ab aeterno

Эль-Альто — рабочий посёлок, железнодорожная станция на маршруте Гуаки — Ла-Пас.

из карманного путеводителя по Южной Америке

Никакой ручки на двери не было. Имир обшарил здоровой ладонью всё полотно по периметру, но так и не нашел за что зацепиться. Толчки плечом и тяжелые удары ногой тоже не приносили результата: снаружи было закрыто. Гладкий массив дерева хоть и обтерся со временем, но явно был сделан на века, как и многое другое в этом чудном месте. Как по иронии, только в этом. Имир столько раз сетовал на непритязательность местных в отношении вещей и быта, что именно сейчас обрадовался бы привычным плохо сбитым доскам с щелями толщиной в палец, скорее напоминающим дверь, чем действительно являющимися ею. И как теперь быть? Вот так бесславно закончить это путешествие, серьёзно? — Можно я попробую? — нерешительно произнёс за спиной Нандо. — Была не была, — Имир не стал противиться, зажёг ещё одну спичку и отодвинулся чуть в сторону, освобождая проход. Может, мальчишка в очередной раз повторит свой великолепный трюк с нахождением жизненно важных атрибутов, будь то вода или выход. На удивление, свет ему не понадобился, Нандо лишь боком прислонился к двери и влип в неё ухом: — Я что-то слышу… Имир уже мало доверял своей голове, а в обстоятельствах вынужденной голодовки — ещё и органам чувств впридачу, но упрямо задержал на несколько секунд дыхание и тоже обратился в слух. Мнимая тишина размазалась лёгким гулом голосов и отдаленным стуком поездных колёс, который тяжело было с чем-то спутать. Проделки воспалённого разума? — Что ты слышишь? — на всякий случай уточнил Имир. Так сказать, сверить показания. — Какой-то металический скрежет, и… мне кажется, там кто-то разговаривает. Не могло же им обоим привидеться, а точнее — послышаться? И вот тогда он поверил, начал долбить кулаками в дверь, громко звать на помощь и невольно пугать Нандо своей настойчивостью в попытке выбраться, наконец, отсюда. Но всё оказалось тщетно. Сушеный картофель, раскиданный по мешкам, как раз кстати пригодился для спонтанного места отдыха, но никак не в качестве еды. Бедный Нандо, сидящий рядом, уточнил, почему они не могут хотя бы попробовать это чудо местной консервации, но сам же с неудовольствием на свой вопрос ответил, когда наощупь выудил маленький клубень, напоминающий по твердости камень. Скрип старых ржавых петель, прозвучавший после томительных мгновений надежды показался самой желанной мелодией в непроглядном и сонном мраке, бегло расступившемся перед ослепительным зимним днём. Явь взорвалась шумом и красками, из которых Имир всё же понял одно: рано радоваться. На ломаном испанском он уловил немного, но вполне отчётливо: — Воры! Нандо, впрочем, различил то же самое: — Что вы, сеньор?! Нет, мы всего лишь искали выход… — он запальчиво принялся оправдываться, смешно щурился, прикрывая глаза ладонями и оттого не заметил на грозном лице индейца полнейшее неодобрение и непонимание. Кажется, древний тоннель, ведущий к разрушенному подземному храму использовался исключительно в качестве кладовки. — Бежим! — Имир цапнул Нандо за шкирку и вытолкнул вперед себя, тут же наступая ему на пятки и чудом уворачиваясь от прикосновения тяжелой смуглой руки. Сколько кварталов они преодолели, открыв в себе второе, а может и десятое, дыхание? Раскинутый под открытым небом рынок, запутанный, многолюдный и оживленный, дурманил упоительным запахом уличной еды, кружил голову дымом жаровен и заставлял желудок содрогаться в спазме. А Нандо все бежал и бежал, не оглядываясь. И в одно мгновение показалось, будто удрать он пытается уже совсем не от возмущенного мужчины… — Стой! — крикнул Имир и схватил Нандо за руку, заставляя притормозить. — Всё прошло, никто за нами не гонится. Светлые медовые глаза мазнули по лицу Имира слишком быстро и нечитаемо. Нандо отвернулся и едва заметно поёжился, прячась в объёмной куртке плотнее. Холод и правда пробирал до костей. А со всеми этими странными взглядами Имир разберётся чуть позже. — Давай перекусим где-нибудь поблизости? — практически взмолился он. — Умираю, как хочу есть. И всё же перед едой надо было решить вопрос с собственной одеждой. Шерстяной свитер при всем желании не мог защитить от шквалистого ветра, а слечь с пневмонией в ближайшее время было бы весьма некстати. Снимать с Нандо свою куртку, согретую его тонким телом, казалось практически преступлением, однако Имир был уверен, что купил ему достойную замену у местной улыбчивой торговки, которая наряжала Нандо, словно родного сына. Он увеличился в размерах как нахохлившийся воробей, и теперь напоминал скорее упитанный овал, скрывающий хрупкую птичью правду под грузом шерстяных слоёв. Всё-таки боливийцы знали толк в утеплении. Из-под вязаной шапки едва-едва торчали чёрные брови, а над замотанным по самый нос шарфом недовольно сверкали золотистые глаза. Неразборчиво что-то пыхтя в плотную ткань, Нандо вызывал у Имира только добрые смешки. Но от цветастого традиционного пончо пришлось отказаться. Имир готов был поклясться, что густой суп-пюре из фасоли и нута — самое вкусное, что он ел в своей жизни. При нынешних обстоятельствах он даже бы не соврал. Поэтому не сразу заметил, что Нандо к еде не притронулся. Тот заметно притих и воровато вокруг осматривался, не впечатленный исходящей густым паром пиалой. Потом неуверенно, почти испуганно, уточнил: — Я буду есть здесь? Имир уже примерно понял, судя по разговору и манерам Нандо, что тот был далеко не из простой семьи, наверняка принадлежал к высшей знати и привык к церемониальным приемам пищи, схожим с теми, какие ещё успел застать Виктор в своей юности. Так что грубый деревянный стол с парой скамеек по обе от него стороны мог сколько угодно считаться роскошью по здешним меркам обычного рабочего посёлка, где всё было по-быстрому и «на ходу», но никак не вписывался в знакомые, доселе известные Нандо, рамки приличий. К сожалению, ни персонального лакея, ни многообразия яств и столовых приборов, ни аристократической утонченности: Имир ничего не мог предложить парню, чтобы хоть немного сгладить его тихий культурный шок. — Ты просто попробуй, это очень вкусно. Обещаю. Уловка, на удивление, сработала. Или Нандо всё же проголодался тоже: к радости, он управился со своей порцией в считанные минуты. Имир легко улыбнулся, впервые за несколько долгих изматывающих дней почувствовав прилив сил и уверенность, что всё у них будет хорошо. Справятся как-нибудь. Из Эль-Альто пришлось уходить почти бегом, Имир вспомнил, что к заходу солнца рынок будет сворачиваться, и последний вечерний поезд наверняка испугает Нандо своим прибытием. Может и лучше, что они придут в Ла-Пас к ночи и будут искать ночлег там, а не здесь. Так Нандо задаст меньше вопросов. Но как долго Имир сможет скрывать от него правду? Удастся ли отсрочить неизбежный разговор хотя бы на неделю, чтобы дать Нандо время подготовиться, немного окрепнуть, набраться хоть каких-нибудь сил? Или Имир был слишком самонадеян, ожидая, что Нандо не поймет по окружающей действительности, что мир кардинально изменился, пока он спал. Да и можно ли к подобной информации подготовиться… Имир тяжело вздохнул. Вынужденное враньё расстраивало, хоть и было во благо. Нандо, будто чувствуя подвох, смотрел подозрительно, но молчал и шёл чуть позади. Имир сдерживал порыв снова взять мальчишку за руку и постоянно оборачивался, чтобы удостовериться, не подскользнулся ли тот на обледеневшем серпантине. За всю жизнь Имиру ещё не доводилось ни за кем так приглядывать, и в один момент он даже сравнил себя с нянькой. Однако опыта, видимо, было пока маловато. Нандо всё же упал. — Ой, — звонко послышалось сзади, и Имир вздрогнул, но спустя уже миг оказался рядом и протянул Нандо руку. — Сильно ударился? Тонна недавно купленной одежды должна была неплохо смягчить падение, но уточнить всё же стоило. — Так красиво, — мечтательно произнес Нандо, смотря на небо. — Скоро совсем стемнеет, и звёзды станут ещё ярче, — понимающе хмыкнул Имир. — Можем пойти чуть помедленнее, чтобы ты смог рассмотреть. В городе не так хорошо видно будет. Потянуть время ему было только на руку. Но Нандо нахмурился и, не приняв помощь, поднялся на ноги. Четко заявил: — Нет, надо найти маму. — Уже достаточно поздно для поисков, — Имир говорил лишь о сегодняшнем дне, но с огорчением понял, что фраза оказалась гораздо глубже по смыслу, чем он изначально хотел в неё вложить. — Тем более, я не знаю точного адреса, а расспрашивать нам пока некого… — Но она же ждёт меня! Имир непривычно запаниковал. Он совсем не готов был сейчас объясняться, он даже не знал, в каком году Нандо родился, чтобы понять, с чего вообще стоит начать. Обоюдоострый разговор никто из них не потянет. Но слова Нандо вкупе с его решительным взглядом заставили что-то внутри Имира надломиться. — Завтра. Пожалуйста, потерпи до завтра. Нандо должен был что-то ответить. Может быть, задать вопрос, или воспротивиться, или в лучшем и маловероятном случае — согласиться, без новых аргументов, которых у Имира-то и не было. Но парень снова молчал. И в этот раз двинулся вперед первым. Нандо не проронил ни слова даже когда Имир снял им комнату на самой окраине Ла-Паса, когда потушил огарок почти догоревшей свечи, когда отвернулся к стене на своей кровати и моментально провалился в сон. А к утру оказался в комнате один.