Take you dancing

Почувствовав, как мужская рука ускользает из-под головы, Ынчжэ приоткрыла один глаз. Это был идеальный тайминг — абсолютно голый Тэхён сел на край постели, откинул пододеяльник, в который кутался всю ночь, и потянулся с тихим хрустом в плечах. Мышцы на спине от этого напряглись и стали перекатываться под кожей, но взгляд Ынчжэ торопливо стекал вниз по хребту, задерживаясь на ямках внизу спины. Он выглядел так хорошо без одежды, как сзади, так и спереди, что это ощущалось почти незаконно. После небольшой разминки рук Тэхён потянулся на пол за шортами и всё ещё влажным полотенцем, которым они с Ынчжэ вместе вытирались после ночного душа, но как будто ощутил её взгляд и резко обернулся. В моменты полуобнажения при ней он краснел, как и при полном обнажении вчера, но после ночи взаимных разглядываний, изучений и ласк его щёки не залила краска, и его взгляд оставался спокойным и прямым. — Я тебя разбудил? — немного охрипшим после стонов и сна голосом спросил он. — Да, — она хлопнула ладонью по той половине подушки, на которой до этого находилась его рука. — Возвращайся и уложи меня снова. Без тебя мне неудобно. — Не сомневаюсь, — Тэхён снова задвигал плечами, отчётливо чувствуя покалывание в правом. — Но мне неудобно с тобой. К тому же, осталось всего пять минут до будильника и сорок до утренней зарядки. Нужно успеть собраться самим, и младшую группу собрать. Ынчжэ состроила страдальческую мордашку — ей совершенно не хотелось вылезать из постели и упускать голого Тэхёна из поля зрения. А он не оставлял ей шанса, натягивая боксеры, а позже и джинсы с футболкой. Он уложился с этим и чисткой зубов в те пять минут до будильника, а пока Ынчжэ одевалась и умывалась, заварил для неё чашку чая, воспользовавшись электрическим чайником и стащенным из кафетерия чайным пакетиком. — Это мне?! — она была так удивлена, словно никто и никогда не делал для неё подобного. — Я заметил, что ты пьёшь его чаще всего по утрам, и прихватил на… всякий случай. Ынчжэ поджала нижнюю губу, героически борясь с улыбкой целых пять секунд, прежде чем пасть перед одной глупой мыслью. — На какой такой всякий случай? — сжимая кружку обеими руками, спросила она. — Собирался в ответ на мой романтический пикник у озера организовать мне романтическое чаепитие? Тэхён ни о чём таком не помышлял, думая лишь о том, что Ынчжэ когда-нибудь может захотеться чая, а кафетерий будет закрыт. — Ты хотела бы, чтобы я сделал для тебя что-то такое? — спросил он. — Боже, нет, — она рассмеялась, не забывая морщить нос при этом. — Я вовсе не требовательная, в отличие от некоторых, и со мной не нужно стараться. Меня только помани — и я вся твоя. Это было сказано в шутку, с целью развлечь, но Тэхён воспринял её слова слишком серьёзно и помрачнел. Он привык считать Ынчжэ беззаботной и безответственной, ветреной в каком-то роде, а после того, что он узнал о её прошлом, воспринимать её так больше не получалось. Он был уверен, что глубоко в душе она куда ранимее и отчаяннее, и что она нуждается в человеческом отношении так же, как и он. Её несерьёзность — защитная реакция. — Пускай так будет только со мной, — сказал Тэхён, по-прежнему не выглядя весёлым. — Но другим не позволяй управлять собой. Тебе больше подходит роль ведущей. — Ты хотел сказать «доминантки»? — снова переводя всё в шутку, спросила Ынчжэ. — Хоть «госпожи», — ответил он. — Я просто не хочу видеть, как твоей добротой пользуются, принимая её за глупость. При всём желании быть с ней мудаком, у Тэхёна не получалось. Он беспокоился о ней больше, чем злился, а это рушило все его планы. Он начинал сомневаться, что хочет портить её репутацию. У них оставалась всего неделя до отъезда. Только одна неделя, когда они могли играть в друзей, возлюбленных или врагов, и на последнее он не хотел тратить время. — Звучишь как крутой парень, — Ынчжэ помахала ладонью перед лицом, намекая, что ей жарко. — Осторожнее, а то я снова заведусь и снова получу выговор за опоздание… Это была прекрасная возможность отвлечь и Тэхёна, но она побоялась, что два дня подряд для него будет слишком. Даже в пагубном влиянии на его репутацию как преподавателя важно было сохранять баланс. К тому же, Ынчжэ ещё не отошла от его разговоров в «коконе» и была слишком слаба для того, чтобы поддерживать свою роль злодейки. У неё тоже была совесть, пускай и закопанная где-то глубоко-глубоко. — Ты и так получишь выговор, — заметил он, поглядывая на часы на телефоне. — Учитель Мин уже наверняка у младшей группы и задаётся вопросом, где тебя носит… — Уже так поздно?! — Ынчжэ отхлебнула буквально два раза из чашки, возвращая её Тэхёну. — Тогда увидимся совсем скоро на зарядке или на завтраке. Если там будут сосиски, возьми мне пять. Минимум. — Почему не возьмёшь сама? — хмыкнул Тэхён, немного расслабляясь при виде скачущей с одной ноги на другую девушки из-за кроссовок, что она надевала. — Я возьму, но только две, как и все, — сказала она. — Чтобы кухарки не смотрели на меня как на инопланетянку. Почему-то они всегда так смотрят, если я беру больше каких-то продуктов, но когда Чонгук или ты это делаете, говорят вам «кушать побольше»… То-то Чонгук таскал ДамБи огромные порции жареных рыбных палочек и тунец в баночках — работницы кафетерия его обожали и угощали всем, чем удалось обделить вожатых и преподавателей женского пола. Это была та самая дискриминация, которую было не побороть. — Жареные яйца тоже взять? — спросил Тэхён, открывая ей двери в коридор. — Два, — её губ коснулась лукавая улыбка, и когда она вдруг подалась к порогу, который только переступила, Тэхён ничего не успел сделать с её ладонями, схватившими его за зад. — И две булочки, пожалуйста. — Ынчжэ, какого?.. — его возмущения утонули в парализующем поцелуе в губы и топоте ног. Она пронеслась по коридору вихрем, исчезая на лестничной клетке и оставляя после себя приятный запах тоника с алоэ и огурцом и не менее приятное ощущение в животе у Тэхёна. Оно было таким большим, что вытесняло все мышцы и органы, словно распирая его изнутри. Такого он не испытывал даже с ДамБи. Могло ли это быть нечаянно заблудившееся возбуждение? Выше, чем положено. Или перенапряжение мышц после вчерашнего? Тэхён рассчитывал на одно из двух, всячески блокируя мысль, что это Ынчжэ собственной персоной. В его печени, в лёгких, в сердце и в других труднодоступных местах.

𝄞𝄞𝄞

— Мне! — Мими медленно передвигалась вдоль берега, подняв руки над головой. — Мне!!! Пока взрослые играли в волейбол на песке, Тэхён собрал детишек в воде для подобной игры. Это была идеальная отговорка, чтобы не играть с девушками, что всячески зазывали его, а взамен взяли Чонгука и ДамБи. Как последние неудачники, те попали в разные команды и поглядывали друг на друга из-за сетки. — Я открыта! — Ынчжэ тоже подняла руки, из-за чего её грудь подскочила в купальнике. Тэхён не мог определиться с пасом несколько секунд, но в итоге бросил мяч Мими, а она упустила его в воду, где уже мальчишки перехватили его. Это был последний шанс команды «Его девочек», как её назвала Ынчжэ, победить, и они его упустили. — Учитель Ким! — она первая набросилась на него со звонкими шлепками по груди и плечам. — Как ты мог кинуть не мне?! Больно и обидно ему не было, а вот щекотно и смешно — да. Запрокидывая голову назад и вытягивая руки в попытках защититься, он хохотал едва ли не до слёз. Но поскольку Ынчжэ не сдавалась, ещё и подключила девочек из средней и старшей группы, ему пришлось упасть в воду и проплыть несколько метров, чтобы избавиться от их нападок. — Не волнуйтесь, — закатав невидимые рукава, сказала учитель На. — Я его достану… Она бросилась за ним, при активных махах руками и ногами разбрызгивая озёрную воду во все стороны, и этот звук преследования заставил Тэхёна поднажать и плыть дальше — прямо к деревянному плоту в самой глубокой точке озера. Детей туда не пускали, строго следя за тем, чтобы они не заходили в воду глубже, чем по пояс, и то под пристальным наблюдением учителей и спасателей. И чтобы не провоцировать, взрослые туда обычно тоже не плавали. Но сегодня был особый случай. — Ты плавать-то хоть умеешь? — оглядываясь через плечо, спросил Тэхён. — Я здесь уже не стою… — Ещё как умею! — с угрозой в голосе крикнула Ынчжэ. — Я в детстве ходила на плаванье так же часто, как и на танцы! — А по твоему сбившемуся дыханию и замедлившимся дрыганьям так не скажешь… — Эй, Ким Тэхён! Ынчжэ действительно устала, но плыла, несмотря ни на что, пока ладони не упёрлись в гладкое дерево, оставляя на нём мокрые следы. Тэхён уже был с другой стороны плота, не сомневаясь, что Ынчжэ и на глубине найдёт способ защекотать его. — Что? — он расплылся в улыбке. — Не можешь достать меня? Ынчжэ потянулась вправо с намерением двигаться вдоль плота, и Тэхён тоже не остался на месте, убегая по тому же принципу. Тогда Ынчжэ сделала вид, что хочет вылезти на плот, и Тэхён оттолкнулся от него, отдаляясь немного. Так его было не приманить, и как только она это поняла, её лицо исказила гримаса боли, а правая ладонь соскользнула с плота, исчезая под водой. — Что такое? — Тэхён сразу заметил её выражение лица и неосознанно ударился в беспокойство. — Кажется… — Ынчжэ выдохнула прерывисто, с шипением. — Кажется, судорога… Её плечи ушли полностью под воду, и это заставило Тэхёна оставить плот в покое и самостоятельно подплыть к Ынчжэ. — Очень болит? — не замечая первых признаков улыбки, спросил он. — Подсадить тебя?.. — Ты такой наивный, — её ноги и руки сомкнулись на его теле скорее, чем Тэхён успел придумать какой-нибудь план по её поднятию из воды, а его спина упёрлась в нагретое под солнцем и омываемое холодной водой дерево. Его плечи от этого покрылись мурашками. — Я ещё и на актёрские курсы ходила… Её тихие бормотания коснулись его губ незадолго до быстрого поцелуя. — Это уже во время стажировки, — добавила она, не сводя томного взгляда с его лица. С берега это наверняка было видно, но ещё несколько секунд Тэхён не понимал, как это всё опасно. Ровно до того момента, как её бёдра качнулись в его, и из него вырвался нечаянный стон. — Чёрт, Ынчжэ! — он попытался её оттолкнуть. — Ты обманщица! Она рассмеялась на его обвинения и надутые в обиде губы, которые хотелось зацеловать до смерти или хотя бы до припухлостей. — Актриса, попрошу, — исправила она его. — Нет, обманщица, — ему таки удалось столкнуть её руки со своих плеч, а тогда его ладони легли на её бёдра под водой. — Ты хоть подумала, что будут говорить о нас другие, когда увидят, как ты меня обнимаешь? А как целуешь? Она оглянулась назад, на берег, крошечный и размытый с такого расстояния. — Расслабься, у корейцев плохое зрение, они ничего не увидят. — О, ещё как, — после минуты борьбы Тэхёну повезло разъединить и её ноги, а тогда он отплыл назад, возвращаясь на безопасное расстояние и облокачиваясь на плот. — Сегодня за завтраком Чонгук уже сказал, как шумно было в нашем номере… — А я сказала, что у них было громче, — напомнила Ынчжэ. — Да, но они всё равно знают, что мы переспали. И по этому поводу Чонгук всё утро ходил с широченной улыбкой и зачем-то зачитывал номер своей банковской карты для ДамБи, а она дулась и говорила, что ещё рано. — Знают, ну и что? Мы тоже о них знаем. И, поверь, разболтать о них гораздо страшнее, чем о нас. На скандалы со мной всем плевать. Максимум — преподавательницы, что сохнут по тебе, получат новую тему для обсуждения в их «Клубе антифанатов На Ынжэ». Так что, если в ближайшие дни мне правда станет плохо, знай — это они мою куклу вуду сделали и мучают. Ей самой эта шутка казалась очень смешной, но Тэхён её не поддержал и не рассмеялся. Он не думал, что такой клуб существует, но не мог игнорировать тот факт, что люди вокруг относились с пренебрежением к Ынчжэ. Они не ненавидели её, но игнорировали при разговорах. Бывало, девушки, которые подходили к Тэхёну, нарочно задевали её плечом, а потом говорили что-то вроде: «Ой, я вас не заметила». — Хочешь, я с ними поговорю? — вполне серьёзно предложил он. — Не веди себя как мой учитель или как парень, — Ынчжэ плеснула на плот водой, надеясь, что брызги долетят и до Тэхёна. — Не то они действительно устроят мне сладкую жизнь… — Я не веду себя как твой учитель, но… Она глубоко вздохнула, настраиваясь на ещё одну улыбку, прежде чем перебить его: — Ну что, поплыли обратно? И не забудь подыграть, когда я буду рассказывать девочкам, как поколотила тебя тут. — Ынчжэ, подожди, — Тэхён сжал руки в замок, по-прежнему упираясь локтями в плот. — Я не… Точнее, я бы мог… В смысле, если бы ты хотела… Его неловкие бормотания пробуждали в ней тревогу. Такую сильную, что в животе начинало гореть и кислота подкатывала к горлу. — Я хочу, только если ты пытаешься предложить мне секс в воде, — торопясь оборвать это до того, как Тэхён родит то, что задумывал изначально, сказала Ынчжэ. — Если это что-то другое — не стоит даже озвучивать. В моей голове только секс. И ты во время секса. Тэхён опустил взгляд, разглядывая деревяшки. — Я хотел предложить взять тебе побольше ветчины на обеде, — сказал он. — Мне всегда предлагают, считая, что в этой гадости достаточно белка, а я всегда отказываюсь, но если бы ты хотела… Я бы мог взять для тебя. Как во время завтрака. — А, ветчина? — она выдохнула. — Я люблю ветчину. — Так мне взять? — Да, бери. Я всё съем. К тому же, плавание отобрало у меня столько сил… Она поплыла к берегу первая, а Тэхён плёлся позади, борясь с этим раздражающим сожалением, что обрушилось на его плечи тяжким грузом и пыталось утянуть на дно. Он ненавидел испытывать чувства к тем, кто ничего не испытывал к нему. Как будто он был проклят и обречён на невзаимность. Как будто вечно питал симпатию не к тем. И даже тот факт, что им пользовались, ничего не менял. Один поцелуй или один секс — и снова он на крючке. Ынчжэ выскочила на берег первая, быстро обтираясь полотенцем и натягивая большую футболку Тэхёна на мокрый купальник. Она рассчитывала, что он отругает её за это, устроив маленькую сцену перед детьми и коллегами, но он молча сел на своё полотенце и принялся втирать в кожу солнцезащитный крем. — Ух ты, ткань такая хорошая, — оттягивая ворот футболки и стараясь рассмотреть нашивку, сказала она. — Что это за бренд? — Auralee, — ответил Тэхён. Ынчжэ о таком никогда не слышала, поэтому сказать в ответ ничего не смогла. Зато учитель Мин, скрывающий обгоревшее лицо и конечности под зонтом, выглянул с ещё одним вопросом. — А вы двое что, встречаетесь? Директор Чу — тоже укутанный с ног до головы, чтобы не пасть жертвой ультрафиолета — даже сел ровнее на стуле, чтобы услышать ответ. — Кто? — Ынчжэ распустила пучок, откидывая длинные рыжие волосы за плечи. — Вы с учителем Кимом, — уточнил учитель Мин. — Мы отсюда видели, как вы обнимались… — У учителя На ногу свело судорогой, — сказал Тэхён. — Мне нужно было бросить её умирать посреди озера? Он был очевидно не в настроении, потому что говорил без привычного дружелюбия и вежливости. Ынчжэ очень надеялась, что это не из-за неё, и, чтобы поскорее вернуть себе забавного Кима, потянула его вместе с тюбиком крема к детям. При них он не мог позволить себе хмуриться или ворчать. — Точно встречаются, — шепнул учитель Мин директору, когда они снова остались вдвоём. — Вот почему Тэхён не разозлился на новости о контракте. А я всё думал, как это они не разругались?.. — Неужели правда встречаются? — хмурясь под панамкой, пробормотал директор Чу. С тех пор, как Ынчжэ была вынуждена вернуться домой к своей матери, он множество раз видел её в компании разных парней и ловил ранним утром на пороге квартиры или творческого дома, возвращающуюся с ночных гуляний. Но в последние две недели она ходила только с Тэхёном. Он видел их вместе на завтраках, репетициях и у озера. И он прекрасно знал, что по ночам они тоже были вместе. — Это проблема, — покачал головой учитель Мин. — Подумать только! Бедный учитель Ким… Он заслуживает кого-то получше… — Следи за своим языком, — буркнул директор. — Проблема заключается вовсе не в Ынчжэ. В данный момент проблема в контракте… Как я могу уволить одного из них, если они встречаются?