Снова

      Несмотря на то, что прошлой ночью я долго не мог уснуть и, кажется, даже видел, как за окном начало светать, я всё таки заснул. Разбудил меня Кикимер далеко за полдень. Я неохотно распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого солнечного света, что проник в мои покои. Снова домовик распахнул все шторы в доме, не позволяя мне скрыться во мгле. За окном стояла мерзкая промозглая погода, которую разбавляло полностью открытое взору солнце, не дающее ни капли тепла. Домовик после моего пробуждения отправился накрывать на стол, а я всё лежал и думал о том, как же ничего не хочется делать. Но я и так уже слишком давно ничего не делал… После окончания войны мы с Роном и Гермионой всё таки закончили Хогвартс. Рон после устроился работать мракоборцем, Гермиона же пошла в отдел по регулированию магической популяции и контроля, а я решил немного поискать себя. Хотел уделить время собственной жизни, а не подвигам. Моё имя и так было на каждой страничке всех магических газет со слоганом “Мальчик, который выжил”. Они рассказывали о победе над Темным Лордом и как я героически пожертвовал собой, упокоив с тьмой частичку себя. В чем-то они были правы, как бы тяжело не было принять этот факт, я действительно как будто потерял часть себя в тот день, но не это беспокоило меня больше всего. Намного больше вопросов в моей душе вызывал Северус Снейп. Его история всегда шла после моей с неординарным вопросом -“Герой или Предатель?”- кричали новостные заголовки. Ответа на этот вопрос не знал никто. Даже Дамблдор не оставил нам никаких зацепок, чтобы раскрыть эту великую тайну. Вдобавок, тело Снейпа так и не обнародовали после войны. Это подталкивало на мысли, что оставшаяся шайка пожирателей прятала его у себя. Но их местоположение по сей день не было раскрыто. Именно по этой причине, через полгода бичевания, я всё таки принял приглашение от министра магии Кингсли Бруствера - встать на путь аврора. Но на долгую работу меня не хватило. В попытках предотвратить возможные появления таких темных магов, как Том Реддл, министерство стало вводить дикие, несуразные законы, будто они могли хоть как-то помешать развитию психопатов. Теперь, каждый зарегистрированный в Британии маг, раз в год проходил тестирование на выявление “Темных Наклонностей”, а для владения змеей требовалось получить лицензию, которая подтверждала, что змея “эмоционально устойчива”, и не реагирует на парселтанг. Это ли не было дикостью? И я был соучастником этих нововведений. Иногда я лично проводил тестирование и отводил не сдавших тест на растерзание “Душевному контролю”. Душевный контроль – это отдел психологов, который тщательно прорабатывал каждого скверно мыслящего мага. Спасибо, что мне не довелось слушать их пятичасовую лекцию, ведь даже просто сидя в аудитории, в которой проходило тестирование, я желал повеситься. Нудное долгое введение от которого глаза лезли на лоб. Свора идиотских вопросов и вечное изгнание для тех, кто оступился. В конце концов, я не выдержал, уволился оттуда и полностью забыл об этом ужасном месте. Кингсли сначала слезно умолял меня остаться, предлагал повысить жалование, а потом, всё ещё не желая принимать потерю, перешел на угрозы. Но что он мог сделать мне? Записать в чёрные маги? Не смешите, мальчик-который-выжил, не мог оказаться в рядах злодеев так легко, для таких заявлений требовалось куда больше доказательств, чем не пройденный тест “Темных Наклонностей”. Поэтому я оставил министерство через четыре месяца верной службы и снова отдался самобичеванию, надолго поселившись в поместье Блэк, которое дружелюбно меня приняло. Гермиона в день увольнения долго отговаривала меня, уверяя, что обратно министерство точно никого не примет, даже национального героя, но мне это было и не нужно. Деньги я имел, крышу над головой тоже, с семьей правда не сложилось, но это не имело значения, Кикимер полностью заменил её для меня. Рон же почему-то был рад. Тогда мы знатно надрались огневиски, после этого помню только как Гермиона с утра поила нас лечебными отварами, чтобы снять похмелье и постоянно что-то бубнила, упрекая нас в пьянстве. В тот момент я улыбался, как дурак и точно был счастливее, чем сейчас. В то время Рон с Гермионой не состояли в браке. Но ровно через год со дня моего увольнения сова принесла мне радостную весть. Хотя я больше сожалел, ведь отношения с парочкой стали редкими и напряженными. Но я посетил их женитьбу. Свадьба была скромной, недалеко от дома Уизли. Со временем парочка голубков подкопила денег и купила себе небольшой домик в деревне Оттери-Сент-Кэчпоул, и письма от них стали приходить ещё реже, как и происходить наши встречи, сократившись в десятки раз. Я же весь этот год не делал ничего. Хотя, можно сказать, я саморазвивался. После увольнения из министерства меня ни на секунду не покидала мысль о том как прошел бы этот тест Северус Снейп? Его бы похоронили как мага, отстоявшего честь Хогвартса или кинули бы в одну яму с пожирателями? Я даже не заметил, как эти мысли заполонили меня, и в какой момент жизнь темного профессора зельеварения стала моей жизнью. Мне даже удалось уговорить Минерву, действующего директора Хогвартса, разрешить забрать оставшиеся от принца Полукровки вещи, отчего я с головой погрузился в изучение его жизни и её смыла – зелий. Кикимер помог мне оборудовать подвал Блэков под небольшую лабораторию, в которой я стал проводить почти каждый день, там же изучая все заметки Северуса о его бытие. Да, отведенное себе время Снейп провел не праздно. Он буквально посвятил всю свою жизнь вечному раскаянию, о чем говорил в редких заметках в своих полупустых дневниках. И за это раскаяние профессор так и не получил прощения даже после смерти. И даже я его ещё не простил. Информации, к сожалению, было до боли мало, от чего появлялись свои трудности в понимании целой картины. Как итог - я вынес следующее: в юности Северус стал пожирателем и хотел отказаться от этого после первой смерти Лорда, но почему-то он остался ему верен, и Дамблдор об этом знал, отчего держал профессора близко к себе. Но я так до конца и не выяснил, почему Снейп так легко убил Дамблдора. В дневниках были записи о кровной клятве с Нарциссой, и в день смерти Альбуса Драко был там, наверняка это имело связь. Но это всё ещё не оправдывало профессора. Раз он хотел служить во благо, почему же тогда продолжал драться против Хогвартса? Вопросов меньше не становилось. Наоборот, каждое новое открытие вызвало во мне бурю эмоций и противоречий, открыть правду которых мог только сам Северус Снейп, который считался мертвым. В один из дней, который я провел в сыром подвале Блэков, в мои мысли незаметно закрался главный вопрос: “А может быть Северус Снейп выжил?” Я не видел, как он умер, лишь то, как он тяжело рухнул на землю, провожая меня предсмертным взглядом. Вдруг всё это было запланировано, наигранно, чтобы после войны его не особо охотно искали? С этих мыслей я и начал поиски подтверждения своих догадок. Мне даже не пришлось возвращаться на работу в министерство, ведь теперь там работала Гермиона и она любезно передавала мне всю информацию о поисках Снейпа. К слову, министерство тоже предполагало, что Снейп жив, ведь труп не мог испариться, а пойманные пожиратели не подтверждали ни его смерть, ни его жизнь. Поимка Северуса Снейпа стояла даже выше отлова всех пожирателей, ведь он, как главное доверенное лицо Волан-де-Морта мог знать местонахождение всей оставшейся падали. Так и пролетели два года и десять месяцев с момента окончания Хогвартса. Я стал самым настоящим отшельником-зельеваром, помешанным на поимке Северуса Снейпа, который из заклятого врага неожиданно превратился в объект изучения, к которому я, кажется, начинал питать страсть. Даже не знаю, хотелось ли мне сейчас его убить за всё то, что он натворил. Но окончательно простить его я точно не был готов. С друзьями я не общался, редко выходил из дома, лишь за ингредиентами для зелий, а моим главным соратником стал Кикимер. На удивление он был со мной очень любезен и дружелюбен, несмотря на его снисходительный тон в общении. Он всегда следил за моим состоянием и беспокоился, если я подолгу не вылезал из подвала или комнаты, пропуская приёмы пищи. – Хозяин, завтрак подан, Вы ничего не съели вчера, – недовольным голосом Кикимер вырвал меня из своры мыслей, вернув в мерзкую реальность. – Я не буду больше ничего готовить Вам, если Вы пропустите и этот приём. Я лишь положительно кивнул на его слова, отчего домовик недовольно вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Мне и вправду стоило спуститься и поесть, но отчего-то не хотелось, странное чувство тяжести сегодня особенно переполняло меня. Даже в воздухе витало мерзкое напряжение, будто приближалось что-то страшное, к чему я никак не был готов. Но я всё таки встал с постели и спустился в столовую. Кикимер, кажется, даже улыбнулся мне и исчез. Я ценил его заботу, поэтому насильно запихал в себя поздний завтрак, состоящий из яичницы с колбасками, и запил всё это крепким кофе. – Сегодня планируете также варить зелья, Хозяин? – я снова полностью отдался мыслям, жадно поглощая кофе, отчего неожиданный голос за спиной сильно меня напугал и я вылил остатки кофе на брюки, резко обернувшись на голос. – Простите, – немного взволнованно добавил домовик и протянул мне конверт. - Мисс Уизли прислала его сегодня утром. Я не стал вас будить, слышал, как вы пол ночи не спали. Снова кошмары, Хозяин? – Спасибо, – опешил я, одной рукой стряхивая не впитавшиеся капли напитка с брюк, а второй - забирая письмо. – Да, в последние дни их стало намного больше, – и это тревожило. Кикимер лишь соболезнующе кивнул в ответ и принялся убирать со стола, а я с трепетным ощущением в груди завалился на диван в гостиной и, торопясь, открыл конверт. Кажется, за прошедший месяц это было единственное, что мне прислала семья Уизли. Они давно не писали мне, как и я им. Даже по делу Северуса Снейпа Гермиона узнала мало нового, от чего вестей почти не было, поэтому, разворачивая смятый пергамент, я надеялся, что там будет сказано, что Северус Снейп в министерстве магии на допросе. Но нет… “Привет, Гарри! Как твои дела? Мы недавно были в Хогвартсе, Минерва ждет и тебя, может в следующий раз поедешь с нами? Я прислала тебе письмо месяц назад с приглашением, но так и не получила ответа. Мы с Роном планируем отметить нашу годовщину через неделю, хотели собрать самых близких, посидеть немного дома, и приглашаем тебя. Надеюсь на скорую встречу!” Я так ждал, хотя бы одно, слово о Северусе, но его не оказалось, даже намека не было на то, что Гермиона вообще помнила об этом деле. И почему только меня интересовал вопрос о его жизни? Злость и разочарование в этот момент насквозь пропитали меня с головы до ног, даже Кикимер заметил, как я недовольно и небрежно смял письмо, и бросил его на столик возле дивана, расхлябанно распластавшись по сиденью. – Хозяин, – раздался с кухни голос домовика. – Может мисс Уизли снова прислала вам письмо с невидимыми чернилами? – С чего бы? – буркнул я в ответ, не смотря на домовика. – У нас есть для этого обозначения, тут ничего, – я всё также раздраженно повернул голову и увидел, как Кикимер стоит у дивана и, чуть ли, не приказывает мне взглядом проверить это, протягивая мою палочку. Так я и поступил. – Aparecium, – только успел я закончить, как заветные буквы красивым рукописным шрифтом стали появляться одна за другой. “Надеюсь, ты найдешь это раньше, чем министерство. Это скрытая информация, поэтому я не оставила обозначения. Все неоднозначно. Есть очевидцы, которые опознали его по фото из новостной ленты. Это не точно, и министерство еще не в курсе, я постараюсь это оттянуть. Остров Норт-Роналдсей, деревня Холландстаун. У тебя будет где-то три дня, до того, как они узнают. После не знаю… Сейчас у министерства и так есть дела, поймали след шайки Беллатрисы. Поэтому, скорее всего, они отдадут предпочтение её поимке. Удачи, Гарри. И приезжай к нам в гости.” Мне показалось, что от прочитанного моё сердце на мгновенье остановилось. А потом чувство эйфории накрыло меня с головой. Все те кошмары, что я видел в миг отошли на второй план. Окровавленное лицо Снейпа, куча вариаций моей смерти, смерть Рона с Гермионой. Все эти кошмары вдруг испарились, будто бы только сегодня ночью я не искал от них покоя, комкая и кутаясь в одеяло. – Кикимер! - с улыбкой до ушей воскликнул я. – Налей мне эльфийского вина. Incendio, – сразу после прочтения моя палочка будто бы машинально уткнулась в помятый пергамент, а губы сами произнесли заклинание. И вот, от письма ничего не осталось, горстка пепла, унесшая с собой тайну Гермионы и моё разочарование в жизни. От всего происходящего даже в пальцах слегка закололо. Домовой эльф быстро выполнил моё поручение, и вот я уже сидел перед небольшим камином, попивая красное вино и представляя, как я встречу Снейпа спустя столько времени. Как я задам ему вопросы и раскрою все тайны мира. Чувство эйфории настолько ударило мне в голову, что по телу побежали мурашки, и я полностью забылся в своих мечтах. Но кошмарные галлюцинации снова вернули меня в реальность. Северус Снейп, как живой, возник у меня перед глазами, слезно шепча “Не ищи меня больше никогда”. Приятное тепло разливающиеся по телу в миг сменилось на холодное покалывание, голова загудела, ноги обмякли, а в горле застыл ком. Это точно было видение, а не галлюцинация, и видел я профессора таким впервые. Он выглядел хуже, чем в час своей разыгранной смерти. Его бледное лицо, впалые скулы, мокрые, красные глаза, залитые слезами вызвали у меня странные чувства. С одной стороны я злорадствовал от того, что ему было плохо, но с другой почему-то жалел. Даже больше не жалел, а понимал и хотел успокоить. На мгновенье, мне стало страшно от собственных желаний, от чего я выпучил глаза и нервно сглотнул слюну, невольно двинувшись вперед. Но стоило моей руке подняться и коснуться его, образ растворился в пространстве, а я устало плюхнулся спиной на диван, выдавив протяжный вздох облегчения. Вроде я только недавно проснулся, но глаза уже слипались и меня клонило в сон. Может это из-за вина? Хотя, мне казалось, я выпил всего один бокальчик, но дикая слабость уже брала надо мной верх, отчего последнее о чем я успел подумать, это о том, как был взволнован Кикимер. “Хозяин!” – болезненным эхом прозвенело в голове.       Этот ужасный звон в голове, он не давал мне покоя, я никак не мог открыть глаза, но чувствовал, что кто-то надо мной стоит. В ужасе я обхватил руками своё лицо и начал его щупать. Всё было на месте, включая глаза, но что-то неприятно липкое растекалось по моим вискам. Стоило мне дотронуться до этой субстанции и поднести её к носу, я сразу учуял резкий металлический аромат, который обычно источала свежая кровь. Испугавшись, я резко подорвался с места и наконец-то смог открыть глаза. Яркий свет на мгновенье вывел меня из колеи, отчего я прикрыл глаза рукой, обо что-то ударившись. – Кикимер? – невнятное бормотание эхом отразилось в моих ушах и я наконец-то увидел, кто передо мной стоял. Это и вправду был домовик, который тревожно разглядывал меня, держа в руках один из моих бутыльков с зельем. – Хозяин, Вы всю ночь кричали и не приходили в чувство. Я напоил Вас отваром вчера вечером, хотел и сейчас, как вы и наказывали, но вы начали махать руками и звать Северуса, – у меня сперло дыхание. – Кажется вы много выпили вчера. – Всего один бокал, – мои слова звучали презрительно, голова шла кругом, я обернулся, чтобы показать на почти полную бутылку вина, но она оказалась пуста. А рядом стояли ещё две таких же опустошенных тары. – Кикимер, но… – я впервые настолько потерялся в своих мыслях. – Ты ведь принес вчера всего одну бутылку? – моё сердце бешено заколотилось. Я точно помнил, как сжег письмо, выпил один бокал, что-то увидел и без сил завалился спать прямо на диван. Мои воспоминания были не ложны, и это было единственное во что я мог верить. – Нет, хозяин, – опровержение ситуации домовиком накалило обстановку. – Вы вчера радовались тому, что миссис Уизли и Мистер Уизли ждут ребенка. И в честь этого решили опустошить запасы дома, – домовик протянул мне флакон с зельем и я, не раздумывая, залпом вылил его в рот. Биение сердце с каждым словом Кикимера становилось всё сильнее. “Ребенка?” – раз за разом повторялось в моей голове. Но Гермиона ведь писала мне о годовщина, и о Северусе! Я судорожно вскочил на ноги и, с вылупленными глазами, начал рыскать на столе, в надежде найти письмо. Но там стояли лишь бутылки, тарелка с недоеденным сыром, а рядом, под горсткой пепла, лежал пустой обожженный конверт. В глазах снова потемнело, руки опустились вдоль тела тяжелым грузом. – Кикимер, во сколько я вчера встал? – не сдвигаясь с места, я смотрел на сгоревшее письмо и бился в попытках хоть что-то понять. – Пол девятого, сэр. Это не могло быть правдой. Он ведь сам разбудил меня после полудня. – А что я делал вчера? – мой голос поник. – Перед тем, как Вы начали пить, варили Феликс Фелицис. Вы занимаетесь им уже пару месяцев. Этого не могло быть. Последние несколько месяцев я почти не спускался в подвал, потому что ощущал в нем себя подавленно от того, что не мог разобраться в деле Снейпа. От всех этих мыслей мне стало так дурно, в животе что-то болезненно свернулось и прямо на стол из меня полилась красная жидкость, смешанная с едой. Это было эффектом антипохмельного зелья, которое я, только что, выпил. От рвотной массы в горле ужасно запершило, но зато я наконец-то пришел в чувство. – Как называлась та деревня на острове Норт-Роналдсей, о которой писала Гермиона, Кикимер? – торопливо вытирая рот рукавом, я заметил, что на мне была надета светло-голубая рубашка, хотя вчера я покинул комнату в свитере. – Миссис Уизли не писала Вам ни о какой деревне, – раздраженно бормотал домовик, подбирая пустые бутылки из под вина. – Она звала вас в гости. На площадь Гриммо, в паре кварталов от этого поместья. Кажется, Вы совсем перепили, – домовик в миг растворился в воздухе, видимо, отправившись за инвентарем для уборки, а я, шатаясь, побрел в свою комнату. Поднявшись на второй этаж, я распахнул дверь в спальню, но там не оказалось моих вещей. Снова и снова я терялся в пространстве, все комнаты были не такими, как вчера, а та, где располагались мои вещи, вовсе оказалась светлой и прибранной. Это сводило меня с ума, но уже не имело значения. Я четко решил, что сначала мне нужно отыскать Северуса. Ведь, если письмо правда было не таким, каким я его помню, следов Снейпа уже могло не остаться. Благо чемодан оказался там, где я оставлял его в последний раз, под кроватью, хотя бы он пощадил мои нервы и психику. Вытащив его, я накидал внутрь немного одежды, подходящей для поздней осени, закинул туда же пару своих дневников, которые с трудом отыскал в ящиках стола и парочку лечебных зелий. Быстро переодевшись в брюки со свитером, я накинул на плечи пальто. – Accio, – бегом спустившись по лестнице, я схватил палочку, призвал шарф и глянул на Кикимера. Он с непониманием смотрел на меня, почти завершая уборку. Я же просто взял немного денег из сейфа и, стоя на пороге дома, крикнул. – Я вернусь через полторы недели. Не впускай никого. Раздраженный, потерянный и ослабший я бежал в аэропорт. Мысль о том, что найденный живым Северус Снейп мог тоже быть всего лишь моим бредом, приводила меня в панику. Пот градом стекал с меня всю дорогу, по началу я грешил на волнение, но потом, когда я выбежал из тени, по моим глазам ударило яркое солнце, а после я, наконец-то, заметил теплую погоду никак не подходящую для поздней осени. Да что там для поздней, даже для ранней это было слишком. По ощущениям сейчас было начало лета, а я как идиот несся по улицам в пальто и свитере. На первом попавшемся автобусе я все таки добрался до аэропорта и, запершись там в туалете, сменил свитер с пальто на одну единственную футболку, которую я положил в чемодан. Выбирать, в какой из городов на острове мне лететь, не пришлось, там был всего один аэропорт, поэтому туда я и отправился, урвав последний билет на сегодняшний день. Весь полет я пытался вспомнить о какой деревне мне писала Гермиона, и постоянно думал о том, что же вчера вечером произошло. Ещё и этот образ плачущего Снейпа никак не вылезал из головы. Глупец, зачем я так быстро сжёг письмо, даже не записав название деревни, почему я не поговорил с Гермионой о случившемся? Может я действительно сходил с ума, а тело Снейпа давно было обнародовано? Все эти вопросы отзывались во мне плохим самочувствием. В животе поселилась омерзительная тяжесть, в голове засел тихий гул, а перед глазами возникла пелена.