объятия

      — ты же.. понимаешь меня?       ладно, наверное.. это был такой себе вопрос. Мидей почти пожалел, что задал его. но как ему ещё относиться к тому, кого он видел перед собою, учитывая и то, как он выглядел? дыру — иначе и не назвать, — в голове проигнорировать было сложно, да и, насколько он помнил, говорить у него тоже выходило с трудом. чужой взгляд, пустой и невидящий, был направлен прямо на Мидея, хоть ему и без объяснений было ясно, что похититель пламени слеп. правда, сомнений в том, что он видел его, не возникало, просто.. на каком-то другом уровне, доступном ему одному. отсчитывая секунды, требующиеся мечнику для ответа, Мидеймос подумал, что, все-таки, вопрос выбрал правильный.              — ..я понимаю.              хрип, обрывистый, выдавливаемый с трудом; и голос, заставляющий кожу покрыться мурашками. голос, что звучал как лязг лезвий друг о друга, как холод, забравшийся под ребра. неприятно. от его обладателя хотелось отпрянуть, не касаться никогда, да и чем дольше в его компании находишься, тем больше проявлялся зуд под кожею головы. но Мидей не отстраняется, отнюдь, подходит ближе, — какой же он, все-таки, высокий.. крупный, — и темному мечнику приходится склонить голову, чтобы и дальше сохранять зрительный контакт. в кавычках, да. без своей маски и капюшона он, пусть и выглядел менее внушительным, даже.. хрупким, всё ещё оставался объективно, для любого нормального человека, устрашающим.              едва ли Мидея можно было назвать нормальным. он снимает с себя перчатку. действие опрометчивое, если честно. но коснуться грубым железом тлеющего тела он не мог себе позволить. мягкость, несвойственная кремносцам, всегда была бельмом в его характере.       (сам он так не считал)       — как мне тебя называть?              — . . .              в ответ лишь тяжелый гортанный звук, похожий на вздох. Мидей хмыкнул, но на молчание чужое ничего не сказал. вместо этого он кладет свою ладонь ему на лицо, касаясь кончиками пальцев.. раскаленного камня. Мидей даже не вздрогнул, в конце-концов, чувствительность его давно была притупленной, но удивился: он ожидал ощутить под кожей холод, но чужое тело было горячим. просто пылающим. действительно тлеющим.. и тёмное пламя грозилось обжечь.              большим пальцем Мидей проводит по месту, где должна была проходить скула, но на её месте осталась лишь глубокая трещина, уходящая вниз и оставляющая одну лишь зияющую пустоту. он проследил за нею касанием.. почти нежным. это тело выдерживало испепеляющий огонь божественности, такой, что и представить было сложно — невозможно, и едва ли неосторожное прикосновение могло сделать хуже, но Мидею не хотелось даже в теории навредить ему ещё больше. когда он уже не надеялся услышать ответа на свой предыдущий вопрос, похититель пламени, пусть и всё ещё с трудом, но заговорил:              — Каослана.              (после стольких циклов — других «я», собранных в нём одном, — он не уверен, что это правильный ответ; но другого у него не было)              Мидей моргнул пару раз. не удивленно, но что-то близкое к этому. кивнул.              — хорошо. тогда иди сюда, Каослана.              он готов поклясться, что увидел смятение в лице напротив. там, где эмоции и вовсе не менялись с момента, как темный мечник снял с себя маску. это было почти забавно.. Мидей терпеливо ждет, но с места Каослана так и не сдвинулся, поэтому Мидей действует сам: свободную руку ему за затылок укладывает, ну, или как минимум туда, куда он мог дотянуться, и наклоняет к себе, поближе, вплотную; уткнув в своё плечо и приобнимая.              прижимать к себе, казалось бы, руины их прошлых жизней — поврежденную временем и невыносимою ношей статую, — было непривычно. странно. но не одному Мидею становилось не по себе, потому что Каослана так и застыл в его руках, даже не шелохнувшись. может, он вспоминал, каково это — когда тебя так бережно держат в руках? как вообще он носил в себе все эти воспоминания, и помнил ли что-то столь незначительное, как объятия, когда-то подаренные ему теми, кто был ему дорог? как много померкло под коррозией бесчисленных циклов?                     (о, он хотел бы вспомнить самое первое его прикосновение)                     и пусть Мидеймос ничего не сказал за всё время, что они стояли так, отчего-то в его руках.. было до невыносимого спокойно; тёмное пламя внутри притихло. пока он ладонью проводил по его волосам — с любопытством и, возможно, трепетом, — Каослана, пусть и на пару секунд, мог прикрыть свои невидящие глаза, отвечая на чужое прикосновение полуобъятием одной руки, тихо выдохнув.                     (одной, потому что с их разницей в росте вторая рука была и ни к чему вовсе)                     лишь слегка повернув голову вбок, Мидей мажет по чужой щеке, оцеловывая сколы и трещины, губами, ни на секунду не боясь обжечься, не боясь мерцающего темного пламени. он давно оставил страх позади, да и не существовало этого слова для него вовсе. Мидей не думает много над тем, что сказать, но не от того, что небрежен; слова находятся сами собой, так, будто они давным-давно были на языке, но момента, чтобы сказать их, просто не случалось.              — ты сделал более чем достаточно, спаситель. знаешь?              — . . .              прерывисто вздохнув, Каослана попытался отстраниться почти сразу после услышанного, но уверенные руки остановили его, взяв лицо в ладони, и теплый Мидеев взгляд встретился с пустым. поцелуй в переносицу слишком мягкий, мягче, чем он, как думал, заслуживал.              — шш, — пальцы находят грубые очертания лица, проводя по ним. — даже не вздумай.              предостережение как мягкая просьба: не уходи, позволь..              и он не уходит.