Десять Теней маленькой девочки

      Таня сонно открыла глаза от полуденного света, пробивавшийся сквозь шторы. Яркий и неприятный, он даже казался горячим, ведь солнце стояло в зените. Однако её знание о времени было лишь догадкой, основанной на опыте; по-настоящему она убедилась в этом, лишь взглянув на цифровые часы у кровати.       Было 12:23 дня.       Ей хотелось закрыть глаза и снова заснуть, особенно учитывая, что легла она очень поздно, но чувство долга и ответственности не позволяло ей этого сделать. Поморгав, она посмотрела на незнакомый потолок и скривилась. Это была не её комната. Потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы её сознание полностью заработало.       Это было временное жилище в том же здании, поскольку её комната была разрушена. Большая часть её вещей оказалась испорчена. Если и был положительный момент, так это то, что её телефон уцелел. Прочный и надёжный телефон Nokia доказал свою ценность, получив лишь несколько царапин, несмотря на то что на него обрушились потолок и крыша. Поскольку в нём хранились её ценные контакты, это было особенно важно.       Тем не менее, в отличие от телефона, её компьютер не выжил.       Она могла бы отнести его в сервисный центр, чтобы попытаться спасти данные с жёсткого диска, но проблема была в том, что на нём хранилась чрезвычайно конфиденциальная информация — особенно касающаяся её биржевых счетов и финансовых сделок. Если бы кто-то тайком скопировал её файлы, это стало бы проблемой.       Лучше было бы сделать это самой или лично контролировать процесс, но в данный момент у неё не было времени ни на то, ни на другое.       Потянувшись, Таня взяла телефон с прикроватной тумбочки, стараясь не задеть рукой стоящую рядом кружку. Однако, едва она раскрыла его и увидела уведомления, она тут же захлопнула его обратно.       Причина была в том, что их было попросту слишком много.       Честно говоря, даже смотреть на них было утомительно. В своей первой жизни у неё едва ли была горстка людей, которые регулярно писали ей, а во второй жизни текстовых сообщений вообще не существовало. Положив телефон обратно, она медленно поднялась в сидячее положение и оглядела незнакомую комнату. Или, вернее, человека поблизости.       — Мисато.       На стуле у её постели сидела её служанка, одетая в традиционные одежды клана Зенин. Однако, в отличие от неё самой, Мисато крепко спала на своём месте. Учитывая, что та жила в том же здании, она также оказалась вовлечена в происшествие. Вероятно, Мисато спала ещё меньше, чем она, особенно учитывая, что на тумбочке стояла кружка. Только сейчас она заметила, что она была наполнена кофе, хотя пар от него уже не шёл.       Дотронувшись до кружки, Таня обнаружила, что она комнатной температуры. Это означало, что Мисато налила его много часов назад, когда ей следовало бы спать. Это было впечатляющим проявлением преданности работе, но совершенно излишним. Всё же она могла оценить трудолюбие, даже если и не любила тёплый кофе. Хотя в её термосе, наверное, ещё осталось немного, тратить кружку в пустую не хотелось.       Стараясь не разбудить её, Таня встала с кровати и потянулась, чувствуя, как пробуждаются и естественные потребности её тела. День только начинался, но она уже ощущала груз предстоящей работы.       И какой же был первый пункт?       Поговорить с главой клана.

***

      — Наобито-сама, благодарю вас, что нашли время встретиться со мной.       Хотя это была та же самая комната для переговоров, в которой Таня сидела вчера, она стала совершенно иной. На стенах были вмятины и следы от ударов, многие панели пола были сломаны или отсутствовали, и даже потолочный светильник болтался, свисая на единственном проводе.       Таня могла лишь нахмуриться, оглядываясь вокруг.       — ...возможно, лучше было бы провести этот разговор в комнате с более целой звукоизоляцией.       — Рядом никого нет, — отмахнулся от её беспокойства Наобито, сидевший прямо. — Все заняты поисками предателей, которые сбежали или спрятались.       — Всё ещё?       — Не так-то просто, когда они могут снять маски и смешаться с остальными, но достаточно многих сдалось, чтобы выбить из них имена, — бодро сказал он. — Большинство будут сурово наказаны, но старейшины и те, кто глубоко вовлечён в это дело, будут изгнаны из клана. Тебя это устраивает?       — У меня нет возражений.       — Хорошо. — Наобито кивнул, прежде чем поднять свою чашку с саке и сделать глоток. — Полагаю, мне стоит позже поблагодарить того паршивца Годжо. Если бы он тогда не играл с тобой в ту компьютерную игру, ты бы спала в своей постели.       Бровь Тани дёрнулась при этом упоминании.       После того как она вернулась, чтобы спасти что можно, ей пришлось срочно ответить на его сообщения, чтобы он не ворвался сюда. Однако то, что она отправила, было: "Я в порядке. Не приезжай". С тех пор она больше ничего не писала и просто легла спать.       На самом деле она до сих пор не проверила его ответ.       — Итак, — начал он. — О чём ты хотела поговорить?       — О наследстве, — без колебаний сказала Таня. — Прошлой ночью у меня было время лишь кратко доложить о произошедшем. Однако были некоторые тревожные темы, о которых... Оги говорил.       — О? — с любопытством спросил Наобито. — Что сказал этот дурак?       — Что наследницей была я, а не Наоя.       — Верно. — Мгновение спустя чашка с саке застыла в его руке, когда Наобито удивлённо приподнял бровь, заметив гримасу на её лице. — Ты не знала...?       — Всё верно, Наобито-сама.       — Ты была моей наследницей годами! — Наобито с силой поставил чашку на стол, расплескав содержимое от удара. — Как ты могла не знать?!       — Годами? — Таня моргнула. — Ещё до школьного турнира?       — Куда раньше! — крикнул Наобито, почти поднимаясь с подушки.       — Мне никогда не говорили прямо...       — Не может быть. Я же...! — Он замолчал. Спустя пару мгновений он медленно опустился обратно на своё место, на лице его читалось недоумение. — Я уверен, что говорил тебе...       Однако Таня молчала.       — ...хмф. — Вернув себе спокойствие, Наобито сказал: — В любом случае, это не важно. Узнала ты тогда или сейчас, ничего не меняет. — Он указал на неё. — Ты - следующая глава клана Зенин.       Таня сжала губы.       Если бы это было прошлой ночью, она бы приняла должность из-за охвативших её тогда импульсивных чувств. Однако ночной сон освежил её разум. С тех пор как она проснулась, она взвешивала все плюсы и минусы, но без фактического подтверждения этого факта это было бы лишь принятием на веру слов убийцы. Теперь, когда сам Наобито это подтвердил, ей нужно было серьёзно всё обдумать.       Если она примет это, в клане практически не останется оппозиции по сравнению с прошлым.       Даже тайный совет старейшин, с которым Сатору вечно жаловался, что имеет дело, не станет здесь проблемой, поскольку многие из них скоро будут изгнаны. Оставшиеся, скорее всего, будут поддерживать её просто чтобы не оказаться хоть как-то связанными с провалившимся переворотом. Может, несколько и затаят обиду, но их, вероятно, будет меньшинство.       Отстранить себя от неудавшегося переворота как можно дальше было просто самым логичным выбором в данной ситуации.       Второй примечательный момент заключался в том, что, хотя она и не знала всех деталей, этот клан обладал властью и богатством международной корпорации. Достаточно хорошо связанный с правительством, чтобы даже скрыть нападение Тодзи, представив его как атаку некой секты, укравшей и запустившей ракету с боеголовкой, набитой галлюциногенным газом. Разнесённый ветром, газ поразил большую площадь, хотя его эффекты варьировались от спорадических до летальных.       Учитывая, что в близлежащих районах было множество пострадавших и свидетелей, видевших, как после взрыва ракеты людей разрывало на части или они подвергались нападению пустого воздуха, в это было несложно поверить, поскольку это было единственное правдоподобное объяснение. Это вызвало общенациональную истерию и ряд массовых отставок, но ни одно из этих последствий напрямую не затронуло кланы или общество магов в целом, несмотря на масштаб ущерба.       Хотя, было бы хуже, если бы Сатору не разобрался с большинством проклятий, высвободившихся после смерти Сугуру. Куда хуже.       — А как же Наоя?       — А как же он? — Наобито ответил пренебрежительно. — Он поддерживает твоё становление главой клана, так что отбрось свои беспокойства.       Это было удивительно, учитывая, что в последний раз, когда они обсуждали этот вопрос, казалось, Наоя наконец решил серьёзно отнестись к своему наследству. Неужели он передумал с тех пор, как покинул Киотскую Школу Магии и вернулся в клан? Похоже, за время её отсутствия она выпала из внутриклановой жизни больше, чем думала.       Тем больше причин использовать своё возвращение, чтобы снова войти в курс дела.       — Ясно.       — Итак, что ты решишь?       Однако стать наследницей было не так уж и положительно. Хотя окончательные подсчёты всё ещё ведутся, немалая часть клана оказалась замешана в этом заговоре. Даже если их накажут, это не значит, что они изменят свои взгляды. Ей придётся потратить значительное количество времени на внутреннюю политику, хотя её всё равно будет куда меньше, чем до провалившегося переворота.       Что касается других минусов...       На самом деле, имели ли они вообще значение?       Это, по сути, должность председателя, при которой ей придётся рисковать жизнью, только когда это напрямую затрагивает клан. Когда она в последний раз вообще видела, чтобы Наобито отправлялся на миссию?       Так что, если только сам клан не подвергнется прямому нападению, это члены клана будут рисковать жизнью, сражаясь и собирая информацию, задолго до того, как ей самой придётся предпринимать какие-либо действия. Следовательно, шансы снова оказаться в ситуации, подобной той, что была с Тодзи, были крайне низки. Что уж там, большинство угроз должно было быть отфильтровано через множество членов клана, прежде чем они вообще могли бы достичь её.       Это практически гарантировало её безопасность, не так ли?       Таким образом, абсолютно не было причин отказываться. Более того, это было бы нелогично.       — Я принимаю должность наследницы клана Зенин!

***

      Коридоры были куда тише обычного, хотя и не в мирном, безмятежном смысле. Это была застывшая, неестественная тишина, достаточно жуткая, чтобы её можно было ощутить.       Мисато Зенин поправила поднос в руках, осторожно переступая через сломанную деревянную плитку в коридоре. Кое-где остались следы боёв, но они были относительно невелики и локализованы. Всего лишь немного повреждений там и сям.       Мисато старалась не споткнуться о случайные обломки, направляясь в комнату госпожи Тани. Она держала шаги точными, а осанку — прямой. Как одна из главных служанок, она не могла позволить себе выглядеть потрясённой или, что ещё хуже, неуклюжей.       У неё тоже была своя гордость.       Достигнув двери во временную комнату госпожи Тани, она поправила поднос в руках и тихо раздвинула дверь. Комната была пуста. Госпожа Таня обычно была занята днём, так что это было ожидаемо. В любом случае, она пришла пополнить запасы необходимого.       Мисато вошла и поставила поднос на низкий столик.       Она двигалась бесшумно, наполняя пустой термос на столе свежесваренным кофе — крепким и слегка горьковатым, именно таким, как любила её госпожа. Затем она приподняла крышки с каждой миски на подносе, проверила содержимое и снова накрыла их, чтобы сохранить тепло до возвращения госпожи.       По правде говоря, это был не её предпочтительный метод, но госпожа Таня не была уверена, когда вернётся, и не хотела, чтобы кухонный персонал был связан неопределённым графиком. Что ещё важнее, её госпожа не знала, сколько времени у неё будет на еду, так что она не могла просто ждать, пока всё приготовят.       Удовлетворившись своей работой и убедившись, что всё готово, Мисато тихо вышла обратно и закрыла за собой дверь.       Она направилась по коридору в кладовку, чтобы взять немного косметических средств для ванной. Гостевые ванные не были оборудованы так же хорошо, как прежние покои госпожи Тани, поэтому ей нужно было пополнить туалетный столик свежими средствами по уходу за кожей. Она знала, как тщательно её госпожа относилась к косметике, поэтому всегда держала запас на случай непредвиденных обстоятельств.       Женская красота — это не просто тщеславие. Это её оружие и доспехи. Это то, что Мисато знала слишком хорошо, и, казалось, госпожа Таня это тоже понимала.       И кроме того...       У неё было чувство, что её подопечная хотела удержать внимание того мальчика из Годжо исключительно на себе.       Губы Мисато дрогнули при этой мысли.       Она наблюдала, как они росли бок о бок с самого детства. Несмотря на холодную внешность, которую её госпожа всегда любила демонстрировать, Мисато знала лучше кого бы то ни было о ноше, которую та несла. Хотя та никогда в этом не призналась бы, Мисато знала, что госпожа Таня никогда не была столь закрытой рядом с тем мальчиком из Годжо.       Это было редко, но Мисато дорожила теми моментами, когда ей удавалось увидеть, как госпожа Таня расслабляется и снимает маску рядом с ним.       Продолжая путь по внешним коридорам, она прошла мимо одного из прудов во дворе. Большинство карпов исчезло, попав под перекрёстный огонь. Оставшаяся вода была теперь мутной, дно пруда в основном разрушено и смешано с землёй. Лишь несколько рыб плавали медленными кругами под поверхностью.       Мисато всё ещё помнила, как госпожа Таня кормила их, когда была маленькой. Тогда она была такой крошечной, едва доходя ей до пояса. Её лицо было круглым от детской пухлости, но серьёзность во взгляде делала её старше своих лет. Для ребёнка это тогда выглядело не очень мило, но тут уж ничего не поделаешь. Её уникальные черты в конечном итоге хорошо ей послужили, поскольку теперь в ней была особая "холодная красота", которой немногие могли бы надеяться достичь.       Её госпожа была красива, умна и сильна.       Маг особого ранга. Высший, которого можно достичь, и гордость клана Зенин, признают они это или нет. Её госпожа превзошла всё, что кто-либо мог предположить или предсказать.       И всё же взгляд Мисато всегда непроизвольно возвращался к шраму на лице госпожи Тани.       Она знала, что жизнь мага опасна. Она видела, как слишком многие приходили и уходили в клане. Клан был могуществен благодаря своим магам, но эта сила всегда оплачивалась кровью.       Госпожа Таня выросла в кого-то непостижимого.       Но даже так...       Для неё госпожа Таня всё ещё была той странной девочкой, которая любила кормить карпов, пока другие дети играли. Любопытной девочкой, которая засиживалась допоздна за книгами, слишком сложными для её возраста. Упорной девочкой, которая трудилась усерднее всех, кого она знала, чтобы оправдать ожидания, возложенные на неё её проклятой техникой.       Храброй девочкой, которая тихо несла все свои тяготы в одиночку.       И какой бы могущественной она ни стала, Мисато всегда будет беспокоиться о ней.       Потому что, хотя их встреча и была результатом простых обстоятельств, Таня стала для неё кем-то важным очень, очень давно.

***

      Маки не особо спала.       Даже сейчас она периодически опускала голову, словно могла уснуть стоя, чтобы в следующую же секунду снова взбодриться. К сожалению, ни широко раскрытые глаза, ни встряхивание головой не помогали.       Прошлой ночью её разбудили звуки борьбы. Не ссоры, а настоящего боя. Сначала она подумала, что кто-то слишком громко включил телевизор, но Май, спавшая рядом, уже не спала и дрожала. Маки не чувствовала проклятую энергию, а вот её сестра — да.       Потом всё стихло.       Люди ещё говорили и двигались, но борьбы больше не было.       Май в конце концов уснула, а Маки не закрывала глаза. Очень, очень долго.       В конце концов, сквозь жалюзи пробился солнечный свет и разбудил Май. Они собрались вместе — почистили зубы, умылись, привели в порядок одежду. Их мама уже приготовила завтрак, когда они закончили утренние дела. Стол был накрыт, чай разлит, подана свежеприготовленная еда. Маки и Май заняли свои обычные места за столом, а их мама за своё.       Единственное, что было не так — место во главе стола оставалось пустым.       Тарелки, которые обычно ставили туда, были нигде не видны. Так случалось, только когда их отец был за пределами поместья, ведь даже в те дни, когда он не утруждал себя завтраком и уходил рано, мама всё равно накрывала и на него, на всякий случай.       Хотя так было даже лучше. Утра всегда были приятнее, когда отца не было. В последний раз, когда она устроила беспорядок за завтраком, она получила пощёчину.       И всё же глаза Май то и дело бросали взгляды на пустое место. Их мама никак это не комментировала. Не предлагала объяснений или чего бы то ни было ещё. Она просто спокойно, как в любое другое утро, разливала суп по их тарелкам. А закончив, просто снова села и уставилась в свою тарелку, не притронувшись к еде.       Май заёрзала на стуле.       — …где? — спросила она. — Где отец?       Их мама сначала не отреагировала. Она продолжала смотреть на поверхность своего супа, словно не расслышала вопроса. Её лицо было пустым, не холодным, но отстранённым, и Маки научилась это узнавать. Будто бы она была вообще не здесь, а где-то совсем в другом месте.       Затем, медленно, она положила палочки.       Сложила руки на коленях.       Подняла голову и посмотрела на них обеих.       — Ваш отец, — сказала она ровным голосом, — мёртв.       Май ахнула, а Маки просто смотрела.       — Прошлой ночью была битва, — продолжила их мать. — Вы обе, должно быть, слышали.       Они обе кивнули.       — Ваш отец был в ней замешан.       — Замешан? — глаза Май расширились. — Это была Таня-сама? Отец говорил нам---       — Довольно, — резко сказала мать.       Май замерла и закрыла рот. Маки тоже не шевелилась. Их мать редко повышала голос.       Мать вздохнула, закрыв глаза.       — Скажу это один раз, — сказала она, снова открывая их. — Слушайте внимательно.       Обе в ответ кивнули.       — Отныне вы не будете говорить об отце ни с кем. Ни на людях. Ни наедине. Ни со слугами. Ни с родственниками. Даже друг с другом. Вы не будете задавать вопросов. И если кто-то спросит, что случилось, вы скажете, что не знаете.       Май сглотнула. — Но---       — Вы поняли?       В её голосе не осталось места для возражений. Маки никогда не слышала, чтобы их мать говорила так. Даже когда та злилась.       Маки медленно кивнула. — Да.       Май помедлила, затем тоже кивнула. — Я поняла.       Их мать смотрела на них ещё долго после этого, прежде чем тихо вздохнула.       — Знаю, вы должно быть растерянны, — сказала она. — Но вы не должны давать никому повода думать, что мы как-то причастны к тому, что совершил ваш отец.       — Что он---       — Я сказала, никаких вопросов! — Почти сразу же мать словно сдулась. — Пожалуйста. Никаких вопросов.       Спустя несколько мгновений, которые казались минутами, все трое в тишине вернулись к завтраку. Закончив, мать удалилась, оставив их, как обычно, убирать со стола. Лишь после того, как мать вышла из дома, оставив их стоять на подставках перед раковиной, её сестра наконец открыла рот.       — Маки… — нерешительно начала Май. — У нас будут неприятности?       — Из-за чего? — спросила Маки, скребя тарелку.       — Ну… оте--- он хотел, чтобы мы служили Мегуми. Чтобы шпионить…       Глаза Маки сузились при этой мысли.       — Разве не ты хотела быть служанкой? — огрызнулась она резче, чем планировала. — Я никогда этого не хотела!       Май вздрогнула, будто её ударили. Маки мгновенно пожалела об этом.       — Не то чтобы это теперь важно, — добавила она уже мягче. — Просто ничего не говори.       — Д-да… — пробормотала Май, хотя её плечи всё ещё были напряжены от страха.       Маки сполоснула ещё одну тарелку, но её мысли начали блуждать. Теперь, когда она об этом задумалась, разве это не значит, что она наконец сможет делать то, что хочет? Отец всегда её останавливал, но теперь его здесь не было.       Она замерла на полпути и уставилась в окно на тренировочные площадки.

***

      Жалкие слабаки…       Как Наоя и предполагал, эти никчёмные дураки наконец-то сделали это. К этому долго велось; любой, у кого была хоть капля мозгов, видел, что они затевают. Единственным реальным вопросом всегда было когда.       И, конечно, они провалились так же жалко, как он и ожидал.       Таня не просто доказала свою состоятельность; её можно было описать только как неостановимую. Хотя он и не успел вовремя, чтобы увидеть бой с Оги, он ощущал, как она перемещалась по поместью, её след проклятой энергии пылал, как маяк, на всеобщее обозрение. Одной её ауры хватило, чтобы те дураки в масках сдались или бежали, даже не успев увидеть её.       А те, кого схватили?       Имена выдали легко — слишком уж легко, на самом деле. Большинство из них были сломлены ещё до начала допроса.       К концу всего этого половина старейшин была изгнана из клана, вынуждена теперь возглавлять дочерние корпорации в сельской местности. Остальные уцелели лишь благодаря прошлым заслугам, но даже это висело на волоске из-за масштаба их заговора. Если бы не нежелание клана выглядеть слабым перед другими великими кланами, их, вероятно, тоже не стало бы. Что касается рядовых участников, они были наказаны, но он бы не назвал это настоящим наказанием.       Однако та, кого это дело более всего... легко коснулось, хранила молчание, не говоря ни слова о тех, кто сейчас содержится в тюрьмах под поместьем.       На самом деле, помимо доклада о произошедшем, Таня просто вернулась спать и даже после пробуждения не уделяла этому делу особого внимания. Многие рядовые заключённые со временем будут возвращены в клан — вероятно, через несколько недель — так что наказание, на его взгляд, не соответствовало преступлению. Вероятно, принимая это во внимание, она продлила своё молчание, чтобы не показать, что проявляет снисходительную слабость или ужесточает наказания до калечащей для клана степени.       Таков был всегда её способ действий, но вкус во рту оставался неприятным. Таня заслужила того, чтобы раздавить его тупого дядю самой, но он всё равно жалел, что не смог прикончить эту змею своими руками.       И что же теперь со всем остальным кланом?       Всё те же жалкие слабаки, что и прежде — верные и те незнающие, кто даже не в курсе произошедшего — плюс новый дефицит инструкторов. По крайней мере, пока все наказания не будут распределены. Это была единственная причина, по которой он вообще имел дело с этим чёртовым пугалом перед собой.       Потому что его отец велел ему стать полезнее, и сказал, что тренировка новобранцев станет хорошим "опытом руководства".       Какой же бред.       Единственная причина, по которой он вообще удостоил эту идею вниманием, заключалась в том, что это был санкционированный способ втоптать часть отбросов в грязь. Хотя он мог делать это когда угодно, он знал, что Таня не одобряет — даже если никогда об этом не говорила — поэтому он воздерживался, даже когда её не было рядом. Он мог признать, что в этом она была права. Вместо того чтобы тратить время на избиение отбросов, лучше использовать его для оттачивания собственных навыков.       Ему нужно было более эффективно использовать своё время, как это делала она.       Так что причин не слушаться отца не было, но в то же время ему не нравилось, когда за ним присматривают, как за маленьким ребёнком. Особенно когда это делает старое пугало, которое и само-то одной ногой в могиле. Тем не менее, ему удалось — едва-едва — сдержать свои сомнения, пока он шёл рядом со стариком с ирокезом, чувствуя, что путь к тренировочному полю клана Зенин раздражающе долог без всякой на то причины.       Наоя недолюбливал старика.       Насколько он слышал, Чодзюро создал нынешние тренировочные поля десятилетия назад. Ему было особенно всё равно, но некоторым отбросам нравилось это припоминать, будто в этом есть смысл. Видимо, дизайн был основан на том, что у них было во времена эпохи Хэйан.       Другими словами, они были ещё более древними и устаревшими, чем сам Чодзюро.       Вскоре показался двор. Ряды древних каменных препятствий усеивали местность, расположенные и сформированные для спаррингов в ближнем бою или тренировок на ловкость. Всё это было лишено удобств современной технологии, но это было нормой практически для всего в клане, включая и старика.       Чодзюро остановился и повернулся. — Сегодня ты будешь помогать с демонстрацией приёмов рукопашного боя.       — Что, они до сих пор не могут справиться даже с упражнениями проклятой энергии? — усмехнулся Наоя. — Впадаешь в маразм, старик?       Чодзюро проигнорировал колкость и просто продолжил идти.       Наоя в ответ цыкнул. Ему было что ещё сказать, но он не стал тратить дыхание. Пугало всё равно никогда не велось на его провокации; старик знал своё место.       На тренировочных площадках ученики подразделения Кукуру уже выстроились в ряд и ждали. Чодзюро отдал несколько команд, от чего все ученики напряглись.       Наоя шагнул вперёд, лениво потягиваясь, готовясь продемонстрировать базовую комбинацию ударов. Именно тогда он заметил движение у края площадки. Кто-то крался за одним из каменных столбов. Маленькая девочка с чёрными волосами и карими глазами. Единственная причина, по которой он не заметил её раньше — полное отсутствие проклятой энергии. Это означало, что она отлично её скрывает.       Наоя нахмурил брови.       Девочка выглядела знакомой. Где он её видел? Она присела за высокой каменной глыбой, выглядывая с незаметностью мелкого зверька. Несколько членов подразделения Кукуру тоже её заметили.       — Она опять здесь, — пробормотал один.       — Серьёзно? Не могу поверить, что она вообще показывает лицо после случившегося.       — Зачем она вообще мучается? Она даже не видит проклятых духов.       — Ей бы лучше просто вернуться прибирать кладовые.       Не видит проклятих духов?       А, теперь он вспомнил. Она была одной из дочерей Оги. Одна из близнецов, у которых на двоих едва хватало проклятой энергии, чтобы зарядить простой талисман. Так что она не скрывала свою энергию хорошо; у неё её попросту не было.       Как её там зовут?       — Маки, — сказал Чодзюро, явно раздражённо. — Тебе здесь не место.       Девочка замерла, глаза расширились, будто её поймали на краже. Она чуть выпрямилась из-за столба, её голос прозвучал быстро и оборонительно.       — Я просто смотрю!       — У тебя есть обязанности прислужницы Мегуми, — ответил Чодзюро.       — Я не буду чьей-то служанкой! Я буду магом!       Чодзюро вздохнул так громко, будто был слишком стар для этого.       — Я уже говорил тебе, Маки. Ты даже не видишь проклятых духов. Путь мага не для тебя. — Старик перевёл внимание на одного из учеников. — Кто-нибудь, проводите её обратно в поместье.       Один из учеников двинулся к ней, но Маки рванула в сторону, прежде чем он смог добраться. Для кого-то с таким малым количеством проклятой энергии она была удивительно быстрой. Она была почти как обезьянка в том, как умудрялась уклоняться. Вскоре подключился другой, пытаясь её поймать. Потом ещё один, и ещё, но всё без толку.       Наоя просто наблюдал, не впечатлённый. Всё превратилось в мелкое представление. Будто смотришь, как кучка дураков пытается поймать бродячую кошку.       Чодзюро выглядел так, будто собирался вмешаться, но Наоя цыкнул.       — Оставьте её.       Старик повернулся посмотреть на него, нечитаемый, как всегда. Что-то в том, как Чодзюро смотрел на него, всегда его раздражало. Будто он видел его насквозь.       — Вы, дураки, тратите моё время. Если она хочет притворяться магом, пусть, — сказал Наоя, голос заострился от раздражения. — Если она слишком слаба, она всё равно умрёт.       Его слова положили конец этому фарсу. Все ученики притихли. Несколько выглядели неуверенными, не понимая, это разрешение или наказание, прежде чем вернулись в строй.       Чодзюро ничего не сказал и просто вернул внимание к ученикам.       Маки перестала уворачиваться. Она в неверии уставилась на Наою, губы чуть приоткрылись, будто она не была уверена, правильно ли расслышала.       — Не мешай, — добавил он пренебрежительно. — И не плачь, если тебя чем-то заденут.       Она быстро кивнула в ответ.       Наоя не удостоил её ещё одним взглядом.       Если она достаточно глупа, чтобы пытаться стать магом, не видя даже проклятий, это её проблемы. Если станет сильной — выживет, а если нет — умрёт. Хотя, по крайней мере, в ней был какой-то огонёк, чего не скажешь об остальном отребье, стоявшем перед ним. Честно говоря, эта нелепая бравада слишком напомнила ему другую надоедливую женщину из Киотской Школы Магии.       Наоя не мог не закатить глаза при этой мысли. Уже сейчас он слышал в голове её назойливые нравоучения, стоило только о ней вспомнить.       — Начнём с базовых ударных упражнений, — рявкнул Чодзюро, выступая вперёд. — Наоя-сама продемонстрирует.       Наоя похрустел шеей и вышел в центр тренировочной площадки. Он указал на одного из учеников в строю и указал ему выйти. Тот моргнул, прежде чем медленно шагнуть вперёд, явно стараясь не показывать, как нервничает.       Наоя не стал тратить время. Он мгновенно принял фронтальную стойку, руки расслаблены, выражение лица бесстрастно.       — Попробуй ударить меня, — приказал он.       Парень снова моргнул. — П-простите, Наоя-сама?       — Я сказал, ударь меня, — повторил Наоя, в голосе зазвучало раздражение. — Ты глухой или тупой?       Ученик помедлил мгновение, прежде чем наконец атаковать.       Убого.       В размытом движении Наоя сократил дистанцию и вогнал кулак в грудь парня, отправив того кувырком в пыль. Ему даже не понадобилось использовать проклятую энергию; таков был уровень его жалкого противника.       — Жалко, — усмехнулся Наоя, пиная парня и отправляя его откатываться в сторону. — Скользи ногами при ударе, болван. Следующий.       Волна напряжения пробежала по шеренге, когда вперёд шагнул следующий ученик. Наоя прошёлся по строю, нанося удары быстро и чисто, дабы исправить их стойки через боль и страдания. Его движения были точны, а техника безупречна. И всё же он не мог не думать, что до её уровня ему ещё далеко.       Это было нормально. Однажды он присоединится к ней на вершине.       Краем глаза он мельком увидел Маки. Она нашла место в стороне, присев за одним из более высоких каменных столбов, и внимательно наблюдала. Она просто смотрела, словно пыталась запомнить каждое его движение.       Наоя не смог сдержаться и снова цыкнул, ударив ученика локтем в лицо и с гулким стуком отправив того на землю.       Теперь он понимал, почему чувствовал раздражение.       Она слишком напоминала ему его самого. Этот пылающий взгляд, тяжесть необходимости взобраться на казалось бы непреодолимую стену, тихая ярость того, кого не признают, и желание доказать всем, что они не правы. Он видел эти глаза, смотрящие на него из зеркала, слишком много раз, чтобы сосчитать.       И вот они снова, смотрят на него со спины в облике бездарной, бессильной девочки.       Наоя тихо фыркнул.       — Какой же бред.

***

      Таня взглянула из своего окна на луну, висевшую в ночном небе.       Комната, в которой она временно жила — пока для неё не обставят новую — была одной из гостевых клана Зенин. Хотя и названа гостевой, по качеству здесь не было заметного снижения по сравнению с её прежними покоями. Как одной из Трёх Великих Семей, от клана Зенин ожидали умения принимать важных гостей из общества магов или даже японского правительства. Поэтому что-либо менее этого качества было бы неприемлемо.       Её телефон загудел на столе. Она взглянула на экран, чтобы проверить от кого.       Сатору Годжо.       Неудивительно. Обычно он звонил ей примерно в это время. Подняв телефон, она раскрыла его и поднесла к уху.       — Привет, Таня.       — …Сатору.       Пауза. Достаточно долгая, чтобы она поняла — он сейчас ухмыляется, как идиот. Она уже даже представила это у себя перед глазами.       — Хочешь поиграть сегодня?       Она в ответ тихо вздохнула. — К сожалению, не могу.       — О? Занята?       — Нет. Мой компьютер уничтожен.       Раздался слышимый звук чего-то падающего на пол. Возможно, ручки.       — А!? Что ты имеешь в виду?       — Именно то, что только что сказала. Он уничтожен.       — …Таня, так ты поэтому внезапно вышла посреди матча прошлой ночью? — его голос стал поддельно оскорблённым. — Ну, я знаю, что выиграл несколько игр подряд, но да ладно, тебе действительно не стоило разбивать свой---       — Я не уничтожала свой компьютер, идиот, — фыркнула она. — Не путай меня с собой.       — Эй! Я сделал это всего один раз! И то только потому, что та игра была полной ху---       — В любом случае, — перебила она, потирая переносицу. — Я не смогу играть, пока не получу новый.       — А, жаль, — пробормотал он. — Так что же случилось?       Таня на мгновение замешкалась. — …это долгая история.       — Мы же сегодня не играем, так что у нас есть время.       Она откинулась на спинку кресла, взгляд устремился к потолку.       — …кое-что произошло внутри клана. Посреди ночи случился переворот. Моя комната попала под перекрёстный огонь и была разрушена.       Он замолчал. На мгновение ей показалось, что связь прервалась. Как минимум, до тех пор, пока Сатору не произнёс что-то спустя несколько секунд.       — …я еду.       — Что? — глаза Тани расширились. — Погоди, Сатору---       Щёлк.       Линия оборвалась.       Она какое-то время просто смотрела на телефон. Затем опустила его обратно на стол и просто вздохнула. Зная Сатору, он говорил совершенно серьёзно и, вероятно, уже был в пути. Хотя сейчас была глубокая ночь. Хотя он теперь глава клана Годжо.       — …идиот.       И всё же, против её воли, уголки её губ дрогнули. После всего, что произошло, он, по крайней мере, станет хорошим отвлечением.