Пять записок до симпатии

      Кофейня была для Рагаты всегда как тихий остров посреди лавового океана: деревянные столы, лампы с янтарным светом, мягкая пастель на стенах и полка с книгами, где соседствовали кулинарные хрестоматии, небольшие романы и старые поэтические сборники. По выходным ставили джаз как фон, поэтому в воскресенье она в особенности любила сюда приходить. Эта кофейня для нее уже давно стала не просто местом, а гаванью, своебразным пристанищем, где она могла чувствовать умиротворение — обычно не присущее ей, чувствовать себя собой и побыть в одиночестве от своих тревожащих мыслей о будущем.       По обыкновению ее встретили персиковый свет развешанных под потолком гирлянд, необыкновенное тепло и запах кофейных зерен. Девушка вдохнула полную грудь этого запаха, снимая свое вишневое пальто и оставляя на витьеватой вешалке. Все в этом месте яро говорило о некой стабильности и спокойствии. Все та же барная стойка, отполированная до зеркала, хранила привычный беспорядок — разноцветные чашки, стеклянные сиропы, баночки с печеньем. В «Лампаде» время текло иначе: люди забывали, что спешили, и позволяли себе чашку кофе как маленький ритуал.       Но слишком резко для нее возникший в этом месте новый работник выбил ее привычный ритм жизни из колеи. Обычно Рагата сама справлялась с этим, когда до середины ночи не спала, выполняя домашнее задание, а потом по приходу срывалась от усталости, ударяясь случайно мизинцами о дверные косяки.       Она застала довольно неприятную сцену того, как опрятная девушка с большими губами, всем видом своим орущая о неприязни ко всем, попросила у бариста латте без молока. Джекс, закатив глаза и изобразив подобие улыбки, предложил насыпать ей в стаканчик кофейных зерен, а потом с ухмылкой наблюдал, как посетительница судорожно набирала «масику» и грозила, что лавочку их скоро закроют. — Помнишь, я сказала, что тебе такими темпами недалеко до увольнения? — настороженно произнесла Рагата, подойдя к барной стойке. Как-то не хотелось ей, чтобы ее любимое место во всем городе закрыли. — Не беспокойся за мою судьбу, Рагс, — будничным голосом промурлыкал парень, уперев подбородок в тыльную сторону ладоней. — Сюда столько фриков приходит, что за всю жизнь ты такое количество не увидишь. — Знаю я, — отрезала Рагата, чуть вздернув острый миниатюрный нос. — Помни много чего рассказывала мне, но, в отличие от тебя, она умела успокаивать даже такой тип людей. — Мне не платят, чтобы я терпел мозговыносящих особ, — усмехнулся бариста, дернув плечом. — Здесь нехватка кадров, поэтому ближайшее время увольнение мне уж точно не грозит. Если только студентик, в роде тебя, не решит, что бариста — это мечта всей его жизни. — Ты имеешь что-то против студентов? Сам-то хоть один день пробовал учиться? И как ты понял, что я студентка? — Слишком много вопросов в секунду, больше двух не перевариваю, — ухмыльнулся парень, отойдя от стойки. — Латте с фундуком или сегодня решишь быть оригинальной?       Рагата фыркнула. Она не горела желанием приходить сюда, но что-то в разговоре Джекса, в том, как он смотрел на нее вчера, действительно ее зацепило. Может быть, она даже испытывала к его неоднозначной персоне интерес, и вчерашней ночью эта тема выбила привычные из ее головы. Тому было две причины: первый парень, который начал так открыто проявлять к ней внимание. Она никогда раньше не пользовалась популярностью у мужского пола, будучи занятой учебой, и это ее не то, чтобы задевало. А вторая заключалась в том, что в противовес ее легкому характеру и доброй манере общения шел он — язва в самом худшем ее проявлении. Но это его поведение и открытая симпатия вызывали в ней смешанные чувства. — Капучино на кокосовом. И, если не затруднит, добавь еще шоколадный маффин. — Так точно, красотка, — отдав честь правой рукой, а другой прикрыв не покрытую голову, он отвернулся к своим приборам.       Когда Рагата оглядывала его в открытую, взгляд ее зацепился за бейджик, на котором теперь было написано его настоящее имя. Она ненавязчиво поинтересовалась о такой резкой смене имиджа, на что Джекс, хмыкнув, ответил, что начальник не оценил его чувство юмора.       Легонько просмеявшись с этого в кулак, девушка уткнулась в телефон, набирая Помни сообщение о том, спрашивал ли парень что-то про нее. Ведь как еще он мог узнать о том, что она является студенткой?       Джекс проследил неоднозначным взглядом за тем, как растянулись уголки ее губ в улыбке, как кожа на щеках образовала носогубки в форме полумесяца. И сердце его в этот момент издало гулкий удар о грудную клетку, а сам он улыбнулся чему-то своему. Второй день, а уже может рассмешить ее. «Походу, это успех», — пронеслось в мыслях у бариста.       Девушка посмотрела на место у видео-камина, обогнула взглядом полки с выцветшими переплетами. Это было ее обожаемым столиком. Там ей довелось поболтать с несколькими девушками, и некоторые знакомства даже переросли в дружбу. Много хороших воспоминаний, связанных с «Лампадой» она хранила глубоко в душе. Она знала, что мягкое ее поведение и улыбчивость всегда могли расположить к себе людей, ей даже не нужно было ничего говорить, и это ей нравилось. Поэтому это было еще одной причиной, почему Джексу удалось ее немного заинтересовать, ведь характер у него скверный сам по себе, а люди все равно ему улыбаются. — А, знаешь, да, я пробовал учиться, — неожиданно произнес Джекс, заливая кофейную гущу молоком. — Мне не понравилось. — Почему? — искренне полюбопытствовала Рагата. — Отчислили, — пожал плечами парень так, будто это было типичным для него понедельником. — Прогуливал слишком часто. Да и общался с преподавателями, скажем так, невежливо.       Девушка сочувствующе на него посмотрела. Она не знала причины, но для нее отчисление — самое страшное, что могло бы произойти, событие, которое она бы могла поставить вровень с кончиной матери. Джекс, заметя ее сочувствие в глазах, поморщился и сказал, что от ее жалости желудок сводит. Рагата пропустила эту язвительность мимо ушей и снова спросила, не хочет ли он снова пойти учиться и вообще, сколько же ему лет? Парень, закатив глаза на первый вопрос, ответил: — Мне двадцать. Напоминаю, что больше одного вопроса в секунду не перевариваю. — Но ты говорил больше двух… — озадаченно пролепетала Рагата. — Ты настолько назойлива, что теперь я едва могу выдержать и одного.       Девушка обиженно насупила нос и сжала кулаки. Это вот так он хочет завоевать ее внимание, разбрасываясь такими неприятными словами? Только она хотела высказаться по этому поводу, как Джекс протер переносицу двумя пальцами и выдал сухое: «Прости», но искренности и вины явно в этом слове не было. Через минуту парень выставил перед ней ее заказ, и когда обиженная Рагата поднесла карту к терминалу, проговорил над ее ухом: — Не дуйся, просто у меня снова был дерьмовый день. Давай лучше позже поговорим о тебе.       А затем на удивление, отразившееся в кукольном лице девушки, подмигнул и улыбнулся еще шире, склонив голову к плечу. «Он действительно как кот. Только чеширский, тот был не слишком милым», — подумала Рагата, но вслух этого не озвучила.       Девушка уселась в свое любимое коричневое кресло с мягкой обивкой и накинула на ноги пестрый плед. Такие расцветки обычно встретишь в гостях у бабушки. Выудив с полки над камином сборник со стихами, она аккуратно раскрыла книгу с пожелтевшими страницами и начала ее пролистывать. Обычно она приносила в кофейню ноутбук, чтобы сократить время на выполнение домашки, или собственные книги с целью вдоволь насладиться этой атмосферой. Но вчера Джекс надавил ей на эго, назвав банальной, и сейчас не пойми кому она хотела доказать, что не являлась таковой. В конце концов, нужно же пробовать новое.       Она не вчиталась в название, и зря. В стихотворении говорилось о великой любви, которой позавидовали ангелы, и умертвили возлюбленную рассказчика.

«Оттого и случилось когда-то давно,

В королевстве приморской земли, —

С неба ветер повеял холодный из туч,

Он повеял на Аннабель-Ли;

И родные толпой многознатной сошлись

И ее от меня унесли,

Чтоб навеки ее положить в саркофаг,

В королевстве приморской земли.»

      Прочитав эти строки, Рагата слегка поежилась. Не в ее духе было читать подобный, как она считала, мрак. Будучи чувствительной к страданиям людей и чересчур эмпатичной личностью, она могла подбросить побирающемуся пьянице купюру или расплакаться от плохой концовки откровенно ужасного фильма, поэтому обходила такие произведения стороной. Стих тронул ее до глубины души, глаза слегка покраснели, а уголки чуть щипали от приближающихся слез, но грустно ей было в этот раз не до такой степени, чтобы прослезиться.       Но остановиться она уже не могла. На втором стихе, когда ее голубые глаза вот-вот готовы были начать слезиться, пришло сообщение от Помни. В нем подруга сказала, что Джекс действительно про нее спрашивал. Не то, чтобы такое поведение было слишком странным для него, но странно было все равно, ведь раньше парню было по барабану, с кем Помни там общается. А в конце добавила: «Мне кажется, ты ему понравилась» с заигрывающим смайликом в конце. Рагата иронично приподняла бровь и ответила: «Да ну, глупости какие».       Отложив телефон в сторону, девушка поднесла свой напиток к носу. Она всегда так делала перед тем, как выпить ее. Сначала это было неосознанной привычкой, а теперь стало традицией — «попробовать» кофе на аромат, а аромат этот был великолепным. На вкус еще лучше. Сладость напитка отпечаталась на языке своей приторностью, а кофейные нотки легонько пощипывали его кончик.       Начав свою скромную трапезу, Рагата зачитывалась стихами. Некоторые были печальные, другие — действительно жуткими. До такой степени, что мороз по коже невольно пробегался. Как можно так красиво писать о таких неприятных вещах? Например о том, как маленькая девочка была обещана невестой, но по итогу умерла, оставшись навсегда ребенком; все буквы будто переливались в мыслях и в своей красоте, но складывались из них отнюдь не радостные предложения и совсем уж грустная история.       Рагата сама не заметила, как по щекам прокатились несколько коротких слезинок. Так прошел целый час. Сборник стихов был дочитан до середины прежде, чем опуститься на полку. Девушка аккуратно сложила плед и убрала его на законное место, а потом подошла к бариста, чтобы поблагодарить за вкусный кофе, но он не дал сказать ей и слова. — Чего ты там приуныла? — искренне поинтересовался Джекс. — Книжка грустная попалась, — честно призналась Рагата, поправив подол своего теплого вязаного платья. — Не знал, что ты из чувствительных, — хохотнул Джекс и оглядел ее оценивающим взглядом, изобразив раздумие. — Хотя, нет, ты похожа на такой тип. — Не вижу ничего плохого в этом, — нахмурилась девушка, поправив сползающую сумку с плеча. — Дай угадаю, ты из тех, кто ржет над кровавыми сценами в фильмах? — А что, смахиваю? — вздернул парень край рта вверх, встав в модельную позу. — Вообще, ты права. Не сочти уж это за преступление или бесчувственность, Рагс.       Рагата пожала плечами, ответив, что ей фиолетово. Оценив эту отсылку легким смешком, парень проигнорировал недовольное высказывание клиента о задержке своего заказа; о, боги, целых две минуты его заставляют ждать! Он приблизился к ее лицу, с прищуром оглядывая мягкие его черты, а потом произнес: — Можно я буду звать тебя куколкой? — Нет. — Как скажешь, куколка, — весело прощебетал Джекс, не обратив внимание на ее закатывание глаз.       Он задал вопрос о том, сможет ли девушка прийти завтра. И Рагата цинично сказала, что больше одного вопроса не переваривает. Джекс хмыкнул и как бы невзначай уведомил ее, что ей нужно больше отдыхать, иначе в ее мешках под глазами можно будет камазы перевозить. Добавил, что именно поэтому он и не пошел учиться снова, ведь это очень изматывает, и вообще от работы кони дохнут. И, будто забыв о ее предыдущем ответе, спросил, на кого она учится. — Журфак, — ответила ему Рагата, словно тоже не помня свою недавнюю остроту. — Слышал что-то о медиа и коммуникации? — Я не в пещере и не вчера родился, — хмыкнул Джекс, начиная все же делать заказ для недовольного клиента. — Ты, значит, творческая личность? Или поступать было некуда?       Возмущение захлестнуло девушку с головой. Она терпеть не могла, когда мать или кто бы то ни было смел в каком-либо виде называть ее отстающей. Она всегда пахала как проклятая, заботясь о своем будущем, чтобы ее снова и снова недооценивали? Сжатые до побеления кулаки вновь за вторые сутки дрогнули, чтобы проехаться по его довольной физиономии, а тому только было в радость выводить ее на эмоции. — Знаешь, я всегда была отличницей. Мне хватило мозгов, чтобы выбрать любимое направление, но вот прям сейчас не хватает выдержки, чтобы терпеть тебя, — парировала Рагата, скрестив руки на груди. — Да брось, куколка, я же пошутил, — он треплет ее по кудрям на макушке, зля этим девушку еще больше. — Рад, что ты выбрала дело по душе, а у меня вот, ума и баллов не хватило для этого, поэтому я был не слишком опечален своим отчислением, — беззаботно добавил парень. — Не злись, я просто травмированное быдло, которое не умеет общаться с людьми. Ты наверняка об этом думала, так что подтверждаю твои догадки.       Рагата непонимающе моргает и не может найтись с ответом. Это что за исповедь сейчас была? Снова насмешка или правда, которую он скрыл за шуткой? Не собираясь думать об этом, по крайней мере, сейчас, девушка поблагодарила бариста за кофе и прошла к выходу, чтобы надеть пальто и выкинуть свой стаканчик в мусорку. — Постой! — вдруг в спину ей выкрикнул парень, заставив Рагату вздрогнуть. — Ты не прочитала мою записку?       Она обернулась, выжидающе взглянув на него. Объяснив жестом, чтобы больше не повышать голос на все заведение, он взял пустой стаканчик и указал на него пальцем. Рагата с хмурым видом поднесла тару к глазам, повертела в руках и вновь непонимающе посмотрела на него. Тот перевернул стаканчик дном к верху, и Рагата сделала то же самое. На нем она увидела мелкий корявый почерк и надпись черным маркером: «У тебя красивая улыбка. Не забудь улыбнуться мне перед выходом» и пририсованное красным цветом сердечко.       И девушка действительно улыбнулась, только не ему, а этой записке. Решив не выкидывать стаканчик, она незаметно от зорких карих глаз бариста убрала его в свою сумку, а потом подошла к барной стойке, чтобы сказать: — В следующий раз рисуй свои каракули в поле моего зрения. — Учту, куколка.       Рагата не переставала улыбаться этому приятному проявлению внимания. Даже при ходьбе до дома, она периодически вспоминала этот момент и невольно растягивала уголки губ в легкой улыбке.