Снова

      Как я прибыл на остров, я помню, как в тумане. Всё время лишь думал о случившейся днём неразберихе, и о Северусе. “И где его искать на огромном острове?” – размышлял я, пока не покинул крошечный аэропорт. Выйдя из полуразваленного магловского здания, моему взору открылась лишь огромная безлюдная пустошь. Мне даже показалось, что здесь никто и жить не может. Но не могла же Гермиона дать ложную наводку? Или она действительно не писала того письма? Мысли снова кубарем спустили меня с горы, и я оказался в реальности без понимания, как искать Снейпа, и стоит ли его вообще искать. Голова до сих пор трещала. А что я скажу ему при встрече? Накинусь на него с дракой? Или может вообще он убьет меня? Мы столько не виделись, что подобрать слов так просто не получалось, да и последнее, что я сказал ему перед разыгранной смертью: “Дерись, дерись, свинья!”. Он тогда повалил меня наземь заклинанием, я как побитый пёс скрутился от боли, а он, он просто трансгрессировал, оставив меня одного лежать на траве и тужится от боли. Впрочем, это уже было не так важно. За долгое время изучения жизни Северуса, я сильно им проникся. Его образ заполонил все мысли. И сейчас я впервые признался себе, что почти простил этого подлеца. Однако, если я найду его сегодня, и вытяну из его объяснений лишь злые намерения, то точно приставлю к горлу палочку и лично убью его. Плевать на министерство, я хочу увидеть его труп, хочу быть уверенным в том, что он больше никогда не сможет нарушить покой магической Британии. Хотя, на самом деле, я больше боялся разочароваться в том, что потратил на него столько времени. – Мистер, – чей-то голос из здания аэропорта окликнул меня, я обернулся. – За Вами приедут? – Нет, – опешил я, глядя на седовласого мужчину лет сорока, что выглядывал из-за двери, покинутого мною здания. – Я хотел поймать автобус до города. – Города? – рассмеялся в ответ человек. – Да тут только рыбацкая деревушка, да пару продуктовых магазинов. Так Вы приехали к кому-то или решили устроить тур? Я застыл, ощутил легкий ветерок, который бережно растрепал мои волосы. И кто здесь мог увидеть Северуса? Да и где? – Я ищу человека, – немного неуверенно я сделал пару шагов навстречу мужчине, с надеждой, что он не пошлет меня с просьбой. – Такой высокий, угрюмый мужчина. С черным каре по плечи. Не знал, что он решил настолько уединиться. Мужчина, окликнувший меня, немного смутился, почесав свою длинную бороду. Он чем-то походил на Дамблдора, отчего я незаметно улыбнулся. – Родственник? – после долгого молчания, наконец-то, спросил тот. – Да, мы поругались, когда он уезжал, но он оставил название острова. – Заходите в здание, ночью прохладно. Тут редко прилетают самолеты, – продолжал мужчина, пока я возвращался обратно в аэропорт. – Разве что пара частных рейсов, как тот, на котором Вы прилетели. Но это обычно всегда местные. Их тут либо ждут, либо они оставляют рядом с аэропортом свой транспорт. Но чаще всего все плавают на пароме, всё таки рыбаки, – он по-старчески задорно засмеялся. – Оденьтесь кстати, несмотря на лето, тут правда холодина, – мужчина немного притих, а я заметил, что здесь действительно было холодно. Мурашки усыпали всё моё тело, а нос слегка покраснел. Наверное было градусов тринадцать. Действительно мало для лета. – Так как я могу добраться до какого-то поселения? – наконец-то я подал голос, доставая из чемодана свитер. – Сейчас я закрою смену, здание и подкину Вас. Есть тут один чудак, постоянно заказывает разные травы с других островов. Он приехал сюда лет пять назад, выкупил у мэрии заброшенную астрономическую башню и поселился там. Не знаю уж как он утеплил её, но живет он там давно и с комфортом. Не помню, чтобы он хоть раз выезжал с острова. Если вдруг это, окажется, не Ваш знакомый, позвоните, найдем Вам ночлег, а утром продолжите поиски. Ну или посажу Вас на паром. Запишите-ка мой номер. – Я запомню, – незнакомец назвал мне длинный номер, который совсем не отложился в моей голове и мы, наконец, покинули здание аэропорта. Дорога до места назначения была не особо длинной, мы ехали где-то минут тридцать, пока не оказались на краю острова. Это оказалась всё та же пустынная холмистая местность. Астрономическая башня стояла на возвышенности вокруг кучи камней, наверняка с неё открывался красивый вид на океан и не менее великолепное небо. Снова я ушел в мысли. Всю дорогу незнакомец что-то рассказывал мне об острове, но в голове ничего не отложилось, ведь все мысли заполнял Снейп. Даже имя, помогшего мне мужчины, я не смог запомнить. Лишь натянуто улыбнулся в конце поездки и, кивнув в знак благодарности, покинул машину. Тот почти сразу уехал, на прощание показав жест, желающий удачу. Я же остался у подножия холма, глядя на свою безысходность. Неужто Снейп действительно жил здесь? От этой мысли сердце предательски кольнуло и бешено забилось, желая покинуть грудь от всего этого. С жадностью глотая воздух, я начал свой путь по извилистой каменистой тропе, ведущей к башне. Казалось, я поднимался вечность, от волнения тошнило, а на деле оказалось, что путь занял всего минут десять. От гнетущего чувства по пути я не хило запыхался, но у меня было много времени, чтобы отдышаться, ведь я не осмеливался ни войти, ни постучаться в дверь. Наверное я минут тридцать провел, стоя под дверью в объятиях согревающих чар. Голова совсем не думала, куча вопросов одновременно звучали в мыслях, ноги стали какими-то ватными, а сердце всё набирало и набирало темп. Я всё таки смог успокоиться, когда увидел, как в одном из окон зажегся тусклый свет. Он заметил, что кто-то караулит дом. Тогда я твердо решил, что встречусь с обитателем этого места, кто бы там ни был, хоть в голове и всплывал номер того незнакомца. Хотелось убежать отсюда, рвануть со всей силы, да ноги не слушались. И вот я, решительный, уверенный в себе, поднес дрожащую руку к двери и дважды тихо стукнул. “Лишь бы он не услышал, лишь бы он не услышал…” – повторялось в моей голове до тех пор, пока дверь не открылась. Дверь открывалась мучительно медленно. Протяжный скрип старых петель сводил меня с ума. Но стоило маленькой щелочке между дверью и стеной появиться, в нос тут же ударил до боли знакомый и приятный аромат трав. Он легким дуновением омыл всё моё лицо. Ещё доля секунды, продлившаяся целую вечность, и передо мной появился строгий черный высокий силуэт. У меня сперло дыхание. Я даже ощутил, как слегка наклонился вперед навстречу этому человеку. Лицо моё в этот момент выражало несколько эмоций сразу. Глаза были полны надежды и боли, а зубы по-злому сталкивались, издавая еле слышный скрежет. Я крепче сжал в ладони чемодан. – Войдите, – не позволив мне разглядеть лица, черный силуэт отдалился, показав мне лишь спину. Это был он! Это был его хмурый голос, полный злобы. Это были его очертания и его, уже забывшийся в памяти, аромат прогорклых трав. Я невольно приоткрыл рот и поддался приглашению, без раздумий переступив порог. – Вы… – пытаясь отодвинуть все эмоции, начал я. Голос предательски дрожал, а ладони потели, от чего чемодан то и дело выскальзывал из рук. – Даже не спросите какими судьбами? – Ну… – грубоватый профессорский голос звучал так ласково для ушей. Он был бархатист и груб, в точности, как в день разлуки. – Ночь длинная, ехать Вам тут некуда, как и негде ночевать. Успею задать вопросы. Пока Снейп отвечал, я успел внимательно рассмотреть помещение. Это была большая круглая комната с толстым бетонным столбом в центре, вокруг которого обвивалась металлическая лестница с тонкими перилами и деревянным поручнем. В дальнем углу, если его так можно было назвать, стояла небольшая округлая кухонька, рядом прямоугольный деревянный обеденный стол, выбивающийся из общей картины, под который было задвинуто три стула. Немного правее стояла простая деревянная ширма в четыре отделения, скрывающая каменный камин, небрежно вписанный в стену. К слову, он сейчас был разожжен. Перед камином же расположился аккуратный, мягкий на вид, диван, а справа от него точно такое же кресло. Перед ними стоял небольшой декоративный столик, заставленный бумагами и книгами, а поблизости к ним было две закрытых двери. Я осмелился предположить, что за одной из них скрывалась спальня, а вторая охраняла ванную комнату. Всё помещение было выполнено в тёмных тонах. Чёрно-серые стены, деревянные предметы, кажется, из необработанного дуба, а обивка дивана и кресла из темно-красного велюра. Это показалось мне слишком вульгарным для Северуса Снейпа, но его этот вид, видимо, совершенно не смущал. – Так и будете молча стоять у двери, Поттер? – прошипел Северус так, будто снова возненавидел меня, как раньше. Как будто он забыл, что я был его заклятым врагом, а теперь снова вспомнил. Я ничего не ответил. Что-то смущало меня в его голосе. Он как будто бы был наигранным, пусть и противно шипящим, но, казалось, профессор ждал меня, или сейчас я был в его ловушке? Несмотря на дурные мысли и еле ощутимое головокружение, я всё же прошел вглубь комнаты и подошел к дивану, оставив возле него чемодан. – Вы ждали меня? – наконец-то я смог заговорить. Мой голос всё ещё предательски срывался и дрожал, а я после каждого предложения жадно заглатывал воздух. Профессор стоял у камина спиной ко мне, и я никак не мог понять хочу ли я посмотреть в его глаза. – С чего бы? – всё ещё не оборачиваясь, и разглядывая камин, отвечал Снейп. – Я столько лет бегал от министерства, что даже его ищейки не могли найти меня, а я ждал неспособного ни на что мальчишку? – от этих слов стало аж противно. В очередной раз этот высокомерный профессор ставил себя выше всех. Я мог убить его прямо тут, а он всё равно показывал характер. Мои зубы непроизвольно сжались и на лице отчетливо прорисовалась жевательная мышца. – Я могу прямо сейчас сдать Вас министерству, – не удержавшись от обиды и злобы, пропитывающих меня насквозь, я достал из кармана палочку и направил её на профессора. – Вы ведь умерли тогда, разве нет? – теперь я и сам походил на Снейпа, сквозь зубы выцеживая оскорбления. – Так может умрете по-настоящему? Вы всё та же паршивая свинья! Считаете, что я здесь, чтобы поблагодарить Вас за спасение!? Ошибаетесь. Вы предали Дамблдора, предали Хогвартс, и считаете, что ваше представление, после стольких смертей, стоит прощения? – я вонзил конец палочки в спину профессора между лопаток и до боли надавил ею, – Вы скрылись, как подлая крыса! И уверен, помогаете Беллатрисе скрываться от министерства! Я видел, как мои слова, словно нож, ранят Северуса. Видел, как в моменте он дернулся, но остановился. Видел, как он сжимал руки в кулаки и нервно хрустел пальцами. Но только вот никак не отвечал на мои слова, от чего я с новой силой начал обсыпать его обвинениями, даже не задумываясь о последствиях. Всё таки передо мной стоял не простой маг. – Вы, нет, ты! – он не заслуживал уважения. – Ты предал человека, который тебя покрывал, собственноручно его убил, желая прикрыть Малфоя! Думаешь кто-то поверил в этот бред? Не-еет, – я брызгал слюнями, а он всё никак не реагировал, не оборачивался, не давал заглянуть в свою гнилую душу. – С тебя спустят шкуру в Азкабане, если я не сделаю это первым, жалкая свинья! Подобие мага! Моё дыхание окончательно сбилось и я замолк, чтобы перевести дух. Я будто бы пробежал марафон, всё тело болезненно ныло, а он всё молча стоял. Терзающая тишина продлилась ещё около минуты, пока из моих губ не донеслось – “Incarcerous”. Но не успел я закончить, как палочка вылетела из моих рук, а тот, кого я так долго искал, наконец-то повернулся ко мне лицом. Лишь когда он так легко лишил меня оружия, я понял, кто на самом деле передо мной стоял. – Жалкий мальчишка! – грубое язвительное высказывание больно отозвалось в моем сердце. Почему? Я ведь только что хотел убить этого человека, а теперь его взаимное желание заставляло моё сердце ныть. – Да как ты смеешь врываться в мой дом, называть меня свиньей, кидаться в меня заклинаниями, а после этого ещё и ждать поминовения? – теперь я безоружный стоял перед профессором, а он тыкал мне в горло палочку, вынуждая пятится назад. – Мне стоило позволить Кэрроу убить тебя в тот день! Ты такой же как и твой отец, несносный, наглый, всё вертится вокруг тебя, только ты можешь знать правильные решения, только от тебя зависит исход битвы. Так что же, ты, Поттер, до сих пор не убил меня? – кажется, ненависть в этот момент переполнила Снейпа. Я же уже успел дойти спиной до дивана и споткнутся об него. Повалившись на мягкую ручку, мои руки вцепились в его обивку, а я замер в ожидании приговора. В голове промелькнула мысль, что это день моей смерти, который я давно ждал. Но отчего-то сегодня крайне не хотелось умирать. Профессор наверняка ощущал мой страх и чувствовал моё сбитое дыхание на своей шее от того, что буквально навис надо мной, угрожая смертью. – Думаешь мне хотелось умирать в тот день? – Никто не хотел умирать в тот день! – собственный неожиданный выкрик сбил с толку. Мой язык будто бы не подчинялся мне. Снейп же обомлел, и надменно вскинул бровь, сильнее вдавив в мою шею палочку, отчего я хрипло закряхтел. Ну вот, теперь мы смотрели друг другу в глаза. Не так я себе это представлял. – Ты когда-нибудь пытался заглянуть дальше своего носа, идиот!? – Северус стал грубее, теперь его голос, его выражение лица полностью соответствовали тому, кого я знал. На его лбу выступили еле заметные вены. – Думаешь Дамблдор позволял мне работать в Хогвартсе, только потому что считал, что я не осведомлен о его знании про мою жизнь? От того, что верил в правду, в которой я никогда не смогу поднять на него палочку? Это из-за него я не ушел оттуда! – теперь и я чувствовал, как профессор рвано хватает воздух губами, не переставая кричать на меня. – Из-за него я остался служить ему! Не-ет, я остался из-за тебя, – в моих мыслях что-то щелкнуло. – Из-за этого идиотского пророчества я посвятил всю свою жизнь службе Темному Лорду, чтобы наш невинный Альбус знал всё с первых уст. Только так я мог искупить свою вину, считал он, – секундная тишина, в которой отчетливо разносился стук наших сердец, и новая волна. – Да он растил тебя как свинью на убой, – я заметил на лице Снейпа капли пота, что быстро стекали со лба на брови. – Я умолял его, позволить тебе жить, – последние слова профессор жалобно протянул, как будто бы сожалел, что даровал мне жизнь. – Не лги! – мой мир рушился и пусть я с трудом верил Северусу, но почему-то верил. Будто бы я лично видел их разговор с Альбусом, был там. Его слова находили во мне отклик и он был упомрачающим. – Не лги? Лжешь тут только ты и только себе, Поттер! – он наконец-то убрал палочку от моего горла, я дернулся немного вперед, жадно заглотив воздух. У меня даже закружилась голова от обилия кислорода. Но не успел я опомниться, как увидел в руках профессора свою палочку, своё оружие, которое могло встать против меня. Но вместо разрушения моего мира, он сунул её мне прямо в ладонь. – Смотри, ты смотрел уже сотни раз, но снова просишь!? Почему, – “Почему?” – Почему каждый раз ты заставляешь меня это переживать снова и снова? – голос Снейпа надорвался и профессор будто бы перешел на плач. Голос надрывался и с болью срывался вниз. Его глаза в миг стали красными, а руки опустились, будто бы это я прижал его к стене. Осознание на что смотреть пришло не сразу. Почему профессор позволял проникнуть в его память? И что означало это “снова”? Я не видел его несколько лет и последний раз, когда мысли профессора были открыты мне были на шестом курсе моего обучения. Но это всё не имело значения. Пока он позволял, мне стоило попробовать. Не задумываясь больше ни на секунду, я освирепевши вскочил с места и выхватил из его рук палочку. – Legilimency, – мои слова застыли в мыслях обоих, я чувствовал это и то, как гудит голова. Стоило мне произнести заклинание, я помчался по лабиринтам памяти и оказался в кабинете Альбуса Дамблдора. Он стоял там подле Северуса, они смотрели в окно, не друг на друга, и Снейпу раскрывалось пророчество. Календарь на стене показывал роковой день – мой день рождения. В животе что-то свернулось и подступило к горлу. А я перенесся на три месяца вперед. Снейп стоял там, в Годриковой Впадине. Он стоял там под мой дикий плачь и плакал сам, разглядывая лежащий у ног труп. Это была моя мама. Её холодное тело лежало прямо у моей кроватки, рука тянулась ко мне, а пустые глаза смотрели сквозь пространство. Они одновременно смотрели в никуда, и в тоже время были устремлены куда-то вдаль. Северус же сидел на полу, закрывая рот руками. Он то смотрел на неё, то отворачивался и закрывал глаза, хватая губами воздух. От этой картины мне тоже захотелось плакать, в душе начался ураган. Но ведь он сам привел Лорда сюда! Ему не было прощения! А потом я снова скакнул среди воспоминаний. Голова раскалывалась, кажется, мы снова стояли в кабинете Альбуса, но на этот раз в мой шестой год обучения. Так говорил неизменный календарь. – Мальчик должен умереть? – с тем же надрывом, как и сейчас спрашивал Снейп. Его губы дрожали, а глаза говорили о том, что он сожалеет о своем решении. Но о каком решении? Защита меня? – Да, Северус. И я должен буду умереть. Ты должен сделать это. Лорд обратится к Драко, но он слишком слаб для такого и слишком мал, у него ещё вся жизнь впереди. – Вы растили Гарри, как свинью на убой и я помогал Вам в этом, а теперь предлагаете убить ещё и Вас!? – у меня тоже задрожали губы. – Ох, Северус, не говори, что ты привязался к мальчику, – Дамблдор говорил так, будто он не сожалел, будто его руки давно были по локоть в крови. Снейп так и не дал ответа, но я его понял. Он лишь молча поднял руку вверх, очертил ею в воздухе знак бесконечности и прошептал “Экспекто Патронум”. Голубая, полупрозрачная лань выпрыгнула из пустоты и покинула кабинет через окно. Как его черная душа смогла это реализовать? Откуда среди тьмы прорезались счастливые воспоминания? Кажется, именно эту лань я видел тогда в лесу Дин. Неужто её прислал не сам Дамблдор… Получается, единственный, кто был против моей смерти – Северус Снейп? Этот Северус, который позволил Лорду возродиться, который помог ему меня найти? Не–ет, этого не могло быть. Он лгал мне, показывал ненастоящие воспоминания… Он ведь всегда был настоящим мастером легилименции… Пытаясь ответить, хотя бы на один из тысячи вопросов, возникших в голове, я покинул воспоминания Северуса Снейпа. Мне не хотелось смотреть эту ложь дальше или… не хотелось верить в то, что всё это правда… профессор же, всё ещё стоял напротив меня с таким же убитым выражением лица. Безысходность и горечь разочарования окутывала нас обоих, проходила прямо насквозь сердца и ударяла в мозг. Кажется, когда я смог посмотреть ему в глаза ещё раз, я, скрутившись от боли, схватился за сердце, потому что оно болезненно затрепетало в груди, моля его выпустить. – Поттер!? Поттер! – это было последнее, что мне удалось услышать, перед тем, как сознание меня покинуло. И звучали эти выкрики очень взволнованно, будто бы мы были старыми друзьями, и профессор искренне волновался за меня. Обмякшие ноги всё таки меня подвели. Спасибо, что диван любезно оказался позади и принял весь удар, позволив мне забыться в мыслях. Не знаю во сколько я проснулся сегодня, но солнце уже стояло высоко над горизонтом и снова прожигало глаза. С трудом разомкнув слипшиеся веки, я тут же на секунду зажмурился от увиденного. Я лежал в профессорской кровати, в такой мягкой, удобной, обволакивающей постели, из которой не хотелось вылезать. Вчерашние гнетущие чувства в миг отозвались во мне приятным теплом, вызывая легкое головокружение. Слава Богу, что самого профессора в этот момент не было рядом. Я бы точно с ног до головы покрылся ярким румянцем, если бы он сейчас трясся надо мной со своими склянками после всех сказанным мною слов. Эти скверные мысли полностью затуманили разум, отчего вчерашнее недоразумение отошло на второй план. Но нужно было встать, пойти и извиниться перед профессором. Однако так не хотелось вставать, ведь я впервые настолько прекрасно спал, не ощутив на утро никакой тяготы. И я задержался в этой постели ещё на пять минут, разглядывая профессорскую спальню. Она была такая же мрачная, как и весь дом. Серые стены, тяжелая деревянная мебель и темно-зелёный махровый ковер. Кровать стояла прямо напротив двери, слева от кровати расположился большой шкаф с зеркальными дверцами, а справа от двери стоял длинный письменный стол. На удивление он был чище, чем столик в гостиной, хотя мне всегда казалось, что Снейп выбирал практичность, а не атмосферу. Но видимо за пару лет, которые мы не виделись, что-то в нём изменилось. И надежда, что в лучшую сторону, до конца не хотела меня покидать. Внимательно изучив комнату я все же решился её покинуть. Как ни в чем не бывало, я подорвался с кровати, желая ещё раз поговорить со Снейпом, но на чистую голову, однако собственное отражение в зеркале остановило. На мне были одни лишь трусы и футболка. Слава Мерлину, что профессор не пришел на мой шум в спальню, я стоял перед зеркалом весь багровый, представляя, как он стягивал с меня штаны после вчерашней ссоры. В панике я перерыл все возможные места, чтобы их найти, но так и не обнаружив пропажи, вышел в гостиную укутанный в теплое одеяло. – Профессор… – чуть ли не прошептал я, пытаясь найти его взглядом. Сердце снова закололо и я неуверенно сделал шаг назад. Меня терзали сомнения на счёт его действий. Зачем только понадобилось меня раздевать? – Профессор? – возмущенный и оскорбленный голос Снейпа доносился из-за ширмы. – Вчера ты называл меня свиньей и, кажется, – я не видел, но чувствовал, как он нахмурился, выдержав долгую паузу, – мы перешли на ты. Разве нет, Гарри? “Мерлина ради, прекрати этот цирк”, – думал я, сгорая от стыда. Мне даже нечего было ответить. Я ворвался к нему в дом, грозился убить, тыкал в него палочкой, а он… он открылся мне. – Простите, – всё таким же тихим голосом продолжал я, медленно подступая к ширме. – Где мои брюки? Между нами на пару секунд повисло неловкое напряжение. Я даже слышал, как он нервно сглотнул слюну. – Сушатся, – кратко и строго, это в его стиле. – Я не нашел в твоём чемодане запасных, чтобы отнести их в комнату. – Вы рылись в моих вещах? – опрометчиво и громко я снова заявил о себе. Наверное это было излишне, хоть меня и смущал этот вопрос. – Рылся или мне нужно было оставить тебя всего облитым зельями!? – снова он повышал тон и был прав. А я опять, как идиот, смотрел на него со стороны, крепче сжимая в руках одеяло то ли от злости, то ли от стыда. Мне не хотелось этого показывать, но красные горящие уши точно меня выдавали. – Ты рухнул вчера как мертвый. Весь побледнел, а кожа горела, словно у тебя был сильнейший жар, – профессор наконец обратил на меня внимание и, обойдя ширму, встал передо мной как скала. Самая высокая, неприступная, до жути пугающая скала. – Я попытался напоить тебя лечебными зельями, а ты всё махал руками, без остановки выкрикивая моё имя. Между прочим, ты разлил лучшие экземпляры, – последнее предложение Снейп прошипел и скрестил руки на груди. Я так ничего ему не ответил, боясь даже поднять на него глаза. Кажется, ещё бы чуть-чуть и просверлил дырку в полу, но профессор не позволил этому случиться, вальяжной походкой покинув меня. Я же смог через силу поднять голову и посмотреть ему вслед. Не знаю, что больше всего меня сейчас смущало, то что он обращался ко мне на “ты”, то что я был без штанов или то, что он как и Кикимер слышал, как я кричу его имя в сонном бреду… Но последнее он сказал так спокойно, будто это было что-то должное. – Надень мои, – из спальни буркнул Северус, а после вернулся на имитацию кухни. Я же что есть силы рванул в спальню, закрывшись там на дверной засов. И зачем он только был здесь нужен, всё равно профессор жил один. Быстро надев брюки на пару размеров больше, я затянул их ремнем и снова почтил Северуса своим присутствием. – Простите, профессор, – заглядывая на небольшую кругловатую кухоньку, я всё таки заговорил с ним, нервно потирая потеющие ладони. – Переволновался вчера. Я два года был уверен, что Вы - мертвы. Что Вы виноваты во всех этих смертях, – обвинения сегодня я говорил тише. – Думаю, мне стоит уехать сегодня. Последняя просьба, помочь покинуть остров, – мы снова не смотрели друг на друга, будто между нами стояла стена. – Два года? – удивленно перебил меня Снейп, что-то помешивая на плите. По запаху это было похоже на шакшуку. – А остальные три был уверен, что жив? – Три? – от чего-то я тихо засмеялся. О каких ещё трех годах шла речь? Со дня битвы прошло ровно два года и десять месяцев. Но не успел я об этом подумать, слова вчерашнего мужчины из аэропорта болью прозвенели в голове “Он приехал сюда лет пять назад…”, я непроизвольно сморщился. – Гермиона нашла Вас первой? Решила разыграть меня и подговорила весь остров? А что, не так сложно, тут домов по пальцам пересчитать, – всё отшучивался я с легкой улыбкой на губах, пока моя рука неконтролируемо обыскивала одну из полок на кухне. – Чашки же вроде всегда стояли здесь? – и отчего я вообще полез хозяйничать на чужой кухне? Но в тот момент это никого не смущало. – А тебе откуда знать? – хмурый, косой взгляд ошпарил меня кипятком и привёл в чувство. Однако больше чем злость, в глазах Северуса отображалась какая-то капля надежды, смешанная с надменностью. – Не знаю, – я снова поник. – Почему-то я был уверен, что они стоят тут, – странно, что сегодня моя речь звучала так раскованно, не уж-то я так доверился ему? – Как будто видел точную картинку этой кухни. Среди них ещё был такой синий стакан с царапинами. Дежавю… – отмахнулся я. Снейп не проронил больше ни слова. Он резким движением выключил плиту, также твердо развернулся ко мне лицом и двумя длинными шагами приблизился ко мне вплотную. Отчего-то я подумал, что сейчас мне отвесят пощечину, посчитав, что я однажды пробирался в дом, но профессор просто поднял руку и достал из соседнего шкафчика синий исцарапанный стакан и небольшую аккуратную чашечку в таком же синем цвете. Посуда звонко свистнула, пока Снейп нес её до стола, а я просто смотрел, не понимая, какого черта я так отчетливо помнил этот стакан. Дежавю - странная вещь. Всё кажется одновременно таким близким и далеким. Меня пробрал холод. – Он из Хогвартса? – стараясь разбавить тишину, я ткнулся рукой в одну из полок и попытался нащупать там баночку с чаем и травами, но меня снова постигла пустота. Однако, подняв взор на шкафчик, я заметил знакомую банку на полку выше и достал её. – Думаешь у меня было время, чтобы забирать вещи из пекла? – поразительно, Снейп всё ещё говорил спокойно и ничуть на меня не злился. Лишь изредка окидывал меня непонимающим взглядом, постоянно норовясь что-то сказать. Но губы то и дело открывались, не произнося ни слова и снова плотно сжимались. А я при этом слышал его слова. “Гарри, прости”, “Гарри, вспомни”, “Ты помнишь?”. – Не могу вспомнить, где его видел, – всё что он говорил, я уже однажды слышал. Мне уже переставало казаться, что это дежавю. Всё походило на то, что я уже проживал этот же день. – Кажется у тебя до сих пор жар, – подметил профессор и поставил на стол две тарелки с завтраком. А он мог быть прав. – Поешь, тебя вчера ещё и рвало, – последние слова он сказал так мерзко и холодно, что меня дернуло. Завтракали мы молча. Я то и дело оглядывался, рассматривая комнату в лучах солнца. Еле заметные пылинки красиво поблескивали на солнце, постепенно опускаясь на пол, а в голове всё крутился вопрос, где же мне мог встретиться этот стакан, из которого сейчас я пил чай. – Когда планируешь отъезд? – неожиданно разрушил тишину Снейп, поедая вполне себе вкусный завтрак так, как будто он ел крысиный яд. Наверное его напрягало моё присутствие. А меня напрягал его вопрос. Он правда так ненавидел меня? – Не знаю, – промямлил я в ответ, опять пытаясь не смотреть ему в глаза. – Завтра наверное, если Вы не против на ночь приютить меня на диване, – не успел я вспомнить про диван, меня настигли кошмарные видения. Не смотря на то, что гостиная была скрыта за ширмой, я четко увидел диван, а на нем окровавленное тело Северуса Снейпа. Он лежал так смиренно, а кровь неравными брызгами струилась из его запястья, стекая на обивку дивана, и впитываясь в её ворс. Я отскочил от стола опрокинув стул. – Поттер? – приглушенный голос привел меня в чувство, вытянул из темноты, растворив застывшую перед глазами картину. – Я… видимо у меня всё ещё жар, – дрожащими руками я поднял стул и вернулся на место. – Думаю, мне придеться тут остаться до выздоровления. Что-то я в последнее время совсем раскис, – вот и я открылся перед профессором, небрежно водя вилкой по полупустой тарелке. – Я будто бы выпал из жизни на несколько лет. Позавчера, в поместье Блэков, Кикимер сказал мне, что я напился до беспамятства от новости, что Уизли ждут ребёнка, но я четко помню, что я выпил всего лишь бокал, потому что Гермиона написала мне о том, что Вас видели. А потом рухнул без сил, – дыхание сбилось, а я невольно ухватился руками за виски, отложив вилку. Какого чёрта я так рьяно раскрывал свою подноготную? Просто потому что он показал мне свою память? – Я помню, как в этот же день домовик разбудил меня после полудня, – я поднял глаза и столкнулся с профессоровским взглядом, но тут же отвел взор в сторону, мне было стыдно и страшно. – Но Кикимер сказал, что я проснулся в полдевятого. Ещё этот Ларс, – откуда в моей голове взялось это имя? – С аэропорта на острове, – пояснил я, всё ещё пребывая в недоумении. – Он сказал, что Вы поселились тут пять лет назад. Я подумал, что Вы прикупили эту башню ещё задолго до разгара войны, но буквально пять минут назад Вы тоже упомянули про какие-то пять лет, – кажется я заметно побледнел, пока всё это говорил. Однако в противоречие этому из чувств выделялся жар. Он прожигал меня изнутри. – И эти кошмары, – я повысил тон, будто обвинял профессора в их наличии. – Постоянно вижу Вас или себя мертвым, – голова снова раскалывалась, а виски начали болезненно пульсировать. – Мы убиваем друг друга из раза в раз, а потом я вламываюсь к вам в дом и Вы сдираете с меня штаны, а на утро готовите нам завтрак, как ни в чем не бывало. Я никак не мог понять, что разозлило меня в моих же словах. То что меня так тянуло к пожирателю или то, что я так открылся врагу? Но был ли это враг оставалось загадкой. Но меня точно разозлило то, что профессор ничего не ответил на мои слова, совсем ничего. Он молча грозно поднялся со стула, уложил грязную тарелку в раковину и ушел. Я распинался ему, как сопливый дурак, а он просто проигнорировал меня? Просто встал и оставил с этими идиотскими мыслями сидеть тут одного, на этом проклятом острове, в собственном логове. – А знаешь, что, Северус? – я не заметил, как снова перешел на ты, прямо как вчера. – Ты всё таки свинья! Столь резкие высказывания всё же заставили профессора остановиться, но он так ничего и не сказал. Помню лишь видел, как он обернулся, как его губы снова дрогнули, желая мне что-то ответить, но он промолчал. Опять это дикое головокружение сбило с толку. Я не мог ни уйти из этого дома, ни покинуть остров, ни скрыться от профессора. Мне будто бы снова было тринадцать, и я сидел на отработке в его сыром подвале Хогвартса. Мерзкое чувство тошноты незаметно подступило к горлу, и я всё таки покинул этот дом, выбежав на улицу. Весь завтрак, что я только что съел, вышел из меня за пару секунд. Я опустошил свой желудок у какого-то дерева в паре метров от башни, неуверенно опираясь на его массивный ствол. От того, что перед глазами всё поплыло, чувство осязания странно обострилось и кора дерева, словно нож, впилась в мои ладони. Опять ноги меня подводили, только вот падать было некуда, мягкий диван больше не караулил мой покой, отчего я лишь сильнее сжимал ствол. Из-за этой мысли я держался, что есть сил. Даже попытался отпустить дерево, чтобы вернуться в дом, но тут же потерялся в пространстве и попятился назад. Мне казалось, я стоял у этого дерева вечность. Мерзкий холод летнего дня полностью окутал меня. Он поразил не только тело, но и мои мысли, из-за чего перед глазами намертво застыло изображение собственной смерти. Я стоял тут же, только в видении меня не качало. Была глубокая ночь, такая теплая и манящая. Я стоял в свитере и любимых брюках у обрыва. На секунду видение меня отпустило и за деревом, что верно меня держало, я увидел точно такой же обрыв, от чего немного сморщился. А потом видение вернулось. Я всё также стоял у края, смотря на входную дверь астрономической башни. Оттуда неожиданно выбежал Снейп в пижаме с босыми ногами. Ну вот, опять он скупо плакал. Кажется я уже привык к этому больше, чем к его угрюмости. Я всё смотрел и смотрел на него. Он тянул ко мне руку и продолжал бежать на встречу, слезно умоляя подождать. Но стоило мне коснуться кончиков его пальцев, камни под ногами предательски обвалились и я полетел вниз прямиком на рифы. Или это уже было не видение? Я выпучил глаза и увидел небо, увидел, как я отдаляюсь от него. Только вот вместо острых рифов меня встретили теплые, мягкие руки, источающие успокаивающий аромат трав.