Десять Теней маленькой девочки

      Таня с тихим выдохом поднялась со стула. Ей потребовалась ещё одна минута, чтобы дойти до временного гардероба. Если Сатору действительно собирался навестить её — а она знала его достаточно хорошо, чтобы быть в этом полностью уверенной — то меньшее, что она могла сделать, это выглядеть более-менее прилично.       Разумеется, она не наряжалась для него. Что за глупость.       Но она также не собиралась допустить, чтобы глава клана Годжо застал её в ночной рубашке. Поэтому она достала из шкафа одежду — чёрную водолазку и тёмные спортивные штаны — и надела их. Надевать традиционный халат клана Зенин было слишком хлопотно, да и Сатору не из тех, кто придаёт большое значение формальностям. Стоя перед зеркалом, она заметила, что волосы немного растрёпаны, и собрала их в свободный хвост.       Простой и скромный вид, но для данного случая вполне подходящий.       Довольная, Таня вернулась к столу и снова погрузилась в чтение книги о лидерстве. Даже несмотря на её опыт управления персоналом и батальоном воздушных магов, клан был совершенно другим зверем, особенно учитывая, что каждый его член связан семейными узами, что делало почти невозможным отделение личных дел от клановых.       Она успела прочитать около двадцати страниц, когда услышала стук в дверь. Закрыв книгу, она подошла к двери и открыла её. На пороге стоял Сатору в своих фирменных солнцезащитных очках. Как и она, он не утруждал себя халатом и был просто в чёрной зимней куртке и брюках.       Сатору держал перед собой пластиковый пакет и слегка потряс им. — Я взял закуски.       Таня лишь бросила на него безразличный взгляд.       — Это что, по-твоему, ночёвка? — равнодушно спросила она, отступая в сторону, чтобы впустить его. — Тебе действительно не стоило приходить.       Сатору вошёл, бросил пакет на её стол и непринуждённо плюхнулся на кровать.       — Почему это? — спросил он, заложив руки за голову. — Я что, не могу проведать подругу после самого что ни на есть переворота?       Таня закрыла дверь и вернулась на своё место за столом.       — Теперь ты глава клана, Сатору. У тебя есть обязанности.       — Всё уже улажено, — ответил он, пренебрежительно махнув рукой. — И прежде чем спросишь, да, клан Годжо знает, что я здесь.       Её глаза сузились.       — Знает и одобрил?       — Кто-то да, кто-то нет, — он пожал плечами, устроившись на её кровати ещё удобнее, как будто это была его собственная. — В любом случае, это неважно. Я глава клана.       Таня в ответ лишь вздохнула.       По крайней мере, он предупредил свой клан заранее. Это уже большой прогресс по сравнению с тем, каким он был раньше. Однако, доволен ли клан Годжо его присутствием здесь...       Что ж, это, в сущности, не её проблема.       — Надеюсь, ты не доставил много хлопот охране, — сухо произнесла она. — Все и без того сейчас на нервах.       — Они уже достаточно хорошо со мной знакомы. Я прошёл внутрь без проблем.       Каким-то образом она в этом сильно сомневалась.       Сдерживая желание снова вздохнуть, она потянулась за чашкой чая и сделала небольшой глоток. Из любопытства она бросила взгляд на смятый пластиковый пакет, который теперь лежал рядом с её книгой о лидерстве.       — Что вообще за закуски ты принёс?       Сатору ухмыльнулся, спрыгнул с кровати и подошёл к её столу.       — Взял твоё любимое, — сказал он, доставая плитку шоколада. — На, лови!       Таня без усилий поймала её в воздухе. Взглянув на этикетку, она убедилась, что это действительно одна из её предпочитаемых марок.       — Хм, — она промычала, начиная разворачивать обёртку. — Полагаю, немного десерта не помешает.       — Как говорится, — он достал вторую плитку для себя, — для сладостей всегда найдётся время.       Она лишь закатила глаза, прежде чем откусить кусочек шоколада. Между ними держалась тишина, пока они оба покусывали свои плитки. Сатору всё ещё прислонился к её столу, прежде чем наконец нарушить молчание.       — Так... переворот, значит?       Она проглотила шоколад, прежде чем ответить. — Некоторые из старейшин были недовольны ситуацией с наследством и предприняли необдуманную операцию.       Выражение лица Сатору не изменилось, но его очки сползли достаточно, чтобы она увидела верхнюю часть его глаз. Это был едва заметный сдвиг. Она заметила его только благодаря тому, как давно они знакомы. Она видела это в его глазах.       Он был зол.       — Хотел бы сказать, что удивлён, но нет, — ответил он, и голос его заострился. — Эти старикашки вечно что-то замышляют.       Таня не стала отвечать на это. После случившегося она едва ли могла с ним не согласиться. Вместо этого она сделала ещё один глоток из чашки. Её взгляд на мгновение скользнул к окну, к лунному свету, отбрасывающему длинные тени на деревянный пол.       — ...ты ранена? — в конце концов спросил Сатору, смягчив голос.       — Лёгкие травмы. Ничего, с чем бы я не справилась, — ответила она, опуская чашку. — К сожалению, моя комната пострадала куда сильнее.       Сатору секунду просто смотрел на неё, прежде чем его фирменная ухмылка вернулась на лицо.       — Что ж, это хорошо. А то я думал, что придётся предпринять некоторые... радикальные меры.       Таня метнула на него острый взгляд.       Он в шутку поднял руки, сдаваясь, и рассмеялся. — Расслабься, Таня! Я пошутил.       — Потенциальное разжигание межкланового конфликта, способного дестабилизировать общество магов - это не смешно, Сатору.       — Да, да, знаю, — он коротко вздохнул, и усмешка потухла ровно настолько, чтобы показать его серьёзность. — Теперь я глава клана. Мои поступки имеют последствия, выходящие далеко за пределы меня одного.       Таня моргнула, искренне удивлённая.       — Что? — спросил он, притворно оскорблённый её выражением лица. — Я отношусь к этому серьёзно, понимаешь? Я не смогу достичь своих целей, если буду постоянно всех злить. — Он сделал паузу и добавил: — Даже если хочется.       — Понимаю, — она кивнула, приятно удивлённая. — Хорошо, что ты наконец осознал, что нельзя просто брать всё силой.       — Ну, я мог бы, но... — его голос затих, он отвел взгляд в сторону, и очки скрыли его глаза. — Не думаю, что мне понравится, куда этот путь меня приведёт.       — Мм, — Таня промычала в знак согласия.       Она не совсем понимала, что ещё можно на это сказать, поэтому просто откусила ещё кусочек шоколада. Новая волна тишины накрыла их, но она не была неловкой. Это была та тишина, что рождается за годы знакомства — уютная. Лишь равномерное тиканье настенных часов нарушало её.       Её взгляд скользнул к часам. Кстати, о времени...       — ...как долго ты собираешься здесь оставаться, Сатору? — наконец спросила Таня, прерывая молчание.       — Не уверен, — ответил он. — А что? Выгоняешь?       — Нет, — она прикрыла рукой маленький зевок. — Но день выдался долгим. И мне уже немного хочется спать.       Сатору дал ей дерзкую ухмылку. — Ночёвка?       Она уставилась на него плоским взглядом. — Ты серьёзно?       Он усмехнулся. — Шучу. Оставлю тебя в покое.       Таня наблюдала, как Сатору оторвался от стола, расправил куртку и поправил очки. Он повернулся к двери, но сделав несколько шагов, замер и оглянулся.       — ...если что-то понадобится, — добавил он потише. — Ты знаешь, как со мной связаться.       Таня просто кивнула в ответ. — Знаю.       На секунду оба замерли. Затем он ухмыльнулся, поднял два пальца в расслабленном прощальном жесте и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.       Таня взглянула на обёртки на столе. Спустя мгновение она выбросила их в корзину. После этого она открыла шкаф и переоделась обратно в спальную одежду. Пройдя в ванную, она умылась, почистила зубы и легла в кровать. Простыни были холодными, когда она забралась под них, но не такими холодными, как она ожидала.       Она закрыла глаза и вскоре погрузилась в сон куда легче, чем обычно.

***

      Сон пришёл нелегко, и утро ничем не стало лучше.       В тот момент, когда Сатору Годжо опустился в мягкое кресло своего трона, склонённые головы всех присутствующих разом поднялись, возвещая начало собрания. Те, что находились по обе стороны зала — их расположение напоминало феодальный стиль сюзерена и вассалов — стояли на коленях на подушках. Перед ними оставалось пустое место, куда при необходимости могли поставить поднос с едой, если собрание затянется сверх отведённого времени.       Не если, а когда. Это важное различие, которое постоянно давило Сатору с тех пор, как он стал главой клана.       — Ха... — безрадостно выдохнул Сатору. — Давайте покончим с этим. Хотелось бы хоть раз закончить вовремя.       Хотя он так и сказал, он сомневался, что кто-то его послушает. Казалось, никто никогда не был заинтересован в том, чтобы эти собрания были чем-то меньшим, чем цирк. Тем не менее, его глаза, скрытые за очками, уловили движение справа.       Конкретно — от его отца.       — Глава клана, — формально начал его отец. — Есть вопросы, требующие обсуждения, и слухи, которые необходимо развеять. В этом вопросе мы все единодушны.       Сатору слегка отклонился в сторону, постукивая пальцами по подлокотнику.       — Касательно чего?       — Касательно будущего наследия.       Сатору сдержал желание вздохнуть.       — Опять?       — Необходимо обеспечить будущее клана.       — Какое будущее? — Сатору уставился на него с лёгким оттенком презрения. — Взлёт и падение клана Годжо всегда совпадали с рождением Шести Глаз. Вы все это знаете.       — Хотя формально это может быть и так---       — Формально? — перебил он в неверии. — До моего рождения каждый из вас держал голову пониже, в то время как влияние других великих кланов росло.       Тяжёлое молчание окутало зал.       Его отец, казалось, вот-вот вскочит с места, но в последний момент сдержался. Он продолжал кипеть на месте.       — ...Сатору, — он начал снова, осторожно.       Но Сатору уже перевёл внимание в другую сторону. Этот разговор ему неинтересен.       И почему он должен был быть интересен? Даже если его отец нахмурил брови, какое это имело значение? В десятилетия до его рождения клан Годжо занимал второе место после клана Зенин из-за известности Наобито Зенина — человека, известного как самый быстрый маг современной эпохи. Конечно, они не были самым слабым из трёх великих кланов. Это место и по сей день оставалось за кланом Камо, но в последнее время это лишь благодаря его рождению.       Если бы он не родился, клан Камо, вероятно, тоже обогнал бы их.       — Что? — в конце концов пробормотал Сатору. — Я же не ошибаюсь. А теперь все стали экспертами и пытаются играть в симулятор правления с моей жизнью.       — ...ребёнок обеспечит будущую стабильность клана, — настаивал его отец, и голос его был напряжён.       Сатору фыркнул.       — Какая разница? Через сотню лет какой-нибудь случайный ребёнок из какой-нибудь побочной ветви снова родится с Шестью Глазами. Мы и с первоначальной главной линией кровью-то едва связаны.       — Тем не менее, — вступил другой старейшина. — Необходимо учитывать восприятие нашего клана остальным обществом магов.       Внешнее впечатление — вот что на самом деле имел в виду старикан.       Посторонние не понимали случайности проявления Шести Глаз, поэтому наивно полагали, что они могут проявиться только в основной кровной линии. Это была иллюзия контроля, передаваемая по крови, но на самом деле Шесть Глаз всегда появлялись и исчезали по прихоти судьбы. В то время как правящая главная семья получала власть, она же становилась и главной мишенью для врагов, притягивая клинки убийц к своим членам. На самом деле, в далёком прошлом нередко случалось, что целые главные линии оказывались уничтожены.       — Мы умоляем вас. — Другой старейшина склонился ещё ниже, положив ладони на пол и опустив голову так, что лицо почти коснулось досок. — Пожалуйста, пересмотрите вопрос о браке по расчёту.       Как по сигналу, другие старейшины также склонились, взывая к его титулу умоляющим тоном, словно Сатору был императором династии.       — Глава клана!       — Ради будущего имени Годжо!       — Вы несёте наследие---       Из-за своих очков Сатору смотрел на них сверху вниз. Даже с опущенными головами ни один из них не мог скрыться от взора Шести Глаз. Он ясно видел отвратительные выражения на большинстве их лиц и каждую искорку личной выгоды, маскирующейся под преданность. Большинство умоляли не во благо клана. Они преследовали собственные интересы, надеясь получить политические дивиденды или укрепить влияние в других семьях. Это была та же гниль, что разъедала все высшие эшелоны общества магов.       Та же гниль, что привела к тому, что случилось с Рико и Таней.       Его тошнило от этого.       — Как же вы все мне противны.       Он не собирался говорить этого вслух, но и не сожалел об этом.       — Сатору! — Крики отца начали действовать ему на нервы.       — Если и когда я женюсь, это не будет иметь к вам никакого отношения, — холодно заявил он. — Это моя жизнь, и я сам выберу, с кем хочу её провести.       — Глава клана!       — Будьте благоразумны!       — Я и так благоразумен, — из-за очков Сатору бросил на каждого из них ледяной взгляд. — Кто вы такие, чтобы принимать решения за меня?       Проклятая энергия, которую он обычно плотно удерживал внутри, высвободилась, густо наполнив зал и, что важнее, заткнув им рты. Снаружи раздались лихорадочные оклики и стук в двери, но он проигнорировал их, наращивая давление, заставляя их содрогаться на месте под напором его ярости.       А затем, так же быстро, как и появилась, он обратно скрыл её, с лёгкостью дыхания.       Сатору поднялся со своего места и прошёл по центральному проходу, между рядами поникших старейшин.       — Если вы потревожите меня с этим снова, я лично покажу вам всем, почему я сильнейший.

***

      — ...какая же боль.       Сатору сидел на краю крыши небоскрёба, рядом с ним лежала свёрнутая газета, а сам он смотрел вниз на кипящий город. Большинство людей увидели бы лишь движущиеся точки вдали, но его Шесть Глаз различало даже пятна на одежде.       Подняв свёрнутую газету, он развернул и разгладил её. На первой полосе красовался заголовок: "Лидер культа Ассоциации Сосудов Времени Сигэру Сонода впервые предстал перед судом по делу о газовой атаке в Токио". На чёрно-белой фотографии измождённый мужчина с большой шишкой на лбу под конвоем полиции пробивался сквозь толпу перед главным зданием городского суда.       Достав из кармана зажигалку, он поджёг газету. Пламя медленно пожирало бумагу, превращая её в пепел, который уносило ветром. Он надеялся, что таким образом новость в конце концов достигнет Сугуру. Возможно, с опозданием, но теперь этот последний осколок того проклятого задания можно было наконец забыть.       Даже когда огонь добрался до его пальцев, он проигнорировал это, позволив пламени полностью уничтожить последний клочок бумаги в руке.       Стряхнув последние остатки пепла, Сатору откинулся назад и посмотрел на облака.       Прошло чуть больше месяца, а он уже скучал по старым добрым временам с компанией в школе. С того самого задания всё изменилось. Что-то важное исчезло, и как бы он ни был силён, он не мог заполнить эту пустоту. Это был первый раз, когда он что-то потерял, и ему не нравилось это чувство.       Более того, он не привык сдерживать раздражение. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь — с кем угодно.       Он засунул руку в карман, достал телефон и поднял его перед собой. Холодный свет экрана отразился в его очках, когда он открыл список контактов.       Первым вверху значилось имя — Таня Зенин.       Часть его хотела позвонить ей и пожаловаться на то, что случилось утром, но другая часть сопротивлялась. Не то чтобы она стала его отчитывать; просто он не хотел разочаровывать её даже чуть-чуть. В конце концов, он обещал взять ответственность. Решение спасти Рико и стать главой клана — всё это были его собственные решения, которые нужно было довести до конца.       Оглядываясь назад, он не должен был позволять гневу взять верх.       Хотя он и презирал многих старейшин в совете клана Годжо, они всё ещё были полезны благодаря своим связям с другими семьями магов и Штаб-квартирой. Если он хотел воплотить свои цели в жизнь, ему нужно было использовать все доступные инструменты.       Именно так ему удалось вытащить Ассоциацию Сосудов Времени на свет и добиться от них ответа. Потребовалось несколько политических должков и закулисных манипуляций. Всё это вылилось в тот самый заголовок. Именно такая власть ему была нужна, чтобы полностью изменить систему. И именно поэтому он должен был продолжать играть по их правилам.       И всё же тема брака по расчёту действовала ему на нервы.       Сатору понимал их логику, даже если не соглашался с ней.       Хотя многие поддерживали эту идею ради собственной выгоды, были и те, кто искренне верил, что это во благо клана. Стратегически они не были неправы. Политическая стабильность, консолидация власти, законный наследник — это именно то, о чём, как ожидается, должен заботиться глава клана.       Однако он не сожалел о своих действиях. Это был тот единственный вопрос, в котором он не хотел уступать.       Он не раз давал понять свою позицию, но они всё ещё пытались испытывать его терпение. И, скорее всего, будут продолжать в будущем. Он сомневался, что они остановятся. Как бы ему ни хотелось, но если он действительно причинит им вред, всё, к чему он стремился, обнулится.       Сатору Годжо — сильнейший. У него есть мощь. Талант. Воля. Клан Годжо мог бы полностью распасться, и он всё равно смог бы нести это бремя в одиночку.       Однако смерть друга изменила ход этих мыслей.       Он не вездесущий и не всезнающий. Как бы он ни был силён, он не может быть везде одновременно. Он мог защищать только тех, кто в поле его зрения, а они продолжали выскальзывать у него из рук, туда, где он не мог их видеть. Всего пару ночей назад он даже не знал, что Таня боролась за свою жизнь. Хотя он и верил в её силу, он также верил и в силу Сугуру, и это плохо кончилось.       Достаточно было одной случайной аномалии — Тодзи — и всё разом покатилось под откос.       То, что было разрушено, нельзя было легко починить.       Страх и беспокойство — эмоции, на которые он никогда по-настоящему не обращал внимания — теперь стало трудно игнорировать. Они затаились на окраинах сознания, чуть видные краем глаза. Этот страх был подобен инфекции. Стоило впустить его, как он расползался. От головы он сползал к кончикам пальцев, принося с собой паранойю, которая не отпускала, пока он не видел её рядом.       Прошло много времени, прежде чем его большой палец нажал на следующее имя в списке.       Сугуру Гето.       Если бы он нажал определённую кнопку, открылись бы старые сообщения, до сих пор заполненные всеми отправленными им текстами. Сообщения, на которые через день-другой приходил ответ, что абонент недоступен. Даже зная, что Сугуру мёртв, он продолжал писать ему, словно однажды тот ответит. Тогда это было просто отдушиной — дневником, который позволял ему...       Что ж, теперь это неважно.       Всё это было в прошлом, и теперь это лишь свидетельство времени, о котором он предпочёл бы не думать.       Однако он не мог удалить сообщения, потому что для этого пришлось бы заходить и стирать их одно за другим. В процессе ему было бы невозможно не перечитать их, а этого... он не хотел. Единственный другой способ избавиться от них — просто удалить Сугуру из контактов, но на это он тоже не был готов.       Так что номер Сугуру и переписка остались.       Вместо того чтобы сидеть на этой крыше, ему хотелось снова увидеть Сугуру, но не было ни похорон, ни могилы. Не было ничего, что можно было бы посетить, чтобы дать горю точку опоры. Потому что его тело так и не вернули. Даже после официальных запросов от кланов Годжо и Зенин высшие чины утверждали, что тело всё ещё нужно для расследования. Но какого расследования? Расследовать было нечего. Все виновные в том задании были либо мертвы, либо уже предстали перед судом.       Сатору с радостью ворвался бы в Штаб-квартиру магов и устроил там погром, но это было бы безрассудно. Даже безрассуднее, чем то, что он натворил час назад.       Поэтому он лишь вздохнул и продолжил листать контакты.       Яга-сенсей? Нет. Сатору больше не студент, ему не стоит втягивать его в свои проблемы. Кенто Нанами? Неа. Он почти не знал того первокурсника, чтобы просить о чём-то личном. Юу Хайбара? Та же проблема, что и с другим первокурсником. Рико? Она всё ещё ребёнок и сама разбирается со своими проблемами.       Его палец продолжал двигаться, пока не остановился на одном имени.       Сёко Иейри.       Честно говоря, он немного о ней забыл. Совсем чуть-чуть.       Они не общались с тех пор, как он покинул школу. Хотя, если честно, они и раньше не были особенно близки. Его всегда тянуло к Тане, а когда её не было рядом, он обычно был с Сугуру. Поскольку их комнаты были по соседству, это было логично. Помогало и то, что Сугуру был единственным, кроме Тани, кто мог за ним угнаться на заданиях.       В каком-то смысле Сёко была его зеркалом. Она была ближе всех к Сугуру и жила по соседству с Таней. Она всегда существовала где-то на периферии его мира. Обстоятельства у них были схожие, но она была в разы слабее его, и он никогда не получал настолько серьёзных травм, чтобы требовалась её помощь. Тем не менее, по факту того, что она была другом друга, они в итоге косвенно стали друзьями.       Вроде того. Как бы.       Не то чтобы это вообще имело значение.       Важно было то, что ему нужно было проведать её. Последней просьбой Сугуру было позаботиться о Тане и Сёко. Он собирался выполнить это — правда собирался — но когда всё вокруг так стремительно начало лететь, вторая часть обещания затерялась в водовороте событий.       И всё же обещание есть обещание. И если это позволит ему немного поныть о последних обстоятельствах, то эй, одним выстрелом двух зайцев.       Сатору поднялся на ноги и отряхнул пыль с куртки. Пора было проверить, чем занята Сёко.

***

      — ...и эти собрания такие длинные вообще без причины! — продолжал Сатору, драматично жестикулируя с кровати, на которой он растянулся. — И это ещё без учёта всей бумажной работы. Кажется, эти старикашки вообще не знают, что такое компьютер.       Сёко Иейри смотрела на него со своего стола со скучающим выражением лица, спокойно покусывая леденцовую сигарету.       Это были просто окрашенные сахарные палочки, похожие на сигареты. Настоящие сигареты она выбросила некоторое время назад. Не из-за беспокойства о здоровье; они просто начали горчить после смерти Сугуру. Однако она просто заменила одну вредную привычку другой. Сахар вместо никотина. И всё же... с леденцовыми было как-то лучше, хотя оригинальный подарок от Сугуру она съела ещё недели назад.       К настоящему времени это уже вошло в привычку.       Сатору продолжал говорить и говорить, но она перестала слушать его внимательно уже давно. Она подперела ладонью подбородок, опершись локтём на стол, и слушала вполуха. Наверное, ей стоило бы уже давно сказать ему заткнуться, тем более что его манера разваливаться на её кровати, как на диване психотерапевта, действовала ей на нервы.       Единственная причина, по которой она ещё не выгнала его, заключалась в том, что это был первый раз — вообще — когда Сатору Годжо обратился к ней за чем-либо.       Поэтому она позволила ему говорить.       — И они всё пытаются обойти меня. Скоро у меня терпение закончится, — продолжал Сатору. — Как будто они думают, что раз я молод, то не понимаю, как работает политика. Клянусь, Сёко, они повторяются просто чтобы послушать свой собственный голос.       — Ага, — сухо ответила Сёко.       — А потом они снова подняли тему брака по расчёту! — прорычал он, резко садясь, словно это была последняя капля. — С чего вообще этот разговор? Мы живём в двадцать первом веке, а не в феодальную эпоху.       Сёко приподняла бровь, лениво покрутив полуобгрызённую палочку между пальцев. — Почему именно эта часть тебя так задевает?       Он моргнул, застигнутый врасплох. — А?       — Собрания, старейшины, политика - конечно, это всё раздражает, — продолжила она ровным голосом. — Но ты по-настоящему разозлился только когда зашла речь о браке.       Сатору нахмурился, выглядя искренне озадаченным. — Потому что это глупо и бессмысленно. Я же уже объяснял тебе, как работают Шесть Глаз. Они просто пытаются---       — Я не сказала, что это не глупо, — перебила она. — Я спрашиваю, почему это тебя так беспокоит.       — Я только что сказал тебе---       — Нет, — Сёко снова прервала его, указывая на него леденцовой сигаретой. — Я спрашиваю о тебе, Сатору. Почему это беспокоит тебя?       Он открыл рот, но слов не последовало. Он закрыл его и отвёл взгляд, потирая затылок, словно тот внезапно зачесался.       — ...мне просто не нравится, насколько они тупые, — в конце концов пробормотал он, избегая её взгляда.       — Тебе никогда не нравилось, насколько они тупые, — сухо ответила Сёко. — Но раньше ты так не заводился. Попробуй ещё раз.       Он прищурился на неё. — С чего это ты вдруг начала меня допрашивать? Разве ты не должна здесь слушать?       Сёко встала, подошла и легонько стукнула кончиком своей леденцовой сигареты по его лбу.       — Потому что ты ведёшь себя как идиот, — сказала она, прежде чем вернуться к своему столу. — Ответ очевиден, но ты просто не хочешь его признавать.       Сатору нахмурился и вытер крошечный след сахара на лбу рукавом.       — Ну, если это так очевидно, тогда просвети меня, док.       Сёко прислонилась к краю стола, скрестив руки, с леденцовой палочкой всё ещё в пальцах.       — Ты раздражён, потому что не хочешь жениться на какой-то случайной девушке, — прямо сказала она. — Ты хочешь быть с Таней.       Сатору замер.       — Я---это не--- — начал он протестовать, но слова спутались у него на языке. Сёко не стала давить на него дальше.       Она просто откусила ещё кусочек леденцовой сигареты, её взгляд скользнул к книжной полке в углу комнаты. Там стояла рамка с фотографией, на которой они все вчетвером во время поездки в Киото. У Сугуру была его обычная спокойная улыбка, Таня закатывала глаза, Сатору показывал двойной знак мира, а она... ну, она нечасто улыбалась так широко, но в тот момент улыбалась.       Плюшевая игрушка, которую Сугуру выиграл для неё в аркаде, всё ещё стояла рядом.       Если бы Сугуру был жив, может, она не сказала бы этого вслух. Может, позволила бы Сатору разобраться самому и дать событиям идти своим чередом. Но Сугуру не стало, и вместе с ним ушли несказанные слова.       С тех пор как Сёко стала школьным целителем, она воочию увидела, насколько опасна жизнь мага. Конечно, она всегда знала это в теории, но её всегда окружали сверхсильные. Задания, которые для большинства магов были бы кошмаром, для неё и её друзей были типичным вторником.       Эта иллюзия разбилась, когда Сугуру погиб, а Таня оказалась полумёртвой на её операционном столе.       Тогда до неё действительно дошло.       У людей не всегда есть то время, которое они себе представляют.       — ...лучше сказать человеку что-то, пока ещё есть возможность, Сатору, — тихо сказала Сёко, её взгляд всё ещё был прикован к фотографии. — Никто не знает, что готовит будущее.       Она положила остаток леденцовой сигареты в рот. Сахар в тот момент казался почти тошнотворно сладким. И горьким.       Сёко когда-то верила, что они вчетвером дойдут до финиша вместе. Что они будут смеяться, спорить и косячить вплоть до выпуска. Что они состарятся, дразня друг друга на каком-нибудь будущем совещании магов. Она искренне верила — в какой-то маленькой, глупой части себя — что так будет всегда, несмотря ни на что.       Но ничто в этом мире не бывает таким определённым.       Сатору уже некоторое время молчал. Он сидел тихо, уставившись на свою ладонь, лежащую на коленях, пальцы слегка сжаты.       — ...у меня не очень хорошо получается такое, — признался он, теперь уже тише.       Сёко взглянула на него и наконец позволила себе лёгкую улыбку.       — Да, не говори. Но ты же поэтому здесь, верно?       Сатору посмотрел на неё, немного удивлённый.       — Я имею в виду, — продолжила Сёко, устраиваясь поудобнее в кресле. — Я ведь тоже твой друг.       На секунду воцарилась тишина. Потом Сатору просто рассмеялся.       — Да. Полагаю, что так.

***

      Таня стояла перед зеркалом, выполняя свой вечерний ритуал. Она настолько привыкла к уходу за кожей — очищение, тоник, увлажнение — что теперь всё делала на автомате. Она никогда не пропускала ни одного шага, даже после долгого и напряжённого дня, последовавшего за провалившимся переворотом. Внешний вид важен, особенно теперь, с её новым статусом наследницы.       Закончив с вечерним уходом, она выключила свет и забралась под одеяло. Одно из лучших ощущений в мире — раствориться в кровати после долгого рабочего дня. Но едва её тело начало расслабляться, как телефон на деревянной тумбочке завибрировал.       Таня моргнула, медленно выдохнула и потянулась за ним. Раскрыв телефон, она увидела, кто ей написал.       Сатору Годжо.       Она несколько секунд смотрела на экран, быстро взвешивая плюсы и минусы того, чтобы просто проигнорировать сообщение и лечь спать. Ещё через несколько секунд раздумий она всё же открыла его. Если проигнорировать, он позже будет доставать её ещё сильнее. Или, зная Сатору, он может просто появиться у её двери без предупреждения.       Сатору: Ты не спишь?       Она слегка приподнялась, поправила подушку за спиной и ответила.       Таня: Почему ты пишешь мне так поздно? Я как раз собиралась спать.       Сатору: Не могу уснуть       Сатору: В последнее время кое о чём думаю       Сатору: Завтра свободна?       Таня: Зависит от обстоятельств.       Сатору: Хочешь со мной завтра погулять?       Сатору: Сёко порекомендовала места должно быть клёво       Таня: Куда именно?       Сатору: Это сюрприз ( ^ _ ~ )       После этого сообщения от Сатору была пауза. Она положила телефон на колени, глядя в потолок. Её глаза уже начали слипаться, когда телефон снова завибрировал.       Сатору: И нужно кое о чём с тобой поговорить       Она слегка нахмурилась, её палец замер над клавиатурой. На Сатору это не похоже. Обычно, если ему есть что сказать, он просто говорит.       Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.       Сатору: Ничего такого серьёзного вроде клановых дел       Сатору: Но я всё же думаю нам стоит поговорить       Она на мгновение закрыла глаза, мысленно пробегаясь по расписанию на следующий день. У неё были некоторые обязанности: клановые дела и наблюдение за тренировками Мегуми, но формулировка Сатору заставила её замереть.       Это было не то, что можно было просто отмести.       Таня: Я освобожу своё расписание.       Сатору: Отлично!       Сатору: Увидимся завтра ( ^ _ ^ )       Сатору: О и спокойной ночи