Он любил это.

Неймар был так счастлив каждый раз, когда Лео забивал свой очередной магический гол, время для Неймара будто замедлялось. Он видел, как мяч летит в сетку, как вратарь уже бессильно падает в сторону, а стадион взрывается криком, который гулом накрывает всё живое вокруг. Но самое главное происходило не с мячом, а с Лео. Он уже знал, куда тот побежит — не к трибунам, не к скамейке, не к кому-то другому. В первую очередь, Лео всегда мчался именно к нему. Это был особый ритуал, почти интимный момент на глазах у десятков тысяч зрителей: Лео распахивал руки, а Неймар, не сдерживая улыбки, шагал ему навстречу, чувствуя, как в груди поднимается волна тепла. И только после этого, уже через несколько секунд, Лео обнимал Суареса. Но Неймар знал — первый жест был для него. И были такие мгновения, когда этот жест становился ещё более личным. Под гул трибун, под звуки барабанов и крики болельщиков, Лео обнимал его крепче, чем обычно, а затем легко, почти невесомо, целовал в плечо. Неймар в такие секунды ощущал, как сердце стучит громче всего остального шума, как будто весь мир исчезал, оставляя лишь двоих — его и Лео, соединённых в этом кратком, но бесконечно дорогом для него моменте. Эти обнимания и поцелуи были для него доказательством чего-то большего, чем просто товарищеская радость. В них была признательность, доверие, и та невидимая ниточка, которая связывала их на поле, делая каждую комбинацию, каждый пас — магией, которую невозможно объяснить словами. Он был так счастлив, когда его любимый, его Лео прижимал его к шкафчику раздевалки после выигрышного матча, пока ни одной души нету там. Лишь они вдвоем. Он любил, когда Лео грубо целовал того в шею, подбородок, лоб, плечи, кусая — оставляя следы. В то время как его руки собственнически и бесстыдно бродили под футболкой бразильца, дразняще проводя пальцами по животу, талии, ребрам и, якобы «случайно» задевая соски футболиста, вызывая тихий полустон. Он любил, когда их пахи терлись сквозь тонкую ткань их почти мокрых шорт, вызывая покалывания и дрожь у обоих.  Им было хорошо.  Пока Суарес и Пике не стали долбить в дверь, явно раздраженные, что кто-то закрылся в раздевалке, не давая переодеться уставшей, но довольной победе команде. «Лео, Ней, откройте уже, я домой хочу!» Все в команде знали о особых отношениях этих двоих, но, конечно же, держали рот под замком.  Мурашки пробежали по коже Неймара, как лёгкая электрическая волна, когда Лео, чуть приподняв голову, приблизился настолько, что между ними остался лишь тонкий слой воздуха, не то, чтобы до этого и так было много пространства… Его дыхание обжигало, будто каждая выдохнутая буква несла с собой жар, а  голос… голос был тёплым, густым, пропитанным чем-то личным, что слышится только в самых редких и доверительных словах. — Сегодня ты не поедешь к Бруне, я не поеду к Антонелле. А Дома… я тебя награжу так, что ты потом нормально ходить ближайшую неделю не сможешь. Понял меня? — почти интимно прошептал он, и это предложение не звучало как обещание, скорее, как констатация. И от этого щеки Нея покрылись еще большим румянцем, дрожь нахлынула на его тело, словно ударная волна. — Тебе обязательно говорить такие пошлости? — Отвел взгляд бразилец, отряхивая невидимую пыль и подправляя свою футболку. Якобы «недовольно» фыркнув, он схватил спортивную сумку и направился к выходу из раздевалки, дверь которую уже чуть ли не выламывают. Но Лео знал. Знал, что Неймар этого хочет. И Неймару нравилось, когда Месси грубо брал его в прихожей, после того как они войдут в номер отеля, снятый командой.  Он любил, когда Лео резко давил на плечи и опускал его на колени. А потом Неймар плавно расстегивал чужую ширинку, стягивал штаны до колена, а затем и красные боксеры от Calvin Clein. Он чуть ли не любовался чужим, твердым членом, который так и просился, чтоб к нему прикоснулись. Он медленно, провокационно проводил языком по эрекции, смотря при этом вверх, на лицо аргентинца, который только что выдавил стон. Он широко раскрывал рот и неспешно, почти осторожно, брал твердость в рот, борясь с рвотным рефлексом. Он водил языком по головке, одновременно заглатывая член и вводя собственную голову туда-сюда, желая довести своего любимого до экстаза. Он работал ртом почти как профессионал, или, как давно жаждавшая член, шлюха. Он любил, когда Лео, цинично хватал его за мягкие волосы и прижимал к себе так, что нос касался лобка, а затем ускорял темп так, что потом возникал вопрос — а если Неймару травмируют глотку? Он любил, когда дрожащий от экстаза Месси выпускал свое освобождение глубоко ему в горло. А потом Месси брал его на руки и нес в спальню. Кидал Неймара на кровать и нависая над ним, шептал всякие пошлости. А затем, без предупреждения, засовывал два пальца прямо туда, между ног, вызывая громкое оханье бразильца. Он аккуратно и нежно двигал ими внутри него, даже говорил, что трахнет его так сильно, что он ходить не сможет. Его пальцы задевали самые чувствительные точки глубоко там, отчего Неймар тихо, почти беззвучно  стонал, прикрывая рот дрожащей рукой.  Следующее действие было таково: Лео высовывал пальцы, и, без малейшего стеснения, в то время как Неймар чуть не умирал от смущения, начал тереть свой пах между бедер другого. Он улыбался, а Неймар дрожал, не зная как действовать. И, пока он ввел член у него между бедер, он кабы «случайно» слегка засовывал орган между ног, вызывая визг парня, после вновь продолжал тереться. Вследствие он бережливо входил в него, внимательно наблюдая за реакцией нижнего, надеясь не причинить боль, даже если и обещал её.  — Я выполню свое обещание, которое дал тебе в раздевалке.  И потом он ускорялся, набирая более грубый, резкий темп. Неймар стонал, извивался, дрожал, плакал, пока тот вбивался в него с нарастающей силой, параллельно шепча всякие пошлости. Рука Лео обхватывала чужую головку и член, шустро проводя руку вверх-вниз, стремясь довести его до полного экстаза. До искреннего удовольствия. И у него получалось. Неймар чувствовал чужое тело против себя. Как он бесцеремонно шлепал его. Слышал, как бесстыдные шлепки тел, собственные стоны, вздохи двоих парней, наполняли пространства комнаты. Он так любил, когда Лео с рывком кончал куда-то глубоко внутрь, с "помп" звуком выходил из него, неторопливо наклонялся, ласково целовал в макушку и с любовью обнимал, будто это не он так оттрахал Нея, что тот, вероятно, не сможет нормально ходить или сидеть ближайшие несколько дней. Следом они засыпали в обнимку, не удосуживаясь помыться, хотя бы протереться от спермы или одеться.