Игроки-агрессоры и "Сертовианцы"

Вселенная задыхалась в великой войне за неё. Невидимая, но ощутимая волна хаоса, исходящая от Регалии Сумбурических Существ, искажала реальность, превращая звезды в пепел, а планеты – в безжизненные осколки. В самом сердце этого кошмара, на борту своей отстроенной из чистой магии Космической Станции, стоял Кирестио. Его глаза, обычно излучающие вечное спокойствие, теперь горели решимостью, отражая пламя битвы, бушующей за пределами его крепости. Кирестио не был обычным мальчиком, лет 13 в серой кофте и синих штанах. Его сила заключалась в Магии Технократии – искусстве, позволяющем ему материализовывать сложные механизмы и армии из самой ткани реальности. И сейчас эта магия работала на пределе. Вокруг его станции, словно рой стальных пчел, кружили тысячи роботов, каждый из которых был воплощением его воли, созданный из энергии и логики. Они сражались с сумбурными тварями, чьи формы менялись, как призрачные кошмары, их атаки были непредсказуемы и разрушительны. Но Кирестио не был одинок в этой последней битве. На его стороне стояли три гениальных ученых, чьи умы были столь же остры, как и их изобретения. Доктор Ноктариус, специалист по квантовой физике, управлял отдельной армией роботов, способными выдерживать самые яростные атаки. Профессор Актониус, мастер искусственного интеллекта, координировал действия роботов, превращая их в единый, смертоносный организм. А доктор Нертониус, эксперт по межпространственным технологиям, искала слабые места в обороне врага. К ним присоединился Синдикат Даниэля Нокочивски, объединение, чьи технологии опережали время. Их корабли, оснащенные оружием, способным искажать гравитацию и пробивать любые барьеры, наносили сокрушительные удары по рядам противника. А затем были Девушки-Злодейки. Тринадцать ярких, опасных и абсолютно непредсказуемых союзниц. Десять из них владели силами стихий: от ледяных вихрей до огненных штормов, а также Молния и "Металл", они сеяли хаос среди сумбурных существ. А три оставшиеся – профессиональные агенты, чьи "тонкие" руки могли взломать любую систему, обезвредить любое устройство и устранить любую угрозу с пугающей эффективностью. Битва была ожесточенной. Роботы Кирестио падали, но на их место тут же появлялись новые. Корабли Синдиката прорывались сквозь ряды врага, а стихийные атаки Девушек-Злодеек разрывали сумбурные массы. Но Регалия была безжалостна. Их численность казалась бесконечной, а их сила росла с каждым мгновением. Глава Регалии, существо, чья форма постоянно менялась, наблюдая за тем, как его армии тают под натиском Кирестио и его союзников, понял, что проигрывает. Ярость и отчаяние охватили его. Он не мог позволить этой вселенной выжить, когда его собственная была обречена. "Если мы не можем победить, то никто не победит!" – прорычал он, его голос исказился от злобы. С этими словами он активировал древний, запретный ритуал. Реальность вокруг станции Кирестио начала трескаться. Звезды мерцали и исчезали, словно свечи, задутые невидимым ветром. Время начало сжиматься, а пространство – искажаться. Кирестио почувствовал, как его собственная магия - Технократия, начинает сопротивляться, как будто сама ткань вселенной кричала от боли. "Нет!" – крикнул Кирестио, пытаясь противодействовать искажениям, но было слишком поздно. Его роботы рассыпались в пыль, щиты станции заискрили и погасли. Ученые, Синдикат, Девушки-Злодейки – все они исчезали, поглощенные разрывом временной линии. Последнее, что увидел Кирестио, было искаженное лицо Главы Регалии, торжествующее в своем безумии, прежде чем все погрузилось в абсолютную тьму. Когда Кирестио пришел в себя, он не почувствовал ни боли, ни холода, ни тепла. Он был в месте, которое не поддавалось описанию. Бесконечный коридор, в розово-белых обоях, уходящий куда-то далеко. Он попытался использовать свою магию, но, кажется количество маны было малым. Он один. Но где-то глубоко внутри его души, затеплилась искра надежды на то, что он ещё может, что-то сделать, и возможно, есть шанс. Шанс найти путь обратно. Шанс восстановить то, что было потеряно и то, что он не один. Коридор был бесконечен, но Кирестио пока ещё, ничего не понимает.