Inevitabilis nexus

В кабинете стояла тишина, нарушаемая только тихим гулом кондиционера. За широким столом, заваленным папками, Микаэль скользил взглядом по строчкам отчёта на экране ноутбука. Последние дни выдались особенно напряжёнными: плотный график, несколько крупных сделок, сплошной марафон совещаний и звонков. В компании за ним давно закрепилась репутация человека, которого невозможно вывести из равновесия. Он был из тех руководителей, кто не повышает голос на подчинённых, но одним лишь взглядом даёт понять, что лучше сделать всё идеально с первого раза. Где-то на середине страницы Микаэль заметил, что его дыхание стало чуть сбивчивее, а температура тела немного поднялась. Сначала он решил, что просто устал. Но через несколько минут лёгкий внутренний жар перерос в узнаваемый любому доминантному омеге прилив — тот, который он не чувствовал уже много месяцев благодаря регулярному приёму подавителей. Сердце забилось быстрее, а мысли начали расползаться, цепляясь не за отчёт на экране, а за тянущий изнутри дискомфорт. Чёрт, слишком рано. По графику до течки ещё две недели... Видимо, из-за сильного стресса цикл дал сбой... Не теряя времени, мужчина потянулся к кожаной сумке, стоявшей у его ног. Во внутреннем кармане всегда лежал блистер с таблетками. Пальцы уверенно нащупали знакомую пластиковую упаковку... Однако достав её, Микаэль ошеломлённо застыл — блистер был пуст. Развернув упаковку, он проверил дату — старая пачка… Та, что должна была быть выброшена после прошлой течки. Нет, не может быть... Ещё одна волна жара прокатилась по телу, и теперь уже невозможно было игнорировать нарастающее тепло внизу живота. Губы стали сухими, дыхание участилось. Мне срочно нужно домой... Сейчас же! Микаэль резко встал и поправил воротник белой рубашки, стараясь не думать о том, как его тело уже реагирует на приближающуюся течку. Он давно не позволял себе проходить через это без подавителей. Последние годы — только таблетки и контроль. Времени на близость с альфами у него попросту не было. И, что не менее важно, стресс прошедших недель лишь подливал масла в огонь. В современном обществе омеги больше не были обречены на страдания или угнетение. Сейчас альфы, беты и омеги сосуществовали в относительной гармонии, и гендерные роли перестали быть основанием для дискриминации. Законы и социальные нормы защищали каждого вне зависимости от статуса. Микаэль, будучи омегой, имел право на уважение и понимание прежде всего потому, что он человек. Его положение в компании и личная сила не оставляли сомнений, что он равноправный игрок в этом мире. Тем не менее, несмотря на прогресс, биология оставалась биологией. И текущая ситуация была лишь очередным напоминанием об этом... Глубоко вздохнув, Микаэль нажал кнопку вызова помощницы. — Одри, зайди ко мне. Через несколько мгновений дверь открылась, и в кабинет вошла молодая девушка в строгом чёрном костюме. Она была бетой, и потому не чувствовала тех тонких запахов, что уже начали заполнять пространство вокруг её начальника. И хотя помощница не ощущала феромонов, она не могла не заметить раскрасневшихся щёк и рассеянного взгляда мужчины. — Микаэль, что с вами?! Вам плохо?! Он коротко кивнул. — Одри, послушай. Попроси Касса подогнать машину ко входу. Мне нужно уехать отсюда как можно скорее. — Конечно, — ответила помощница, но затем, слегка нахмурив брови, добавила: — Может, всё-таки стоит вызвать врача? Мужчина покачал головой. — Нет, не нужно. Просто ситуация... нестандартная. Кассиэль — бета, так что с ним мне не страшно находиться в замкнутом пространстве. А вот близости с альфами мне сейчас лучше избегать. Одри кивнула, хотя до конца не понимала всю серьёзность происходящего. Она привыкла думать, что у начальника стальная выдержка и поразительный контроль над собой. —Хорошо, — сказала девушка и направилась к двери. — Я обо всём позабочусь. Микаэль остался в кабинете ещё на минуту, стараясь выровнять дыхание и удержать нарастающее ощущение жара под кожей. Собрав всю волю в кулак, он взял сумку и вышел в коридор. В офисе было время обеда, и большинство сотрудников уже покинули свои места. Долго не думая, мужчина двинулся к лифту. Этаж, на котором он работал, был одним из самых верхних в здании — спускаться сейчас по лестнице казалось долгим и лишним испытанием, особенно в его состоянии. Коридор был пуст — потому он поспешно вызвал лифт, в надежде, что никто вдруг не выйдет из-за угла, нарушая его одиночество. Вскоре лифт приехал и Микаэль вошёл внутрь, едва ли не со всей силы вдавливая кнопку первого этажа на металлической панели. Двери уже начали закрываться... как вдруг — между ними протиснулась чья-то рука. Всё произошло настолько быстро, что омега не успел и слова сказать. В лифт ворвался незнакомец и, ни о чём не спрашивая, нажал кнопку закрытия дверей. Микаэль почувствовал, как пространство вокруг наполнилось новой энергией — глубокий, практически ощутимый на коже аромат силы и власти. В голове мелькнуло: Проклятье! Этот мужчина — доминантный альфа. И он сейчас на взводе... поэтому я так отчётливо ощущаю его феромоны. Волнение и напряжения резко усилились, словно тело уже само знало — рядом человек, от которого нельзя скрыть ни мысли, ни запахи. Каждый вдох давался с трудом, а внутреннее пламя разгоралось ещё быстрее, подгоняемое неумолимым ароматом альфы. В груди защемило от смеси раздражения и неотвратимой притягательности. Микаэль сосредоточился, пытаясь заглушить растущий прилив эмоций, но в сложившейся ситуации это было весьма непросто. В каждой клеточке тела пробуждалась непривычная нервозность, кожа покрылась испариной, а разум боролся с непреодолимым желанием прижаться к незнакомцу и вдохнуть его манящий аромат ещё глубже. Крепко сжав в руках сумку, омега медленно отвернулся к стене лифта. Его взгляд стал холодным и сосредоточенным, как если бы он вдруг скрылся за непроницаемой маской. Но именно в этот момент раздался низкий голос альфы: — Вы... У вас всё в порядке? Не поворачивая головы, Микаэль бросил: — Да. Незнакомец абсолютно точно знал, что это ложь. — Вы пахнете... — он сделал паузу, — очень сильно. Омега резко обернулся, его голубые глаза сверкнули ледяным предупреждением. — Это не ваше дело. Обычно Микаэль не позволял себе грубости — он привык держать эмоции под контролем. Его речь всегда была ровной и продуманной. Но течка меняла многое... В такие моменты омеги становились более уязвимыми, и вместе с тем — гораздо более вспыльчивыми. Их терпение таяло, как снег под палящим солнцем, а чувства обострялись до предела. Альфа ухмыльнулся. В его голосе послышался вызов: — В таком состоянии омеги не должны оставаться в общественных местах. Он ненадолго замолчал, словно подчёркивая своё превосходство, а после добавил: — Вы уже далеко не подросток. Подавители всегда должны быть при вас. Микаэль сжал сумку сильнее, чувствуя, как гнев и раздражение поднимаются из глубины, огнём охватывая тело и разум. Он не мог — и не хотел — сдерживаться. — Да что вы говорите?! — голос заметно дрогнул, но сохранил твёрдость. — Думаете, я настолько глуп и беспечен, чтобы не знать об этом? Голубые глаза сверкнули ещё ярче. — Если вам так интересно, — продолжил он, слегка приподняв подбородок, — то я скажу. Если бы вы совершенно наглым образом не ворвались в этот лифт, я бы сейчас спокойно спускался на первый этаж, где меня уже ждёт мой водитель. От столь внезапного напора тёмные брови альфы взметнулись вверх. Он ответил не сразу, но в его взгляде блеснул хищный интерес. Губы приоткрылись, будто он собирался парировать, но вместо этого уголки рта изогнулись в примиряющей улыбке. — Оу, прошу прощения. У меня сегодня тоже не самый простой день. Я немного взвинчен и, к тому же, спешу на другую встречу, — низкий хрипловатый голос прозвучал подозрительно мягко. — Но вы правы — врываться к вам, даже не спросив, не против ли вы моего общества, было бестактно. Я сейчас же остановлю лифт и выйду. Сбитый с толку, Микаэль растерянно моргнул. Вежливое признание вины — да ещё и от доминантного альфы, который секунду назад бросал язвительные фразы, — звучало так неожиданно, что на миг он потерял дар речи. Где-то в груди разлилось странное чувство: раздражение отступило на шаг, оставив место недоверчивому интересу. Незнакомец, не сводя с него взгляда, протянул руку к панели управления — но его пальцы даже не успели коснуться кнопок, как лифт резко дёрнулся, а свет погас. Через секунду темноту прорезала узкая полоса аварийной подсветки под потолком. Её света хватало лишь на то, чтобы разглядеть очертания лиц. В темноте всё ощущалось острее и придавало происходящему некую интимность, словно мир сузился до нескольких квадратных метров и двух человек внутри. Микаэль почувствовал, что запах альфы тоже изменился — стал плотнее и насыщеннее. Собственное тело отреагировало моментально. Жар, и без того гнавший кровь, вспыхнул с новой силой. Если поначалу между ног была лишь лёгкая влажность, то сейчас густая и тягучая смазка выделялась в разы обильнее, насквозь пропитывая ткань белья и брюк. Соски затвердели, став до безобразия чувствительными — даже едва заметное трение рубашки о них сводило с ума. Каждый вдох феромонов этого альфы заставлял тело покрываться сотнями мурашек. Напряжённый член налился кровью до боли — твёрдый и горячий, он явственно вырисовывался под тканью брюк, — поэтому Микаэль был рад, что незнакомец его почти не видит. Ему пришлось немного согнуться, скрестив ноги, но это лишь усилило трение. По внутренней стороне бёдер, оставляя за собой влажный след, прокатилась первая капля. Затем ещё одна... — Я понимаю, что мои слова сейчас прозвучат как насмешка, — голос альфы был тихим и на удивление почти бесстрастным, — но постарайтесь успокоиться. Омега едва сдержал нервный смешок. Успокоиться? Да его тело превратилось в один сплошной оголённый нерв... — Очевидно, в здании отключилось электричество. Думаю, это ненадолго, и лифт заработает через 10-15 минут. Максимум — через полчаса. — П... полчаса? — вырвалось у Микаэля ошарашенным шёпотом. Полчаса — запертым в тесном пространстве с доминантным альфой, феромоны которого уже заполнили всё вокруг. Полчаса — когда тело и без того горит, а разум всё чаще проваливается в вязкое наваждение течки. — Вам нужно сесть или хотя бы облокотиться. В голосе не звучало приказа, но тон был таким, что тело само хотело подчиниться. Микаэль отступил к стене лифта, опуская сумку на пол, и упёрся спиной в холодный металл. — Теперь дышите глубже. Не позволяйте инстинктам управлять вами. Молча прикрыв веки, омега сначала сделал глубокий вдох, затем выдох. Хотя на самом деле он понимал, что все его попытки отсрочить неизбежное бесполезны: феромоны этого мужчины по-прежнему обволакивали, как густой и тёплый туман. — Хорошо, — одобрительно кивнул тот. — Старайтесь удерживать внимание на чём-то одном. Например... на моём голосе. Тон был ровным и без лишних эмоций, как если бы он сейчас говорил с пациентом, который находится на грани паники. Но в этом сквозило и что-то ещё — неуловимое ощущение, что он знает о Микаэле нечто такое, чего не знал о себе даже сам омега. — Всё скоро закончится, — сказал альфа так, словно произносил эту фразу не меньше тысячи раз. — Просто слушайте меня и дышите. Бархатистый голос разливался по сознанию Микаэля, размывая острые грани страха и возбуждения. На какое-то время действительно стало легче — дыхание выровнялось, а сердце перестало колотиться так отчаянно. Казалось, он смог найти точку опоры и удержаться на поверхности. Но иллюзия продлилась недолго. Притяжение к мужчине напротив было слишком сильным. Разум затуманился окончательно, потянув мысли в опасную сторону. Не выдержав, омега открыл глаза. Его щёки пылали, а на лбу проступили капельки пота. Он резко сделал два шага вперёд, точно его тянуло туда невидимой силой, и, не говоря ни слова, схватил альфу за края жилетки. Затем рывком притянул к себе и уткнулся носом в его шею, жадно вдыхая. — Мне нужно ещё... — прошептал он томным голосом. — Мне нужно больше твоих феромонов... Хочу... Руки альфы едва заметно приподнялись, словно он хотел коснуться Микаэля, — но вместо этого они просто застыли в воздухе. Взгляд стал пронзительным, как у человека, который оценивает каждое действие собеседника. Он не оттолкнул его и не поддался — стоял неподвижно, позволяя вдыхать ровно столько, сколько тот хотел. Но, как ни странно было это признавать, внутри него самого тоже начинала разгораться буря. Запах этого омеги — свежий, чистый, с лёгкой цитрусовой ноткой — проникал в него, вызывая непривычное, почти болезненное влечение. Все омеги, с кем он сталкивался раньше, пахли примерно одинаково: слишком сладко, навязчиво, иногда даже тошнотворно приторно. Этот запах быстро утомлял, вызывая отторжение или усталость. Именно поэтому он привык утолять естественные потребности организма с помощью бет женского пола. Но этот омега был другим: в его аромате не было навязчивой приторности, только лимонная свежесть. Этот запах не просто притягивал его — он манил, обещая нечто большее, чем банальный секс. Сердце забилось быстрее, мышцы напряглись, и сдерживаться становилось всё труднее. Ему начало казаться, что если он сделает ещё хоть одно движение, то уже не сможет остановить нарастающий прилив страсти. Тепло тела Микаэля проникало сквозь ткань одежды, а каждый вдох заполнял внутреннюю пустоту — точно тот был ключом к чему-то давно забытому и запретному. — Вам лучше отойти к противоположной стене. Но омега не слушал. Он медленно провёл кончиком носа по гладко выбритой щеке незнакомца. Их губы застыли всего в миллиметре друг от друга. — Не могу больше терпеть... Помоги мне... Однако вместо того, чтобы поцеловать его, альфа внезапно схватил Микаэля за шелковистые пряди и оттянул голову назад, обнажая длинную шею. Его пылающий взгляд сначала прошёлся по влажным приоткрытым губам, потом задержался на трепещущем горле. — Сейчас вы ничего не соображаете, — прошипел он, чувствуя, как его клыки увеличиваются в размере. — Но когда придёте в себя, можете сильно пожалеть о своих словах. Этот альфа знал, как контролировать свои инстинкты, но сейчас внутри него закипало нечто иное — более глубокое чувство. Каждая частица его существа требовала вонзиться зубами в манящую бледную плоть, оставить отметину, которая навсегда связала бы их. Чтобы ни один другой альфа не смел даже прикоснуться к Микаэлю. Но вместо этого его пальцы разжали светлые локоны, ладонь сместилась ниже и замерла на уровне лопаток. — Хорошо, я помогу вам. Вторая рука протиснулась между их телами, ослабляя чужой ремень. Быстро расправившись с пряжкой, ловкие пальцы расстегнули ширинку, сорвав с губ омеги долгожданный стон облегчения. Затем без лишних вопросов легли на поясницу и скользнули под пояс, мгновенно находя цель. — А-ах... — новый стон сорвался с губ Микаэля, когда длинные пальцы погрузились в него сразу на две фаланги. — Вот так... — прошептал альфа, касаясь губами его уха, — сейчас вам станет лучше... Внутри омеги было обжигающе горячо и невероятно влажно — природная смазка выделялась в избытке, позволяя пальцам легко скользить по податливым стенкам. Цитрусовый аромат стал ещё насыщеннее, лишь усиливая возбуждение альфы. — Ваш запах просто невероятный... Никогда прежде не встречал кого-то со столь соблазнительным ароматом... Его пальцы, до этого двигавшиеся методично, вошли на всю длину, ускоряя темп. Понадобилось всего несколько быстрых толчков, чтобы тело Микаэля выгнулось, а из его уст прозвучал один протяжный томный стон: — Даа... — он кончил, вцепившись ногтями в плечи альфы, и почти сразу же обмяк в его крепких руках. Тот едва не зарычал, ощущая новый выброс феромонов. Собственный член болезненно пульсировал в тесных брюках, сдавливаемый тканью. Зрение тоже стало острее, и он заметил, как прозрачная капля стекла по скуле Микаэля, заставив его тяжело сглотнуть. Кровь стучала в висках, а дыхание сбилось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но именно в этот момент омега поднял на него блестящие, затуманенные желанием глаза. — Пожалуйста... — с мольбой в голосе прошептал тот. — Трахни меня. Эти слова сломали последние преграды. Всё, что альфа так тщательно выстраивал годами, рассыпалось в прах. — Дьявол... — он сдавленно застонал, впиваясь пальцами в бёдра Микаэля, а затем резко развернул его лицом к стене. Твёрдый член вдавился между упругих ягодиц, скользя по пропитанному смазкой белью. Он наклонился вперёд и жадно прошёлся языком по изящной шее, подхватывая солоноватую каплю. Нос уткнулся в светлые пряди, вдыхая опьяняющий лимонный аромат. — Скажите мне своё имя... Но омега, кажется, не услышал его. Тогда он стиснул одной рукой беззащитное горло, разворачивая его лицо к себе, а другой — рывком стянул влажное бельё вниз. — Я спросил ваше имя, — повторил альфа жёстче, уже высвобождая набухший член наружу. — Микаэль... — наконец произнёс тот. — Меня зовут Микаэль... — Микаэль... — из уст альфы это имя прозвучало точно некое древнее заклинание... Сильная рука обхватила талию омеги, задирая белую рубашку вверх и обнажая поясницу. Не став медлить, он надавил головкой на уже готовый принять его вход. — Глубже... — прошептал Микаэль, и альфа послушно толкнулся вперёд, заходя в него почти на всю длину. Ещё один толчок — и он вошёл до конца, выбивая с губ омеги блаженный стон удовольствия. Пальцы сжались на шее крепче, а зубы сомкнулись на мочке уха. — Меня зовут Малек. И я хочу, чтобы вы запомнили моё имя. Микаэль не ответил. Казалось, его сознание было где-то далеко отсюда. — Повторите, — приказ прозвучал твёрдо, хотя и без холодности в голосе. — Повтори, как меня зовут, Микаэль. Ещё несколько глубоких толчков — и омега, ведомый безумным притяжением, наконец простонал: — Малек... — Правильно, — прошептал альфа, чувствуя, как дрожит тело в его руках. — Вот так... Его движения оставались глубокими и размеренными, но с каждым толчком он входил чуть резче. Ноги Микаэля уже едва его слушались, но крепкие руки Малека держали уверенно, не давая упасть. Одна ладонь по-прежнему стискивала горло, а другая — начала смещаться выше, попутно расстёгивая одну пуговицу за другой. — Ваше тело идеально во всех местах... — ладонь обхватила слегка налитую грудь, а большой палец провёл по затвердевшему соску, заставив омегу прогнуться в спине. — Не... не останавливайся... — голос Микаэля звучал блаженно и срывался на каждом вдохе. — Хочу... хочу, чтобы ты остался во мне навечно... Малек усмехнулся, прижимаясь губами к его плечу. Пальцы снова сжали сосок, и одновременно с этим он вошёл жёстче. Феромоны этого омеги кружили голову похлеще, чем любой алкоголь. Он приоткрыл рот — зубы скользнули по шее, острые клыки едва не впились в нежную кожу. — Нет! Не надо... — эти слова прозвучали неожиданно чётко, словно на мгновение сознание Микаэля действительно прояснилось. Альфа отстранился, его глаза сверкнули в полумраке. — Не бойтесь, я и не собирался. Сказав это, он отпустил горло омеги и вдавил его щекой в холодную стену. Вторая рука легла на поясницу, вынуждая выгнуться сильнее. А спустя несколько секунд послышался хлёсткий удар, оставивший на бледной коже бедра алеющий отпечаток. Микаэль вздрогнул, а с губ слетел новый томный стон: — А-ах... — его ресницы задрожали, а глаза закатились от ощущения приближающейся разрядки. — Нравится? Ещё один шлепок — сильнее. Внутри всё буквально горело — от глубоких непрекращающихся толчков, которые теперь сопровождались звонкими ударами тяжёлой ладони. — Малек... — голос сорвался, и в ту же секунду альфа почувствовал, насколько плотно мышцы омеги сжимают его внизу. Но он не остановился. Наоборот, намотав длинные локоны на кулак, он притянул Микаэля к себе и со звериной жадностью впился в мягкие губы, ощущая, как горячая влага обволакивает его член. Он двигался так, словно хотел выжечь из памяти всё, что было до этого мгновения — заглушить разум, утонув в плотском наслаждении. Зубы зацепили нижнюю губу омеги, когда Малек сделал последний толчок и резко вышел. Сжав член в ладони, он кончил, густо изливая тёплую сперму на ягодицы Микаэля. Воздух вокруг изменился — в замкнутом пространстве лифта их запахи переплелись, ударяя в голову так же, как и только что пережитое. Подавшись вперёд, альфа зарылся носом в шелковистые пряди, вдыхая глубже. Смесь феромонов и послевкусие оргазма лишь сильнее затягивали в одурманивающий кокон... Ещё пара мгновений — и голова Микаэля вдруг запрокинулась, а веки закрылись. Но Малек успел поймать его прежде, чем тот окончательно обмяк в его руках. *** Сознание возвращалось постепенно. Сначала омега почувствовал тепло — солнечные лучи, падающие на лицо через стекло. Затем — равномерное покачивание. Приглушённый гул вокруг сливался с мерным биением его сердца. Он медленно открыл глаза... и мир понемногу начал проясняться — размытые очертания приобрели цвет и форму. В воздухе витал странный аромат: смесь его собственных феромонов с чужими — более тяжёлыми и плотными. Микаэль опустил взгляд — его тело было чем-то укрыто. Ткань сохранила тепло и тот самый запах, который теперь обволакивал, как невидимые руки. Память вспыхнула обрывками: темнота, низкий голос, крепкие ладони на коже. Сердце забилось быстрее, и он осторожно повернул голову. За рулём сидел альфа из лифта. Его профиль чётко вырисовывался на фоне мелькающих за окном видов: высокие скулы, прямой нос, слегка растрёпанные тёмные волосы. Губы плотно сжаты, брови сведены к переносице — он был сосредоточен, но в глазах читалась усталость. Ещё какое-то время Микаэль молча изучал его, словно надеясь уловить в чертах незнакомца хоть какие-то подсказки о том, что именно между ними произошло. Взгляд скользнул по шее, по длинным пальцам на кожаном руле... — Как вы себя чувствуете? — голос альфы прозвучал неожиданно, его глаза были по-прежнему прикованы к дороге. Микаэль вздрогнул, как если бы был пойман на чём-то запретном, и тут же отвёл взгляд. — Всё в порядке... спасибо, — быстро ответил он, но собственный голос показался ему чужим. Прочистив горло, омега чуть нахмурил брови и продолжил ровнее: — Почему я здесь? И куда вы меня везёте? — К вам домой. Микаэль замер, не веря своим ушам. — Ко мне домой?.. Но откуда вы... — Посмотрел адрес в ваших документах. Малек ответил так невозмутимо, точно говорил о чём-то совершенно обыденном. — Вы рылись в моих вещах?! — в голосе омеги слышалось явное возмущение, но альфа даже бровью не повёл. — Это вынужденная мера. Ответ прозвучал так же спокойно и без капли оправдания. Но уже через мгновение уголки его губ приподнялись, и он скосил взгляд в сторону: — Или вы бы предпочли, чтобы я отвёз вас к себе? Щёки Микаэля вспыхнули от наглости этого вопроса. С ним уже давно так никто не разговаривал — и он почти забыл, каково это, когда собеседник не боится переступить невидимую черту. — Вместо того, чтобы самовольничать, — начал он, пытаясь звучать убедительно, — вам стоило привести меня в чувство, когда лифт снова заработал. На секунду он замолчал, но затем, будто вспомнив что-то важное, резко повернул голову к альфе и произнёс: — Кассиэль! Мой водитель должен был ждать меня у входа! Я точно помню, как говорил вам об этом. Малек ничего не ответил. А омега, переведя дыхание, продолжил: — В крайнем случае, если я долго не приходил в себя, вы могли бы просто попросить его забрать меня. Спустя ещё пару мгновений молчания, альфа коротко хмыкнул. — Да, кажется, я видел хмурого темнокожего парня, когда выезжал из здания. — Он сделал небольшую паузу, а потом добавил уже с лёгким оттенком насмешки: — Он не внушил мне доверия своим видом, чтобы я просто так взял и отдал вас ему. Глаза Микаэля округлились. Что?! Да что он несёт?! Как человек, с которым они совершенно незнакомы, может рассуждать о нём в таком ключе? — Что за нелепые выводы? — выдохнул он, стараясь не сорваться. — Он мой водитель. Я знаю его не первый год. К тому же он бета. А вас я знаю от силы полчаса, большую часть из которых вообще не помню. — Какое мне дело до того, бета он или нет? — в голосе Малека не было ни раздражения, ни оправдания, только твёрдая убеждённость. — Кто угодно может оказаться негодяем, если дать ему хорошую возможность показать своё истинное лицо. Омега вновь отвёл взгляд. Он чувствовал, как в груди смешиваются противоречивые эмоции: раздражение от самоуверенности альфы, досада на собственную беспомощность и... странный, едва уловимый интерес к этому человеку. Осознав бессмысленность этого спора, он сделал глубокий вдох и произнёс с какой-то усталой мудростью в голосе: — Верно. Однако что-то мне подсказывает, что самый большой негодяй здесь — это вы. Уголки губ Малека дрогнули, а затем его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. По тому, как вспыхнули голубые глаза, было ясно — последние слова определённо пришлись ему по душе. — Вне всяких сомнений, так оно и есть, — легко согласился он, с ноткой неподдельного восхищения в голосе. — Ваше чутьё вас не подводит, Микаэль. На миг повисла короткая пауза. — Но если выбор стоит между мной и другими негодяями, то я всё равно предпочту оставить вас рядом с собой. Микаэль не стал отвечать. Всё уже произошло, и отмотать время назад, так или иначе, было невозможно. Они проехали в тишине около минуты, прежде чем он снова прервал молчание вопросом: — Где моя сумка? — На заднем сиденье, — произнёс альфа, не отрывая взгляда от дороги. Обернувшись, омега потянулся за сумкой. Его движения заставили пиджак, укрывавший его, соскользнуть на пол. Нащупав кожаную ручку, он подтянул её к себе. Затем наклонился, чтобы поднять упавшую одежду. Первым порывом было убрать чужую вещь на заднее сиденье... но отчего-то он не спешил, задержав взгляд на тёмной ткани. От неё исходил тот самый запах, и Микаэль внезапно понял, что не хочет с ним расставаться. Он не хотел отпускать его. Никак не анализируя своё решение, он просто оставил пиджак на коленях, будто так и было задумано. Потом достал телефон и быстро набрал сообщение Кассиэлю: "Можешь не ждать. На сегодня ты свободен". Но стоило Микаэлю убрать телефон обратно в сумку, как вдруг его осенило — в лифте этот альфа говорил, что куда-то опаздывает. — Разве вы не спешите на какую-то важную встречу? — выпалил он ровно в ту же секунду, сам не понимая, зачем ему вообще это знать. — Я её отменил, — невозмутимо ответил Малек, словно вопрос его нисколько не удивил. Следующие слова сорвались с губ омеги прежде, чем он успел их обдумать. Проклятые феромоны размывали грань между тем, что стоило бы сказать, и тем, что вырывалось само. — Из-за меня?! Губы альфы тронула лёгкая улыбка: — Я всё равно не успел бы. Не беспокойтесь об этом. Первым порывом было сказать, что на самом-то деле его это и не особенно беспокоит, но в этот раз Микаэль всё же сдержался и благоразумно промолчал. Откинувшись на мягкое кожаное кресло, он прикрыл веки. Пальцы непроизвольно сжали ткань пиджака, и подсознание подкинуло ему новые обрывки воспоминаний... Властная рука альфы на его шее, безжалостные ладони, терзающие грудь... Боль, смешанная с наслаждением, от которой он мог лишь покорно выгибаться и стонать. Казалось, он до сих пор чувствовал его член внутри. И слышал громкие, влажные шлепки кожи о кожу. Развязные стоны, вырывающиеся из его собственного горла каждый раз, когда альфа вгонял в него себя до упора... Микаэль невольно прикусил нижнюю губу. Тело вспыхнуло от этих воспоминаний, а между ног предательски заныло. Он резко открыл глаза, пытаясь отдышаться, но ощущение чужого тепла не исчезло. Было так странно сидеть здесь, в тишине дорогого автомобиля, когда всего каких-то двадцать минут назад они с этим мужчиной, наплевав на все нормы приличия, занимались жарким сексом прямо в лифте. Но следом пришло и другое воспоминание — чужие клыки на своём горле. Сердце пропустило удар. Омега резко вскинул руку к тому месту на шее, проводя пальцами по коже. Малек уловил этот жест и, бросив быстрый взгляд в сторону, произнёс: — Ищете метку? Полагаете, я такой слабохарактерный дикарь? — Я вас совсем не знаю. Так что всё может быть. По лицу альфы пробежала тень недовольства. Он прекрасно помнил, насколько сильно его манила гладкая кожа Микаэля, когда тот прижимался к нему. Помнил, как хотел вонзить зубы в нежную шею, чтобы этот омега принадлежал только ему. Животный инстинкт, прорвавшийся сквозь выученные правила и хладнокровный контроль. Конечно, он бы этого не сделал — силы воли ему не занимать. Но сам факт того, что столь безумное желание возникло, вызывал в нём злость. — Только слабый и неуверенный в себе альфа будет ставить метку в момент, когда его омега особенно уязвим, — его голос стал жёстче. — В современном мире это недопустимо. Его омега? Микаэль мысленно споткнулся. Почему "его"? Сознание, будто нарочно, дорисовало другую фразу — мой альфа. Мой. Что за чушь? Даже находясь в отношениях с другими альфами он никогда не ощущал настолько сильного притяжения. Неужели у них с этим человеком такая высокая совместимость? Даже без метки, где-то глубоко внутри, что-то цеплялось за него когтями, не желая отпускать, игнорируя здравый смысл... — Рад слышать, что вы это понимаете, — наконец проговорил Микаэль и опустил руку. Но через мгновение добавил: — Как вас зовут? — Я уже называл вам своё имя. Постарайтесь вспомнить сами, — на лице появилась опасная ухмылка. — Тем более, что ваши губы не раз томно шептали его, пока мы находились в лифте. Щёки омеги снова залились румянцем. Он и так едва держался, стараясь не поддаваться глубинным желаниям, а этот альфа, казалось, нарочно подливал масла в огонь своими провокационными репликами. Сделав глубокий вдох, Микаэль проигнорировал последнюю фразу и, отвернувшись к окну, твёрдо решил, что до конца поездки больше не произнесёт ни слова. Малек, как ни странно, оставшуюся дорогу тоже молчал. И лишь когда до подъезда оставалось буквально пару метров, тишину нарушил сдавленный вдох и едва слышное: — Проклятье... Машина резко остановилась. Микаэль повернул голову и увидел, как альфа оттягивает галстук, освобождая горло. На висках выступила испарина, несколько прядей выбились и упали на лоб, дыхание стало слишком частым и сбивчивым. — Что с вами?! Но прежде чем омега услышал ответ, салон наполнил густой запах феромонов — гораздо более насыщенный, чем тот, что исходил от альфы раньше. — Кажется, ваша течка спровоцировала гон... Ещё слишком рано, но... Микаэль рефлекторно прижал ладонь к лицу, цепляясь за последние крупицы сознания. Сейчас его тело откликнулось куда быстрее, чем в первый раз, уже знающее наверняка, как было хорошо в объятиях этого альфы. — Вам лучше выйти как можно скорее... Пиджак можете оставить себе, если он вам нужен. Ни ответа, ни хлопка двери не последовало. — Уходите! — повторил он резче, но, обернувшись, встретился с глазами, в которых пылало одно лишь желание. — Я вспомнил... Тебя зовут Малек... — ... Тогда альфа понял — он опоздал. В ближайшие часы из этой машины никто не выйдет...