Пять записок до симпатии

      На следующий день Рагата не соизволила посетить «Лампаду», и Джекс невольно задался вопросом о причине этого. Помни говорила, что девушка часто приходит в кофейню, особенно осенью делала это почти каждый день. Он просил подругу не рассказывать о ней слишком многого, ведь куда интереснее будет узнавать ее постепенно. И, как казалось бариста, ему уже определенно удалось зацепить ее. Его не могло это не радовать, он был полностью уверен в своем успехе и в среду уже хотел спросить ее номер, но Рагата словно об этом узнала и назло не пришла. Это не было для него огромной помехой. Он всегда получал то, что хотел. Во всяком случае, почти.       Кофейня все так же дышала ламповым теплом: янтарный свет свисал низко над стойкой, винил в углу шел своим мягким джазом, и пар от эспрессо поднимался тонкой дымкой, будто рассекая утро. Джекс работал в автоматическом режиме: холдер, молоко, пар, штрих рисунка на пенке для желающих. Но за привычной ловкостью глаз все чаще скользил к тому месту у камина, где, Рагата говорила, было ее любимое место. Взгляд метнулся к вешалке, на котором он ожидал увидеть ее вишневое пальто и аккуратно сложенный в рукав светлый платок. Место пустовало.       Будни в кофейне он мог бы счесть вполне забавными, если бы не редкие фриковатые посетители. Упрямые клиенты, которые просили несуществующий стаканчик среднего размера или кофе определенной температуры, его не особо волновали, ведь он либо давал первому типу большой, либо делал стандартную температуру второму. Куда больше выматывали нервы истеричные личности, которые кривили лицо от обычного хмурого взгляда. Работодатель хоть и с энтузиазмом просил его быть приветливым и улыбаться, но платили ему не за это, поэтому он упорно игнорировал это требование.       Музыка в его наушниках заглушала размеренную тишину заведения, от которой у Джекса закладывало в ушах и стягивало желудок. По началу ему нравилось умиротворение «Лампады», но сейчас он с омерзением плевался на всю тихую болтовню и мелодичный плейлист этого места, а от запаха кофейных зерен начинало тошнить.       Он зевнул и сладко потянулся, пролистывая книгу, которую Рагата читала вчера. Ценителем поэзии он никогда не был, а книги читал слишком редко, всегда отдавая предпочтение просмотру фильмов. Парень приподнял бровь в непонимании, что здесь могло так растрогать Рагату.       Периодически по рукам пробегали мурашки от гнетущей атмосферы хтони в этом сборнике, но большее он не испытывал, и с какой-то стороны было даже немного обидно от этого. Он бы не отказался чувствовать так же ярко и остро, как Рагата. Хотя, он должен быть рад, что вообще начал хоть что-то чувствовать. — Молодой человек, может, Вы снимите наушники?! Сколько я должна Вас звать?! — раздался писклявый голос прям над ухом.       Джекс не дернулся, медленно перевел взгляд на низкорослую девушку с вьющимися волосами рыжего цвета. Рывком он снял наушники, убрал из-под носа книгу и раскрыл широко глаза, но после разочарованно закатил их. От сонливой пелены, застилающей глаза, сначала он подумал, что пришла девушка, которая не покидала его мысли, но теперь он ясно увидел, что это не она. У его куколки мягкие черты лица, а у этой острые. У Рагаты настоящие рыжие волосы, а у этой девчонки русые корни. — Чего Вам? — лениво протянул Джекс, разминая плечи.       Область выпирающих скул писклявой особы раскраснелась в то же мгновение от услышанного. Бариста окинул ее заинтересованным взглядом, подперев подбородок тыльной стороной ладони. Судя по ее протяженному выдоху, она сдержалась и попросила сделать эспрессо на молоке, но чтобы оно не растеряло горчинки и было очень крепким. Джекс напрямую устало ударил ладонь о лоб и провел ей по растрепанным волосам. Оперся на локти, приблизившись к ней на сантиметр. — Научись отличать эспрессо от капучино прежде, чем приходить сюда и делать мне мозги.       Девушка с ошарашенным взглядом зависла на мгновение. Парень безынтересно откинулся на спинку своего стула, которого вообще-то здесь не должно было быть, но ему было фиолетово. Через секунду клиентка потребовала книгу жалоб, на что Джекс вновь уткнулся в свою книгу и махнул рукой в сторону выхода: — Поищи в мусорке.       Ее «эспрессо» он все же сделал, когда она начала требовать позвать администратора. И в конечном итоге посетительница осталась довольна, любезно сказав, что это именно то, что она и хотела. А потом как бы невзначай добавила, что если бы Джекс не был таким грубияном, то она бы захотела с ним познакомиться. Парень окинул ее хмурым взглядом и ответил, что не нуждается, оставив ее расстроенную со своим молочным эспрессо.       Он всегда знал - он симпатичный, но популярностью что в старших классах, что в университете никогда не пользовался, потому что ему было это неинтересно. Его тяжелый характер немногим был по душе, поэтому все, исключая его знакомых и немногочисленных друзей, старались обходить его стороной. А сейчас ему и подавно не было нужно такое внимание. Единственное, чего он хотел сейчас — это закрыть смену и пойти домой.       В течение следующих двух часов на третью порцию одинакового латте рука парня непроизвольно дрогнула, потянувшись за маркером. Сделал это неосознанно, но тут же поймал себя на этом действии, в непонимании взглянув на свои длинные пальцы. Записи на тарах были далеки, чтобы войти в привычку, девушку он знал лишь третий день, так какого же черта она витала не только в его мыслях, но и руки на мышечной памяти тянулись к ненавистному латте, чтобы сделать росчерк маркером своим корявым почерком? Эта тонкая чернильная линия сейчас застыла в словах, которые он сам бы назвал нелепыми, если бы кто‑то спросил.       Он оставил стаканчик на стойке и смотрел, как пар и персиковый свет гирлянд играли перед взором. И тут он понял, что впервые за много лет мимолетная мысль о другом человеке не прошла мимо. Она зацепилась. Его удивление было болезненно приятным — болезненное потому, что он не знал, что с этим делать; приятное потому, что это было не пустое любопытство, а настоящая заноза в груди, трогающая самые чувствительные точки его сердца.       Он махнул рукой, будто стряхнул мысль, но на кассе остался горьковатый привкус: почему он ждал? Джекс всегда считал себя человеком дела и шутки, не тем, кто нервничал из‑за отсутствия кого-то в его жизни или даже на работе. А теперь он ловил себя на том, что проверял время на часах и через каждых десять минут реагировал на звоночек над дверью.       Внутри же плыло раздражение, которое уже было не про клиентов, не про плохой день — оно было про отсутствие. И про то, почему его вообще это должно волновать. Джексу понравилась Рагата, а именно: сочетание в ней дерзости, статности и миловидности. Зацепила ее манера речи, ведь почти каждый клиент, которому он смел ответить грубо, норовил закатить истерику. Она приняла его слова в большей степени со спокойствием и дала понять, что не собиралась терпеть такое обращение. Парень думал до этого, что интерес этот мнимый и мимолетный, но сейчас начинал в этом сомневаться.       Вечер настал с густой тьмой за окнами, и никакой Рагаты на стойке не появилось. Он выключил фонарики и свет над столиками на минуту, чтобы комната выглядела меньше, и тогда пустота показалась особенно громкой. Поток клиентов уже давно схлынул, а сидящие за столиками разошлись за двадцать минут до закрытия по домам, остался он, чашка кофе, которую он сделал для любимого себя и куча приборов, которых нужно было протереть.       Джекс пришел домой в мрачном настроении. Пустая квартирка встретила его тошнотворной тишиной, которую он наслушался еще в «Лампаде». Невзначай он подумал, что у Рагаты по-любому дома очень уютно и мило, а в ее спальне куча плюшевых игрушек и пушистое одеяло. На самом деле, он не был далек от правды. А в его комнате всего навсего стояла кровать, шкаф и письменный стол с отваливающейся ручкой выдвижного ящичка, который сейчас он раздумывал продать. За ним когда-то он делал домашку в университет.       Бросив ключи на этот стол, покрытый множественными царапинами, парень рухнул на кровать. И перед тем, как сразу же заснуть, его посетили сразу две мысли, шедшими подряд: «Завтра надо поменять постельное белье», «Хочу, чтобы Рагата пришла».       И мысли, как оказалось, действительно материальны. Белье Джекс поменял с утра перед выходом, ведь вечером ему совершенно ничего не хочется делать, кроме как поскорее провалиться в сон. Но, что самое главное — Рагата к семи часам вечера в своей привычной манере повесила свое пальто и засунула платок в рукав прежде, чем подойти к барной стойке.       Она поприветствовала его милой улыбкой, но Джекс не ответил ей тем же. Сначала он сделал вид, что не заметил ее, уткнувшись в сборник стихов, хотя на самом деле увидел ее еще из окна, когда она лишь заходила. А потом, услышав надменный кашель впереди себя, непринужденно посмотрел на нее и помахал рукой в качестве приветствия.       Девушка в этот раз попросила мокачино с карамелью, и бариста непроизвольно усмехнулся, ответив на ее непонимающий юмора взгляд: — Решила каждый день пробовать новое? Помни говорила, что ты приверженица клише и любительница латте. — Вообще-то я сказала «привет», — хмыкнув, оповестила его Рагата, закатив глаза на ответ парня, что он ее не слышал. — А что Помни еще тебе рассказала про меня?       Джекс помедлил с ответом, соображая с пропорциями долбанного мокачино. Мимо девушки скрылся блеснувший хитринкой огонек на поверхности ореховых глаз Джекса. — Она сказала, что тебе нравятся перекаченные парни с огромной бицухой… О! А еще, что ты терпеть не можешь животных, презираешь благотворительность, и что в твоей комнате постоянный беспорядок. — Что? — не веря своим ушам и его словам, удивилась Рагата. — Это не так! Она прекрасно знает, что у меня никогда не было отношений и типажа внешности тоже. Я обожаю животных, и хочу себе маленькую собачку, только у меня нет времени за ней ухаживать. И нет, я не ненавижу благотворительность. В старших классах я даже волонтером была, а сейчас являюсь старостой своей группы и председателем студсовета. И нет у меня никакого бардака в квартире!       Вид раскрасневшейся возмущенной Рагаты пробил Джекса на хохот. Стирая слезу с глаза, он потрепал ошарашенную девушку по пушистым волосам, а потом с довольной улыбкой объяснил: — На самом деле, Помни ничего этого не говорила. Зато я теперь знаю несколько фактов о тебе.       Девушка приоткрыла губы, а потом ее глаза налились свинцовым гневом от осознания, что она не распознала манипуляцию с самого начала. Ему явно нравится выводить ее на эмоции. Сделав пару размеренных вдохов и выдохов, она быстро успокоилась. Вид довольного Джекса и его широкой улыбки не мог заставить ее остаться равнодушной, ведь она не могла допустить того, чтобы он вновь провернул свои фокусы. — В следующий раз просто спроси, если тебе что-то интересно, — натянув широкую улыбку, при этом не скрыв своего раздражения, почти сквозь зубы сказала Рагата. — С чего ты решила, что мне было интересно? — театрально удивившись, спросил бариста, перейдя на спокойный тон. — Ты просто такая забавная, когда злишься, куколка.       Девушка с непроизвольной улыбкой закатила глаза, поправив края своего бежевого свитера. Для себя она поняла, что Джексу в самом деле было интересно, только почему-то он не хочет в этом сознаваться. Это странно, но по-своему даже мило. — К слову про старосту. Я вчера так пожалела, что согласилась на эту должность. До самой ночи я была загружена работой: подготовка к сессии, коллективное выступление, к которому я писала сценарий. Еще разбиралась с презентацией к проекту и делала некоторые дела по дому, — начала тараторить девушка, в моменте самой себе удивившись, ведь раньше настолько много о себе никогда не говорила. — Похоже, учеба тебя действительно изматывает, — подметил понурым голосом Джекс, вливая в стаканчик молоко. — Тебе нужно давать себе время отдохнуть. — Да как тут отдохнешь, — поджала губы Рагата. — У меня есть заместитель, но фактически все делаю я одна. Понимаешь, ни на кого нельзя положиться. — Понимаю, но ты не должна спихивать всю работу на себя.       Девушка отвела взгляд. Неловко было признаваться, что она сама ее спихивает на себя, но по ее виду парню и так все было предельно понятно. Джекс спустя минуту молчания добавил: — Не хочешь нагружать остальных или думаешь, что ты справишься лучше? — Немного… Если честно, я просто хочу быть полезной для окружающих. — Вот ты дура, конечно, — Джекс посмотрел на нее безучастным взглядом; ее эта фраза даже нисколько не удивила, и из-за этого он сделал вывод, что ее она уже слышала. Может быть, даже ни один раз. — Побудь лучше полезной для себя. Уверен, ты после этого скажешь себе спасибо.       Рагата помедлила с ответом, неловко прикусив внутреннюю сторону щеки. Она ответила, что привыкла к такой нагрузке, и иногда может даже не ощущать усталости, приправив это смешком, но бариста ее энтузиазма не разделил. Наоборот, смерил хмурым взглядом и ответил, что не всегда ей могут сказать за ее старания спасибо. И как же в этом он был прав.       Сейчас у нее складывалось ощущения, что он прочел ее как открытую книгу, и это было очень неудобно. Джекс же не чувстовал никакой неловкости, ему, как и всегда, было фиолетово, но при этом он радовался, что таким способом смог узнать девушку получше. — В общем-то, этим я хотела сказать… Короче, я надеюсь, что ты не расстроился из-за того, что я вчера не пришла, просто была занята, — промямлила Рагата, перебирая пальцы. — Да я и не заметил твоего отсутствия, если честно, — на автомате выдал парень, не сразу осознав, что ляпнул.       Он взглянул на Рагату. По ее виду было понятно, что ее это задело. Она совсем опустила взгляд, ничего не ответив при этом. Но делать с этим он ничего не собирается. По крайней мере, сейчас. А безразличное лицо Джекса, которое он отвернул от нее, чтобы сделать ее заказ, сделало еще хуже. Какое-то чувство кольнуло глубоко в сердце, отдавшись в кончиках пальцах, которые она не переставала перебирать. Но безраличное лицо Джекса треснуло в тот момент, когда он отвернулся от нее. Что-то внутри всколыхнуло чувство совести, которое он ранее ощущал очень нечасто.       Перед тем, как отдать девушке ее заказ, он сделал новую надпись на ее стаканчике, которую в этот раз он начеркал на его основании под крышкой. Она не заметила этого действия, вперив взгляд свой в телефон, чтобы создать иллюзию занятости. — Я читал ту твою книжку. Не заметил ничего такого, что бы могло вызвать у тебя слезы, — беззаботно произнес Джекс, привычно для Рагаты улыбнувшись. — Я еще не дочитал, но мне понравилось. Люблю подобную чернуху. Если хочешь, могу отдать сейчас.       Удивление на лице девушки отпечаталось и на его собственном. Не понял он, что такого сказал, чтобы вызвать у нее такую реакцию. — Тебя заинтересовало то, что я читала? — будто бы не веря в эти слова, тихо произнесла Рагата.       Понимание окатило его ледяной водой с головы до ног. Парень тогда не осознал, что сподвигло его на это действие, не привык он задумываться над глубинными смыслами, но сейчас девушка будто открыла ему Америку. Язык его повернулся, чтобы сказать колкость на ее реплику, но недавний ее расстроенный вид не позволил этого сделать, поэтому Джекс вовремя его прикусил. Отвел взгляд, буркнул: «Да», протянул ей сборник рассказов и отвернулся.       Сердце Рагаты забилось в ускоренном ритме. Поведение парня наталкивало ее на определенные мысли, которые она не решилась озвучить, ведь он мог счесть это наглостью. Но теперь она будет держать в голове эту мысль — он не хочет быть откровенен в своих чувствах, поэтому и язвит. Улыбнувшись лучезарной улыбкой, она протянула ему книгу обратно, сказав, что больше не хочет такое читать, и что для нее это слишком жестоко.       Она присела за свободный столик у камина, удобно расположившись в кресле. В этот раз она достала с полки коротенький роман на двести страниц о благородном рыцыре и юной крестьянке. Вот только и сейчас она нашла в этих событиях что-то тревожащее, в описаниях и кровавых событиях войны. Решив отложить чтение, чтобы это позже не сказалось на ее настроении, она вновь в своей привычной манере вдохнула аромат кофе и лишь сейчас заметила несколько маленьких сердечек, выведенных на пенке.       Ее щеки залились краской. Через несколько глотков своего горячего приторного напитка она заметила записку все таким же черным маркером около крышечки таким же мелким почерком: «Нет, правда, я требую, чтобы ты больше отдыхала. Твое лицо не красят синяки. Твои глаза похожи на небесную синеву. А когда радуешься, то они так приколько блестят. Напоминает капли дождя в разгар летнего дня». Алые оттенки на ее коже стали еще отчетливее. Она обернулась назад, увидела Джекса, который, подперев щеку кулаком, быстро пробегал глазами по страницам книги.       Рагата смотрела и не могла отвести от него своего взгляда. Таким сосредоточенным и спокойным видела она его нечасто. Вернее, совсем не видела. Морщинка между густых бровей, прямой нос, тонкие губы, острые скулы и взлохмаченные волосы — все это вызвало в ней бурю каких-то чувств, которые раньше она никогда не испытывала. Приятное тепло разлилось в душе, растеклось по венам и заставило сердцебиение только больше ускориться.       Она не знала, сколько секунд смотрела на него. Но Джекс вскоре заметил ее взгляд, убрал кулак и окинул своим хищным взором. Заметив ее пылающее смущением лицо и сжатый в руках стаканчик, он ухмыльнулся и отправил ей воздушный поцелуй, снова утыкаясь в книгу.       В этот раз она не отвернулась. Продолжила смотреть, как ни в чем не бывало, и заметила то, как его ухмылка постепенно сползла, но уголки губ остались слегка приподнятыми. «Такое лицо ему идет гораздо больше», — решила Рагата перед тем, как отвернуться снова.       Часы тянулись один за другим, кофейня уже давно превратилась в полупустой ящик света: лампы над столиками обнажили последние пятна от кофе на дереве, виниловая пластинка в углу замедлила скрип до почти полной тишины, а из кофемашины еще раз, как прощальный жест, выдохнул плотный пар. Джекс складывал чашки в стойку, протирал поверхности — привычные движения. За окном город застывал: около-ночной воздух был холодный, казался острым лезвием, и желтоватые фонари бросали на мокрый асфальт туманные ореолы.       Она все также сидела у камина, который скоро должен был выключиться, и не собиралась уходить. Чтобы скрасить последние полчаса, Рагата вновь вернулась к той книге, сдержала слезы от смерти рыцаря и тоски его возлюбленной и оставила ее раскрытой на своих коленях. Джекс не понимал, зачем она просидела до самого закрытия, но мысль о том, что она дожидается его, поселила в его груди тяжесть ранее сказанных слов. Ему не нравилось, что он вообще это заметил; и, что это внимание начинало тянуть за собой какие‑то слишком яркие, лишние чувства.       Он выключил музыку, затянул фартук в узел и подошел к креслу, в котором Рагата начинала дремать, потрепал ее по плечу. Она проснулась моментально, подскочила и вытянула спину в тугую струну, извинившись за то, что заснула. Бариста проигнорировал это и бросил взгляд на огромное окно, в котором в тусклом свете фонарей отражались два силуэта, которые не могли долго притворяться незнакомцами. Тяжело вздохнул. — Ты что, устроила тут ночлег? — сухо спросил он привычной ехидной интонацией, однако на последнем звуке голос его дрогнул.       Она подняла глаза на него, улыбнулась мягко и совсем без упрека: — Я просто ждала, пока ты закончишь. Хотела поболтать, чтобы тебя не отвлекали клиенты. Ну, немного. Если хочешь.       Он отступил на шаг, потер ладонью шею, будто расчесывал неприятную мысль: — Сегодня не смогу… — начал он медленно, подбирая слова. — Мне лучше не разговаривать долго, потому что… потому что я могу сказать лишнего. — Джекс, — тихо произнесла она, понимая то, о чем он говорит. — если ты хочешь улизнуть — скажи прямо.       Парень хотел сказать «не сегодня» и после молча уйти дальше заниматься своей небольшой уборкой, но вместо этого сделал шаг, которого сам не ожидал. Достал свой телефон из кармана своих джинс, разблокировал и сунул его прямо в руки Рагате. — Дай номер, — выдавил он, чувствуя, как его постепенно покидала уверенность. — Ну… на случай, если вдруг когда‑то я найду повод, чтобы позвонить или написать. Но если не хочешь, то я переживу.       Его интонации метались от неуверенной к безразличной, и это в какой-то степени выбило Рагату из мыслей, ведь она не знала, что думать по этому поводу. Но в конце концов ее недолгие раздумья привели ее к выводу: если просит, значит хочет. Она быстро вбила в контакты свой номер и отдала телефон владельцу. А тот переписал наименование ее номера, а потом с довольной ухмылкой повернул экран в ее сторону со словами: — Вот так лучше.       Над своим номером она увидела название: «(Моя) куколка». Приподняла бровь, не поняв, почему местоимение заключено в скобки, но вопрос этот не озвучила. — Разве я не говорила, что не хочу, чтобы ты меня так называл? — Разве я не дал понять, что мне фиолетово?       Рагата слегка нахмурила брови, но не смогла скрыть улыбки при взгляде на него. Именно сейчас он выглядел не довольным, не уверенным, а в какой-то мере радостным. И даже если Джекс пытался скрыть это, то у него не получилось.       Девушка помахала ему рукой на прощание и ушла. Бариста проводил ее долгим взглядом, наблюдая за тем, как ее тонкая фигурка удалялась, становилась все дальше и дальше под светом фонарей, вскоре превращаясь в расплывчатое пятнышко и скрываясь из поля зрения.       Окинул взглядом собственноручно запертую дверь, а после прижал ладонь к своей груди. Что-то с ним определенно происходит. И пока он не может понять, хорошее происходит или плохое.