда пронизывала все ее существо, казалось, она ничего более не испытывала, кроме этого чувства. И впредь осень у нее ассоциировалась именно с этим травмирующим событием.       Полчаса она провела за столиком. Старалась не думать и тем более не смотреть за спину. Желание приходить сюда становилось у нее все меньше с каждым разом, когда мурашки волной пробегались по ее телу от ощущения, что парень все так же смотрел на нее в упор.       Уходя, она подошла к стойке, поправив пояс своего пальто, и поблагодарила бариста за вкусный кофе. Парень пожал плечами и широко улыбнулся, приближаясь к ней. — А ты прикольная, — беззаботно пропел бариста. — Меня, кстати, Джекс зовут. Не хочешь сходить на свидание?       Девушка, ошарашенная до глубины души, сдвинула брови к переносице. Он сейчас это серьезно спрашивает после всего, что наговорил ей? — Рагата, — ради вежливости представилась она. — Я не хочу гулять с тем, кто так отнесся ко мне. Ты со всеми так? — Ну-у, почти, — нарочито задумчивым голосом протянул Джекс, усмехнувшись. — Считай, ты права, и у меня был тяжелый день. Уж пардонь, — без искренности сказал он, слегка опустив голову к плечу. — А если я тебя уговорю? — Ну, попробуй, — пожала плечами Рагата, поправив лямку своей белой сумки. — И желательно воздержись от лишней язвительности. — Не обещаю. Но жду тебя завтра, Рагс.       Его улыбка похожа на лыбу чеширского кота — тягучая и до ужаса хитрющая. Она попрощалась с ним кивком головы и вышла на улицу. Ледяной осенний ветер растрепал рыжие волосы и забил в лицо. Рагата прикрыла лицо миниатюрными ладонями с мыслью достать свой розовый шарф из коробки с зимними вещами.       Она вовсе не думала, что Джекс предпримет какие-то решительные действия в ее сторону. И считала, что все это — лишь пафос, приправленный жестокой шуткой. У нее никогда не было отношений, поэтому она не знала, как парни обычно намекали на свою симпатию, но Джекс был весьма прямолинеен в своих намерениях.       Все детство и подростковые годы она провела за учебниками и прочими книгами, стараясь быть для своей матери хорошей и послушной дочерью и учиться на высшие баллы. И сейчас, когда ей исполнилось восемнадцать, а матери уже нет в живых, она до сих пор старается быть примерным ребенком, вот только теперь не знала, ради кого она это делает.       Для себя и своего будущего? Да, но она нагружала себя до сих пор непомерным трудом, часто не высыпалась и даже редко общалась с друзьями, кроме Помни. Эта девушка всегда понимала ее без слов и постоянно твердила ей, глядя на ее синяки под глазами, что ее синдром отличницы не доведет ее до добра.       Засыпая, Рагата не могла выбросить Джекса из головы. В мыслях проскальзывали его слегка скрипучий голос с мелодичным басом, широкая нагловатая улыбка, едва ли заметные ямочки на щеках, взъерошенные волосы с фиолетовым цветом у корней и последние его слова.       Фыркнув, она перевернулась на другой бок, натягивая пушистое одеяло до самого носа. Вот же дурак.