Пока не отпустишь

Обычное утро. Обычный день. Но для Мико каждое утро было словно первый вздох новой жизни. Сегодня она проснулась, распахнув глаза под поток солнечных лучей, пробивавшихся сквозь шторы. После нескольких недель нескончаемых аудиенций, ритуалов, дел в храме и сотен подписанных бумаг, Верховная Жрица наконец получила свободный день. Такой, когда её никто не дёргает с утра, никто не ждёт на обряде, и никто не присылает свитки с пометкой «неотложно».. Вчерашняя церемония завершилась, а вместе с ней — череда обязательств, от которых её душа устала. И теперь, свободная, она могла идти навстречу тому, что приносило ей настоящее счастье. — Я ведь так давно не была у Эи, — пробормотала она себе под нос. Не то чтобы это было чем-то необычным — они часто виделись, пусть и коротко, но в последние дни Эи как-то отдалилась. Ответы на послания стали короче, визиты — реже. Вряд ли что-то серьёзное… Но Мико, как никто, умела чувствовать перемены. А уж особенно — в любимой. Мико с мягким смехом скинула одеяло, потянулась во весь рост и задумалась: какое кимоно выбрать? Но она предпочла простое, нежного розового оттенка, украшенное тонкими серебристыми узорами сакуры. Оно легко прилегало к телу и позволяло ей двигаться без лишних помех. Надев его, она поймала в зеркале своё отражение: длинные розовые волосы аккуратно спадали на плечи, а глаза — глубокого аметистового оттенка — сияли так, будто в них плясал отголосок рассвета. В комнате царила та самая тишина, которую она ценила больше любых слов.Воздух уже начинал свежеть — с первыми дуновениями ветра из сада. Она прошлась босиком по деревянному полу, останавливаясь у маленького алтаря в углу — негромко шепнула короткую молитву, скорее привычную, чем необходимую. Пока Мико собиралась, её настроение становилось всё более беззаботным. Она напевала себе под нос песенку, лёгкую и радостную, даже не вспоминая слов, но ритм был ясен: сегодня — день улыбок. Наносив на губы мягкий блеск, она почувствовала легкий трепет — внутри и без того легкого образа заиграла искорка нетерпения.Она просто захотела появиться. Без предупреждения. Без официального повода. Просто — прийти. Чтобы посмотреть в её глаза и точно понять, всё ли хорошо. Или… не совсем. Сквозь окно уже пробивались первые лучи солнца, едва касающиеся верхушек сакур, растущих за пределами храма. Их розовые лепестки казались застывшими во времени, будто охраняли покой земли. Утро начиналось тихо и мирно — с шелеста ветра в их кронах и отдалённого гула жриц, занятых повседневными делами. День начинался как самый обычный, но именно в этой обыденности была скрыта его особая прелесть. Каждое движение давалось с лёгкостью, каждая мысль несла спокойствие. Она выглянула в окно, наблюдая, как под аркой медленно кружатся лепестки, оседая на камнях двора. Выйдя из покоев храма Наруками, Мико вдохнула полной грудью свежий утренний воздух. Он был немного влажным, пропитанным ароматом земли, цветущих ветвей и древесной коры. Она никак не могла удержаться от улыбки, когда её взгляд упал на двор: жрицы, послушные её прихотям, начинали день с уборки. Лепестки сакуры, словно розовый дождь, покрывали всё вокруг — дорожки, лестницы, даже головы самих служительниц. Мико слегка кивнула им в знак приветствия и направилась к ступеням, ведущим вниз по горной тропе. Шаг за шагом, с лёгким шелестом под ногами, она спускалась вниз, чувствуя, как с каждым поворотом отступает суета. Путь был ей знаком до мелочей: тропинка вела через светлый лес, где лучи солнца пробивались сквозь листву, играя пятнами света на земле. Запах влажной коры наполнял ноздри, напоминая о давних прогулках с погибшей сестрой, ставшей ей второй матерью — Кицунэ Сайгу. Она вспомнила, как та, величественная и мягкая одновременно, вела её под руку и представляла Эи: тогда Мико впервые увидела ту непреклонную решимость, и аметистовые глаза Архонта запали ей в душу. Каждый шаг по тропе был как прикосновение к памяти. Деревья здесь росли, словно охраняли её мысли: стройные, с раскидистыми кронами, они пропускали лишь достаточно света, чтобы земля под ногами была тёплой. Пение птиц сливалось с шорохом листвы, создавая мелодию, под которую шагалось легко. Где-то вдали слышался журчащий поток — напоминание о ручье, где в детстве она впервые поймала лягушку, заставив Сайгу вскрикнуть и затем долго смеяться. На повороте дороги ветер вдруг поднял с земли охапку лепестков, закружив их вокруг, будто приглашая Мико в танец. Она невольно рассмеялась, ловя их на ладонь, ощущая, как мир вокруг словно шепчет ей: «Ты на своём месте». Когда лес расступился и перед ней открылся город Инадзума, утренний шум мягко ворвался в её мир. Узкие улочки наполнялись ароматами риса, свежей рыбы, морских водорослей и специй. Торговцы выкрикивали свои предложения, лавки распахивались, а прохожие расступались, увидев знакомый силуэт. Но Мико шла спокойно, жизнерадостно улыбаясь и держа в руках розовую корзинку. Она остановилась у скромного прилавка с цветами, без вычурных украшений, лишь набор простых растений, словно отражающих сдержанную красоту Инадзумы. — Здравствуйте, можно мне букетик из местных цветов? — мягко спросила Мико. — Конечно, дитя, — ответила старушка с тёплой улыбкой. — Для вас — всё, что пожелаете. Мико взяла букет, простой, но аккуратно подобранный: в нём были мелкие розовые цветы, фиолетовые колокольчики и веточка сакуры. Она положила деньги на прилавок, поблагодарила, и продолжила путь. Следующей остановкой стала лавка с данго: хозяин, завидев её, без лишних слов уже заворачивал любимое лакомство Архонта. К ним добавилась и бутылочка свежего молока. Всё это она заботливо уложила в корзинку, словно собирала не просто дары, а тихие признания в любви. И вот она уже стояла перед воротами Тэнсюкаку — величественными, строгими, словно молчаливые стражи здешнего порядка. Мико показала пропуск и вошла во двор: речка у входа демонстрировала спокойное течение воды, а карпы неспешно скользили в прозрачной глубине. Ветер ласково покачивал ветви сакуры, отбрасывая на мост тени. На мгновение она задержалась, вглядываясь в отражения в воде — лицо Эи мерцало в её памяти, как лунный свет в омуте. С лёгкой дрожью в груди она поднялась по ступеням к приёмному залу. Воздух здесь был прохладнее, пахло старым деревом, благовониями и чем-то ещё — едва уловимым, как запах воспоминаний. Комната для приёма гостей встретила её теплым полумраком. Мягкий свет фонарей скользил по деревянным панелям, а на столе стояли чаши. Мико, как обычно, вошла без стука. На цыпочках — будто играючи, с лёгкой улыбкой на губах, запах свежего молока с данго всё ещё витал от её корзинки. — Доброе утро, Эи, — певуче произнесла она и поставила корзину на столик. Эи сидела на татами в глубине комнаты. Она не писала, не читала — просто смотрела. Прямо. Не моргая. Словно ждала. — Ты… пришла, — тихо, почти шёпотом, сказала Эи. Мико слегка смутилась под её взглядом, но лишь хихикнула и села ближе. — Конечно пришла. У нас теперь свободный день, разве нет? И ты, надеюсь, не станешь прятаться от меня за свитками. Эи не ответила. Только чуть склонила голову. Глаза всё ещё не отрывались от Мико, как будто она пыталась запомнить каждый изгиб её силуэта. — Я принесла тебе твои любимые. Молоко с данго, и цветы. Ты любишь, когда я просто… появляюсь, да? — Мне нравится, когда ты рядом, — произнесла Эи. Медленно. Очень медленно. Затем её рука потянулась вперёд и остановилась — в нескольких сантиметрах от щеки Мико. Но не дотронулась. Просто зависла. Мико моргнула. — Эи?.. Всё в порядке? — Да, — быстро выбросила Эи. — Просто… ты сегодня как будто немного… другая. По-другому пахнешь. По-другому улыбаешься. Ты ведь правда… сегодня только для меня пришла? — Ха! А для кого ещё, по-твоему? — лисица рассмеялась, не замечая, как напряжённо Эи сжала ладони в складках рукавов. — Ты уходить не собираешься?.. — голос был всё ещё мягким, почти шёлковым, но в нём что-то дрогнуло. Мико посмотрела на неё с лёгкой озадаченностью. — Эи… я только пришла. — Просто скажи мне, если вдруг захочешь уйти. Скажи заранее, хорошо?.. Я просто... должна знать, — её голос стал ниже, почти сиплым. Мико замерла. Что-то в ней ощущало не ладное, но она мягко улыбнулась и потянулась к ней. — Эи… я же всегда возвращаюсь. — Я знаю… — тихо ответила она. Затем медленно накрыла ладонь Мико своей. — Я просто не люблю, когда вещи уходят без предупреждения. И тут Мико впервые почувствовала, как на ней что-то зависло. Не взгляд — пристальность. Не прикосновение — задержка. Эи, обычно сдержанная, теперь будто всеми силами хотела остановить время. — Давай просто выпьем чай, — сказала Мико, пытаясь разрядить атмосферу. — Только ты и я, — сразу добавила Эи. — Без писем. Без гостей. Без мира. Только ты и я. Она смотрела, не мигая. В её глазах не было угрозы. Но в них было слишком много. Слишком много внимания. Слишком много желания, чтобы всё оставалось вот так, вечно. Мико медленно прошла вглубь комнаты. Тихий стук захлопнувшейся за её спиной двери отдался глухо в груди — словно отметив, что теперь всё остальное осталось снаружи. Комната наполнилась тишиной, и в этой тишине Эи впервые за день немного расслабилась. Её плечи едва заметно опустились, а взгляд стал чуть мягче. Будто только сейчас, только с закрытием этой двери, мир перестал быть угрозой. Мико подошла к столику, села на подушку и открыла корзинку. Достала чайник, данго, бутылочку молока и аккуратно расставила всё, словно готовя алтарь для самых важных мгновений. Тёплый аромат разлился в воздухе, перемешиваясь с запахом благовоний и древесины, впитавшей в себя тишину столетий. — Я принесла всё, что ты любишь. Даже твой любимый сорт — зелёный с вишнёвым листом, помнишь? — тихо сказала Мико, наливая чай в пиалы. Она передала одну Эи, и та взяла её так осторожно, будто боялась разбить фарфор. Затем села рядом, близко, так близко, что их плечи почти соприкасались. Мико ощущала исходящее от неё тепло — мягкое, будто не из тела, а из самого сердца. Она тихо выдохнула и облокотилась на Архонта, позволив себе забыться на мгновение. — Эи… ты такая сильная… Мне так приятно находиться рядом. Мы ведь так давно не были просто вдвоём, — прошептала она, чуть коснувшись её талии. — Без обязанностей, без ритуалов, без всего. Эи молчала. Её взгляд блуждал по лицу Мико, словно пытаясь запомнить каждую черту, каждую морщинку от улыбки, каждую тень ресниц. Она не кивала. Не отвечала. Только смотрела. Глубоко. Долго. Тепло Мико. Ощущение рядом. Мягкость дыхания. Присутствие. И в этом присутствии что-то внутри Эи трескалось. — Яэ… — заговорила она, и голос её был будто издалека. — Я… совершила ошибку. Когда ушла в Эвтюмию. Я не поняла, сколько всего потеряла. Сколько потеряла тебя. Мне так приятно… касаться. Чувствовать. Слышать, как ты дышишь рядом. Мико приподнялась, улыбнулась и тихо шепнула: — Я ведь всегда рядом. Ты ведь знаешь это. Если бы ты попросила — я бы пришла ещё вчера. — Если тебе так нравится… — Мико подвинулась ближе, провела пальцами по щеке Эи, — может, займёмся чем-то более тёплым? Она улыбнулась, но это была не игра. Это был жест привязанности. Настоящей. Поцелуй был лёгким. Тёплым. Долгим. Но слишком долгим. Когда Мико попыталась отстраниться, чтобы перевести дыхание, она почувствовала, как пальцы сомкнулись в её волосах, а в затылке — жёсткая хватка. Не сильная — но неотпускающая. — Не смей отпускать, — прошептала Эи. Прямо в губы. В слова, в дыхание. Мико дёрнулась, но не вырывалась. Её глаза чуть расширились, в груди начало не хватать воздуха. Она попыталась заговорить, но язык заплетался от нехватки кислорода. Её пальцы коснулись плеча Эи — мягко, сначала в просьбе… затем в тревоге. И только когда её лицо побледнело, дыхание сбилось, хватка наконец ослабла. Мико сделала резкий вдох, схватилась за горло, откашлялась, жадно хватая воздух губами. — Эи… что… что это было? — выдавила она, всё ещё запыхавшись. — Прости… — голос был почти ровным. — Не знаю, что на меня нашло. Просто… мне это понравилось. Ни сожаления. Ни смущения. Только тишина. И контроль. Мико немного отодвинулась. Но не ушла. Не разозлилась. Не вскочила. Только посмотрела. В её взгляде были страх и любовь одновременно. Она всё ещё прижалась — будто бы не к обидчику, а к любимой, чьё поведение можно объяснить усталостью… напряжением… чем угодно, только не опасностью. — Эи… ты ведь не хотела… меня напугать? — Конечно нет, — быстро сказала Эи. И вновь прижалась к ней лбом. — Я просто… не люблю, когда ты от меня отворачиваешься. Я не вынесу, если ты однажды просто исчезнешь. — Я никуда не исчезну, глупая, — Мико выдохнула слабо. — Я же люблю тебя. Они замерли. Долгие минуты прошли в молчании. Только чай остывал, и в окне темнело. В зале пахло ночной тишиной. Воздух больше не колыхался — он застыл, как их чувства. Поздней ночью Мико сонно поднялась с подушек и, потянувшись, прошептала: — Эи… я пойду. Завтра вернусь, хорошо? Я обещаю. Она чуть наклонилась, поцеловала её в висок… и уже почти повернулась к двери, когда ощутила, как пальцы сомкнулись на её запястье. Медленно. Но твёрдо. — Эи?.. — осторожно, почти шёпотом. — Прошу… отпусти. Я же сказала, что вернусь. Архонт молчала. Глаза её были полны чего-то… непонятного. Не страха. Не злости. Просто одержимости. — Хорошо, — наконец выдохнула она. — На этот раз… хорошо. Люблю тебя. — И я тебя, — ответила Мико, глядя не на лицо, а на свою руку. На место, где её удерживали. На память, которая осталась.