Десять Теней маленькой девочки

      Сатору Годжо приподнял бровь, наблюдая, как Сугуру сдался в матче. Бой, мягко говоря, его удивил. Он не думал, что в Киото есть кто-то настолько примечательный, кроме надоедливого двоюродного брата Тани. Может, его матч будет не таким уж односторонним, как он думал.       Пффф. Он не смог сдержать усмешку.       Кого он обманывает? В конце концов, он сильнейший. В мире нет никого, кто мог бы дать ему достойный бой.       Ну, это не совсем так. Он бросил взгляд на светловолосую девушку слева от себя и ухмыльнулся. Когда она наконец заполучит все свои тени, что произойдёт, если они сразятся по-настоящему друг с другом?       Закончится ли это ничьёй, как у их исторических аналогов? Он не хотел, чтобы они убили друг друга — очевидно — но мысль об этой потенциальной битве интриговала его.       Таня заметила его внезапное движение и прищурилась в ответ.       — Что ты сейчас замышляешь, Сатору?       — О, ничего~ — пропел он голосом, который, он знал, действовал ей на нервы. Он не думал, что когда-либо устанет дразнить её, но за годы проб и ошибок он узнал пределы того, сколько он может на самом деле себе позволить. — Смотри, Сугуру наконец возвращается, — отметил Сатору, пытаясь сменить тему.       Взгляд Тани ненадолго задержался на нём, прежде чем она перевела его обратно на поле боя. Оно всё ещё было усеяно трупами мёртвых ворон и разлагающихся проклятий, пока Сугуру шёл обратно к зрителям, отряхивая одежду. Его когда-то безупречная форма была теперь довольно потрёпана, с окровавленной дырой на боку и размазанными пятнами грязи вдоль его единственного оставшегося рукава.       Хоть он и проиграл, Сугуру не позволил эмоциям отразиться на его лице. Он всегда был одним из тех, кто беспокоился о внешнем виде.       — Йо, — поприветствовал Сатору, наклонив голову. — А ты не торопился. Оставлял последние слова своему достоинству, что ли?       — Ха-ха. Очень смешно, — сухо ответил Сугуру. — Может, мне стоило взять с тебя пример и просто трепать языком всё время вместо того чтобы сражаться.       Сатору драматично ахнул, прижимая руку к сердцу. — Ты ранишь меня, Сугуру.       — Сугуру, — обратилась Таня серьёзным тоном, прерывая их. — Не болтай, пока тебе не обработают травмы. Ты ещё истекаешь кровью.       — Это пустяки, — ответил он пренебрежительно. — Я в порядке.       — Нет, она права, — вступила Сёко. — Ты сам знаешь. А теперь иди перевяжись.       Сугуру посмотрел на Сатору за помощью, но тот просто пожал плечами. Видя, что помощь не придёт, он легонько поднял руки и сдался. Однако, прежде чем уйти, он виновато взглянул на Таню.       — Прости, — извинился Сугуру с неохотной улыбкой. — Даже со всей помощью, которую ты мне оказала, я проиграл.       — Не беспокойся об этом. Ты показал себя хорошо, — просто ответила Таня, качая головой. — Тебе не повезло с противником, а она - старшекурсница. А теперь иди. Мы можем обсудить это подробнее, когда ты вернёшься.       С этими словами Сугуру наконец покинул их.       — Похоже, они почти закончили убирать всех мёртвых ворон, — лениво заметила Сёко. — Полагаю, это означает, что теперь нам придётся сидеть и слушать, как Сатору злорадствует по поводу своего предстоящего матча.       — Ты имеешь в виду, "выигрывает свой предстоящий матч", — поправил Сатору.       — ...признаю свою ошибку.       Таня просто вздохнула в ответ. — Сколько раз я должна говорить тебе, чтобы ты перестал недооценивать всех?       — Разве я действительно недооцениваю их, если у них нет шансов на победу?       — Да, Сатору, ты недооцениваешь, — подчеркнула Таня. — Им не нужно побеждать, чтобы навредить тебе.       — Ты слишком много беспокоишься. Я даже заключу с тобой пари, если это сделает тебя счастливой.       — Однажды такое отношение приведёт к---       — Не выйдут ли следующие два бойца на арену? — внезапно объявил менеджер персонала Киото. — Мы сейчас начнём следующий матч между Сатору Годжо и Утахиме Иори!       — Пффф. Всё будет в порядке, — Сатору усмехнулся. — Сейчас увидишь.

***

      Наобито Зенин скрестил руки, продолжая наблюдать за матчем, хотя назвать это полноценным боем можно было только не всерьёз. Матч между Сатору Годжо и Утахиме Иори длился уже десять минут, и девушка из Киото лишь бесполезно махалась, пока паршивец Годжо стоял с невыносимой ухмылкой. Ни одна из атак, посланных девушкой, никогда не достигала парня. Что уж там, они бесконечно скапливались перед паршивцем, словно он собирал коллекцию оружия, ни одно из которых никогда не достигало его.       Посреди всего этого паршивец постоянно лишь подшучивал и дразнил девушку.       Матч мог быть закончен менее чем за минуту, возможно даже секунды, если бы он постарался. Однако случайные взгляды паршивца в сторону, где старейшины и представители Годжо яростно наблюдали, делали слишком очевидными его намерения. Было пустой тратой времени смотреть после той первой минуты, и это только подчёркивало силу Бесконечности сопляка. Несмотря на это, Наобито не сводил глаз с матча, в надежде поймать ошибку или момент слабости.       Тем не менее, даже его мысли в конце концов забрели.       Предыдущий бой между Сугуру Гето и девушкой с псевдонимом Мэй Мэй был чем-то вроде неожиданного зрелища. Они оба были независимыми магами, и тот матч показал их потенциал. Несмотря на отсутствие связей с каким-либо кланом, они номинально подчинялись школе и, следовательно, правительству магов. Поскольку клан Камо практически контролировал тот правительственный орган, их можно было считать продолжением Камо в некотором роде.       С влиянием Сатору Годжо и Тани Зенин они по сути заявляли, что у них есть потенциальные противовесы им. Лишь потенциальные. Это было нормально. Это было лишь слабым вздохом клана, который не мог создать свою собственную мощь, полагаясь на внешние элементы, чтобы компенсировать недостаток таланта. Как в прошлом и грядущем будущем, клан Камо останется третьим лишним из великих кланов.       Ах, матч наконец заканчивался.       Утахиме Иори стояла на коленях, задыхаясь от непрерывного напряжения. Всем наблюдающим было очевидно, что она истощила всю свою проклятую энергию, но она тщетно пыталась использовать ещё. Сатору Годжо просто отмахнулся от всех собранных снарядов перед ним, разбрасывая их, словно они были лишь игрушками. Он подошёл и встал перед девушкой. Неужели паршивец наконец собирался положить конец этому фарсу?       Даже с этого расстояния Наобито нужно было только усилить свой слух проклятой энергией, чтобы услышать их.       — Наконец устала? — спросил Сатору, положив руку ей на плечо, чтобы поддержать её. — Ты в порядке?       — Держи от меня свои руки подальше!       Сатору убрал руку и на мгновение уставился на неё, прежде чем поднять ногу и упереться носком ботинка в её плечо.       — Ты в порядке?       ...затем последовали ещё десять минут бесполезной борьбы девушки против Бесконечности паршивца. Наобито просто закрыл глаза и потянулся за своей бутылкой. Этот чёртов Годжо заставляет его пить почти столько же, сколько Оги.

***

      Трудно было поспорить с той мыслью, что матч был немногим больше чем шуткой.       Сатору даже не старался победить и просто трепал языком всё время, пока его противник тщетно пытался прорвать его Бесконечность. После бессмысленного зрелища Утахиме сдалась — скорее всего, чтобы сохранить последние остатки своего достоинства — прежде чем уйти, тихо проклиная Сатору. Таня сама не могла не ворчать под носом на этого идиота, потому что он, вновь, ссорится с другими людьми без всякой причины.       Киото действительно повезло с жеребьёвкой, потому что если бы Сатору сразился с Мэй Мэй, а Сугуру с Утахиме, Токио, вероятно, заработал бы 2:0 вместо их текущей ничьи 1:1. Мэй Мэй вряд ли справилась бы лучше Утахиме. Хотя трудно сказать, учитывая, как Сатору нейтрализовал практически всё, что она делала. Этой девушке просто не повезло, встав против Сатору.       Тем не менее, было бы приятно, если бы Сатору пришлось потрудиться для победы хоть немного.       У него уже был такой нелепо раздутое эго, что она не могла сказать, осталось ли ещё место для его роста. Смирение? Скромность? Эти слова, вероятно, даже не существовали в его лексиконе. Однако, хотя он был подавляюще силён, он не был неуязвим. Всегда была возможность, что кто-то или что-то в будущем воспользуется высокомерием Сатору.       Если этот идиот убьётся в будущем, это затронет не только его. Это напрямую повлияет на её собственные будущие перспективы. Все усилия, которые она кропотливо потратила за годы, будут напрасны. Она не была готова к потере такого масштаба, с учётом того, сколько времени и энергии она уже вложила.       Пока она размышляла, как глубоко она погрязла в невозвратных затратах, Сатору вернулся с поля боя, лениво засунув руки в карманы, насвистывая знакомый мотив. К тому времени, когда он достиг их маленькой группы — теперь уже со свежеперевязанным Сугуру — его ухмылка была такой самодовольной и широкой, что было удивительно, как его лицо не разошлось пополам.       Тане действительно нужно было сдерживать себя, чтобы не придушить его тут же.       — Мда, это было как-то скучновато, — сказал Сатору, вынимая руки из карманов и закладывая их за голову. — Как тут у вас?       — Не думай, что я не видела те взгляды в сторону твоей семьи, — сказала Таня, прежде чем испустить долгий вздох в ответ. — Неужели тебя убило бы не злить их на этот раз?       — Походу да, — вставила Сёко.       — Определённо, — согласился Сугуру.       — Я бы сразу воспламенился, — добавил Сатору с ухмылкой. — Всё же, разве вы не должны праздновать мою победу?       Таня просто закатила глаза, пока Сугуру и Сёко обменялись знающими взглядами друг с другом.       — Не выйдут ли последние два участника вперёд? — объявил другой менеджер персонала Киото. — Мы скоро начнём финальный матч!       Таня взглянула на другую сторону поля и увидела, что Наоя уже направляется к полю боя. Так что наконец её очередь. Она не могла отрицать, что чувствует себя немного нервной; не из-за самого боя, а из-за последствий, которые могут извлечь из матча. При таком количестве глаз высшего руководства, наблюдающих за ней, это было почти как выступление с докладом перед советом директоров или высшим командованием армии.       — Удачи, Таня, — Сугуру добродушно улыбнулся.       — Задай им жару, — лениво сказала Сёко, подняв большой палец вверх.       — У нас всё ещё ничья 1:1, — напомнил Сатору. — Так что не сдерживайся только потому, что он семья. Выбей ему зубы!       — Я не зайду так далеко, — сухо ответила она, прежде чем помахать друзьям и направиться к полю боя.       По пути туда Таня могла видеть, что её противник уже ждёт её. Наоя с нечитаемым выражением лица стоял в центре разрушенного поля, скрестив руки на груди.       — А теперь финальный матч! — крикнул ведущий. — Бой между членами семьи! Две восходящие звезды клана Зенин! Наоя Зенин против Тани Зенин!       Таня чувствовала повышенное напряжение, исходящее от толпы. Краем глаза она могла видеть Наобито и всех присутствующих высокопоставленных членов клана Зенин. С другой стороны, она могла видеть высокопоставленных членов клана Годжо, а также клана Камо. Это не говоря уже о всех высших чинах из Штаб-квартиры, которые также были здесь.       Заняв свою позицию напротив противника, Наоя признал её лёгким кивком. Она ответила тем же.       Прошло всего несколько месяцев с их последнего спарринга, как раз перед тем, как их отправили в разные школы. Даже так, оценить, насколько Наоя улучшился за то короткое время, было нелёгкой задачей. Он был талантлив по-своему и усваивал новые концепции относительно быстро. Эта непредсказуемость затрудняла решение, насколько ей следует сдерживаться, так как она всё ещё должна была показать достаточно сильное выступление.       В конце концов, они сражались не только за себя. Соперничающие кланы заполнили трибуны, их зоркие глаза анализировали каждое движение, каждую технику. Раскрывать слишком много перед таким количеством зрителей не было в интересах клана.       Наою, конечно, это не заботило. Его недавний бунтарский период часто ставил его в противоречие более чем с несколькими членами клана. Он хотел бой без ограничений, без расчётов — свободное столкновение их способностей. Но одного желания было недостаточно.       Взглянув на зрителей, она заметила Наобито. Он встретился с ней взглядом и слегка кивнул, молчаливое подтверждение того, что он тоже согласен с желанием Наои. Она ответила незаметным кивком, прежде чем перевести фокус обратно на своего противника. Наоя, теперь смотрящий на неё с тонко скрываемым нетерпением, выглядел более чем немного раздражённым.       — Забудь о клане на этот раз, — сказал Наоя, раздражение сквозило в его тоне. — Этот матч - здесь и сейчас - более важен для меня, чем все они.       Таня нахмурила бровь.       Для кого-то, готовящегося унаследовать клан, это было тревожное мировоззрение. Если он окажется таким же бунтарём, как Сатору, это будет означать катастрофу. Что ещё хуже, для неё не было смысла обеспечить себе место в совете клана, если он балансирует на грани краха, всё потому, что его будущий лидер не может управлять своими приоритетами должным образом.       Ей нужно было положить этому конец, пока ситуация не вышла из-под контроля.       — Ты неправ. Нет ничего более важного, Наоя, — ответила она с величайшей серьёзностью. — Ты должен понять это.       — ...тогда докажи.       Был ли этот матч действительно настолько важен, чтобы ставить на кон будущее клана? Прежде чем она успела расспросить его дальше, менеджер, ответственный за матч, объявил о его начале.       — Начинайте!       Наоя исчез без какого-либо мелькания.       К счастью, она провела с ним достаточно времени, чтобы знать, как работает его проклятая техника. Проекционная Магия по сути позволяла ему разбивать свои движения на двадцать четыре кадра анимации. Затем он мог выполнить те двадцать четыре кадра в течение одной секунды. Так любое движение его техники выглядело почти мгновенным для невооружённого глаза. Она не была способна полностью отслеживать его, но она всё ещё знала все ограничения и особенности техники достаточно хорошо, чтобы обойти их.       Ключевыми моментами здесь были: один, предопределённые двадцать четыре кадра движения пользователя не могут быть изменены после выполнения. Два, если траектория движения или законы физики чрезмерно игнорировались, пользователь застывал на месте на одну секунду. И, наконец, три, если Наоя коснётся её ладонью, она также должна будет подчиняться правилам движения Проекционной Магии, иначе она застынет.       Для того, у кого не было о технике предварительных знаний, будет хлопотно сражаться против неё. Но для того, кто знал её внутреннее устройство всё становилось намного легче.       Секундой позже Наоя появился слева от неё — на шаг вне досягаемости, где она могла бы схватить его за запястье. Неожиданно, он даже не попытался заморозить её и уже был в середине движения удара ногой, который врезался ей в бок. Однако в следующий момент его левый кулак ударил её прямо в живот, заставив её выдохнуть. Это было достаточно быстро, что у неё не было времени полностью защититься проклятой энергией. Тем не менее, полученный ущерб был минимальным, потому что атаки Наои не имели той же силы, что у кого-то вроде Сатору.       Она опустила защиту и нанесла круговой удар, но к тому времени, когда её нога рассекла воздух, он уже исчез, отпрыгнув на шаг назад, чтобы уклониться.       Таня цыкнула языком в ответ.       Да, его атаки были слабыми, но он всё же был быстрым. Раздражающе.       Тем не менее, это было незначительное неудобство. Ни при каких обстоятельствах Наое не могло быть позволено победить. Если он станет Сатору у власти, тогда это действительно будет концом всего.

***

      С тех пор как Наоя одолел своих братьев и доказал их никчёмность, в его мире правила одна истина — сила решает всё. Мощь определяла судьбу, формировала. Всё можно было отнять, и всё можно было простить, при условии, что у тебя хватало сил потребовать этого — захватить.       Но истинная сила была бременем, которое немногие могли понять. Лишь те, у кого был потенциал достичь вершины, знают её тяжесть — удушающее одиночество, что приходило вместе с превосходством над всеми остальными. Лишь те, кто наверху, могли понять друг друга. Слабые же не могли даже распознать истинную силу, не то что постичь её. То, что случилось с Тодзи, лишь укрепило эти факты.       Не имело значения, были ли другие, кто на данный момент превосходил его. Их время уже прошло — их потенциал был растрачен, их границы определены. Они застыли в своём развитии, скованные собственной посредственностью, обречённые существовать в тени тех, кому ещё было куда расти. Истинная элита измерялась не только её нынешней силой, но и неизбежностью её восхождения.       И так же, как у Тодзи, Сатору и Тани, его восхождение было неизбежным.       ...по крайней мере, так должно было быть. Почему же тогда казалось, что она всё дальше и дальше от него? Она начинала как тот, кого он считал ниже себя, а теперь казалось, что она почти вне его досягаемости.       Эта мысль жгла его изнутри.       Наоя отвёл в сторону её удар, парировал его и отступил, чтобы создать дистанцию. Таня агрессивно ринулась вперёд с быстрым джебом в челюсть, но он уклонился в сторону, и её кулак пролетел в сантиметрах от его уха. Он немедленно контратаковал, шагнув внутрь её дистанции и вогнав локоть в рёбра. Глухой удар прозвучал в воздухе, когда Таня пыхнула и отшатнулась.       Однако сейчас Наоя не мог останавливаться; ему нужно было продолжать давление, иначе она может призвать шикигами.       Оттолкнувшись правой ногой, он вновь сократил дистанцию. Он продолжил серией ударов: левый хук, правый джеб, апперкот — каждый удар был призван загнать её ещё глубже в защиту, заставляя сосредоточиться исключительно на самосохранении. Они знали друг друга годами и сходились в схватках больше раз, чем он мог сосчитать. Наоя лучше кого бы то ни было знал, что нельзя позволять ей планировать заранее, не то что думать.       Уперев левую ногу в землю, он нанёс апперкот, вложив в него столько проклятой энергии, сколько смог. Таня заблокировала его обоими предплечьями, но этого хватило, чтобы сломить её защиту и слегка подбросить её, отправив в воздух. Не дав ей приземлиться, он мгновенно оказался рядом, сократив дистанцию и готовя тяжёлый прямой удар. Однако в тот же миг он почувствовал, как его равновесие внезапно нарушилось.       Его левая нога погрузилась в землю — тень под ней поглотила её.       Таня не стала терять возможность и шагнула с резким правым хуком в щёку. Он в последний момент повернул шею, так что удар лишь скользнул по нему, и крепко схватил её за руку. Её глаза расширились, когда его ладонь коснулась её руки. Он активировал свою технику на ней, подчинив её правилам Проекционной Магии. Поскольку он застал её врасплох, она не успела продумать свои следующие 24 движения достаточно быстро, и она застыла на месте, превратившись в большую стеклянную панель.       Наоя вогнал ногу в стекло, разбив его и вышвырнув Таню обратно в реальность от удара. Однако он немедленно использовал Проекционную Магию на себе. Каждый шаг — каждый кадр — продвигал его вперёд, мимо девушки, всё ещё находившейся в полёте. Уже через секунду он был позади неё, запрыгнув выше того места, куда она должна была приземлиться. Когда время возобновилось, он нанёс удар ногами сверху по Тане, вбивая её в землю.       Игнорируя её крик боли, Наоя в следующее же мгновение набросился на неё сверху и занёс кулак высоко в воздух, но она одновременно с этим подняла и ударила ногой. Её ботинок встретился с его подбородком, запрокинув его голову и заставив его всплыть в воздухе. Он сделал сальто и приземлился на ноги, прежде чем выплюнуть сгусток крови — его губа теперь была разбита.       Она всегда была упорной.       К тому времени, как его взгляд вновь на ней сфокусировался, она была уже на приличном расстоянии, сложив руки в печать для призыва шикигами. Его глаза расширились, но ещё был шанс остановить её. Он снова активировал свою технику и рванул вперёд, покрывая так много расстояния, сколько мог, пока мир вокруг замедлялся.       В реальном времени прошла всего одна секунда после завершения его кадров.       В тот миг, когда он достиг её, Наоя схватил её руки своими, и мир возобновил движение. Он хотел заморозить её, но, без элемента неожиданности, сомневался, что она снова на это попадётся. Вместо того, чтобы тратить проклятую энергию, он ударил своей головой об её, заставив её откинуться от удара.       Однако...       — Левиафан.       ...он недооценил её способность выдерживать боль.       Он быстро отпрыгнул назад, когда огромный зверь вылетел из теней под Таней словно грузовой поезд из туннеля, унося её с собой. Левиафан взмыл в небеса со своей пассажиркой, осторожно стоящей на его голове.       Наоя резко выдохнул, вытирая тыльной стороной ладони кровь с рта и носа.       — ...вот дерьмо.       Сейчас всё станет чертовски сложнее.       Массивная тень нависла над ним, когда шикигами затмило солнце своими размерами. Левиафан раскрыл пасть, обнажив ряды за рядами бритвенно-острых зубов. Воздух трещал от проклятой энергии, густой и давящей, в то время как капли воды сгущались вокруг шикигами, формируя арсенал копий, замерших в небе.       Однако взгляд Наои не дрогнул.       Он смотрел не на шикигами. Он смотрел на неё — на девушку, стоящую над ним, взирающую на него с её небесной позиции с типичным нечитаемым выражением лица. Это было даже иронично, в некотором роде. Почти как отражение их жизней. Того, как она всегда казалась чуть вне его досягаемости, как бы он ни старался.       — Хех... — Наоя просто покачал головой и тихо усмехнулся. — Я собью тебя оттуда.       — Можешь попробовать.       Копья обрушились на него подобно граду. В момент, когда они должны были достичь его, время замерло. Наоя сделал шаг, и мир вокруг раскололся на кадры. Всё в поле его зрения стало последовательностью предопределённых действий. Все его следующие движения были исполнены как кадры в пределах секунды, пока он запрыгивал на передний водяной осколок, используя его как начальную платформу.       Наоя был талантлив, но его отец не считал его равным Тане. Проекционная Магия была грозной, но её не почитали как технику Десяти Теней. Так как же он мог догнать её? Это была загадка, которая терзала его годами.       В отличие от Тани, у него не было чудовищных шикигами под командованием. В отличие от Сатору, он не обладал Шестью Глазами. В отличие от Тодзи, он не был благословлён телом, превосходящим человеческие ограничения. Всё, что у него было — это Проекционная Магия. Так как же он мог сделать её сильнее?       Ответом было ускорение.       Проекционная Магия не давала ему способности нарушать законы физики. Она не позволяла ему игнорировать гравитацию и не давала чудовищной силы тех, кто рождён с неестественными телами. Скорость, с которой он двигался во время активации, имела одно-единственное ограничение — ускорение его тела в момент исполнения.       Но пределы существуют, чтобы их преодолевать.       Путём повторной активации техники в быстрой последовательности — запуская новую последовательность в момент окончания предыдущей — он мог сохранять свой импульс и накладывать ещё 24 кадра движения поверх него. Снова. И снова. Каждое исполнение накладывалось на предыдущее.       Ускорение было не просто числом. Оно было ответом на его вопрос. Сила была масса, умноженная на ускорение. В конце концов, это была простая идея — чем быстрее он двигался, тем сильнее он бил.       И вот, Наоя снова активировал свою технику.       Ещё больше водяных копий полетело в него. Тонкий слой льда покрывал их, чтобы сохранить форму — это означало, что у него была физическая поверхность. Он взметнулся вверх, приземляясь на переднее копьё, прежде чем оттолкнуться на следующее, и затем на следующее — поднимаясь шаг за шагом, словно взбираясь по лестнице в небеса, чтобы стащить её обратно на Землю вместе с собой.       Каждое копьё продвигало его выше, приближая к цели.       Он сбился со счёта, сколько раз он активировал свою технику подряд, пока кадры продолжали складываться. Его импульс нарастал с каждой проходящей секундой. Мир вокруг расплывался, сводясь к одному лишь движению и инстинкту. Он чувствовал, как перегрузки разрывают его тело, кости дребезжат, мышцы кричат под напряжением. Словно его раздавливало под невидимой тяжестью.       Но боль не имела значения.       Даже не регистрировалась.       Единственная мысль в его разуме, единственная истина, что существовала в этот миг... была тем, что он достигнет её. Что он победит и подтвердит своё существование.       Прошла ещё одна секунда.       Наоя наконец приземлился на спине огромного зверя, его тело устремлялось вперёд на чистом импульсе и силе воли. Он занёс кулак, готовый ударить---       Но Таня не двигалась. Даже не приготовилась контратаковать. Он не понимал. Что она задумала теперь?       Вместо этого она просто смотрела на него с серьёзным видом и сказала: — Пора остановиться, Наоя.       Остановиться? Нет, не пора. Он забрался слишком далеко, тренировался слишком усердно---       — Нет, не... ах...       Его голос дрогнул, когда зрение поплыло. Только сейчас он заметил — его пальцы даже не были сжаты в кулак.       Вместо этого они дрожали, слабые и неустойчивые.       Тёплая капля жидкости скатилась по его подбородку, затем другая. Он моргнул. Кровь. Его собственная, стекающая с лица. Он чувствовал, как последние силы покидают его тело, пока он из последних сил пытался шагнуть вперёд, протянув к ней руку. Он не мог остановиться сейчас, не когда он так близко...!       Он внезапно потерял равновесие и почувствовал, как падает.       Послышался мягкий шелест ткани, и затем...       ...тепло.       Таня обхватила его руками, притянула к себе в твёрдом, уверенном объятии. Его дыхание замедлилось. Зрение расплылось по краям. И когда его тело наконец сдалось истощению, он не мог не надеяться, что однажды...       Он наконец достигнет её.

***

      Таня быстро сжала руки вокруг него, зафиксировав хватку, и приказала Левиафану опуститься. Словно марионетка с обрезанными верёвками, он безвольно обвис в её хватке. Макушка головы её призыва не была плоской поверхностью, так что стоило ей ослабить хватку, и он, очевидно, выскользнул бы и свалился. Собственно, ей пришлось быстро схватить его, чтобы этого не случилось, поскольку он выглядел так, будто был на последнем издыхании.       О чём он думал?       Был ли его переходный возраст настолько тяжёлым, что он рисковал всем в самоубийственной авантюре? Конечно, это был тот безрассудный поступок, который Сатору бы совершил без колебаний, но Наоя? Он не Сатору. На него что, повлияла дурная аура этого идиота? Они не то чтобы ладили, но Наоя всегда испытывал определённый уровень уважения к силе Сатору, даже если оно было погребено под их глупыми спорами.       По крайней мере, она выиграла пари...       ...даже если это был импульсивный и импровизированный устный контракт без чётко определённых условий и правил — награда за который не могла быть легко наблюдена или принудительно исполнена.       Левиафан снизился, опустив её на землю, когда она сошла с его массивной головы, всё ещё держа на руках Наою без сознания. Когда её ступни коснулись земли, мир вокруг показался странно застывшим — затем начался гул толпы. Море лиц отражало спектр эмоций: шок, восторг, неверие, восхищение. Некоторые наблюдали в ошеломлённой тишине, в то время как другие обменивались приглушёнными шёпотами.       Затем прозвучало объявление.       — ...И победитель - Таня Зенин из Токио!       На мгновение воцарилась тишина — лишь короткая пауза, словно толпа ловила воздух. Затем раздались аплодисменты. Сначала вежливые и сдержанные, но они наросли с несколькими громкими возгласами из токийского отдела. Таня едва регистрировала их. Одобрение публики было приятно, но не это она искала.       Её взгляд скользнул к местам клана Зенин.       Она сразу заметила Наобито. Рядом с ним было несколько пустых мест. Неужели некоторые старейшины ушли? Это вызвало всплеск сомнений в ней. Разочаровала ли она их? Неужели она---       И тогда она увидела это.       Ухмылка Наобито Зенина, острая и хищная, развеяла все сомнения. Он хлопал, медленно и обдуманно, но его одобрение было неоспоримо. Она оправдала ожидания главы клана и показала свою ценность как мага всем высшим чинам, присутствовавшим здесь, не раскрыв при этом слишком многого из своего арсенала. Это несомненно должно было стать плюсом для её любых будущих перспектив в этой индустрии.       Удовлетворение, поселившееся в её груди, было почти знакомым — словно тихое возбуждение от успешного выступления с важным докладом и одобрительных кивков совета директоров. Только вот это была не конференц-комната, и её успех измерялся не вежливыми кивками или крепкими рукопожатиями.       Тем не менее, она не могла сдержать собственную улыбку, такую же острую и хищную, и позволила себе ненадолго понежиться в аплодисментах.