Все ради Сэмми

Предисловие: Я Дин Винчестер, тогда мне было восемнадцать. Уже не мальчик, но и не совсем тот мужчина, которым казался в зеркале, когда надевал куртку своего отца. Сэму — четырнадцать. Возраст, когда всё внутри сдвигается: тело уже не детское, а душа ещё не знает, куда ей идти. Это странное время. Мы оба были застрявшими между "слишком рано" и "уже поздно". В один из тех вечеров, когда небо темнеет раньше, чем ты успеваешь понять, что ещё не успел передохнуть, я поехал в очередной "случай". Я знаю, что должно было быть только дело, обычная охота. Но этот раз, чёрт, я не ожидал, что оно выведет меня так далеко от привычного. И, как обычно, всё из-за Сэма. Сэм — не просто младший брат. Он… раньше был просто моим малышом, но чем старше он становится, тем сложнее это понимать. Ему четырнадцать, а он уже задаёт вопросы, которые не должен задавать. Сложно не задуматься, когда он спрашивает что-то вроде "Почему мы не можем быть нормальными, Дин?" Я не знаю, как на это отвечать. Мы с ним не нормальные. Мы не можем быть нормальными. Не в этом мире. Я знал, что мне нужно было оставаться хладнокровным, когда мы прибыли на место. Сэм не знал, что это за тварь, и ему не нужно было знать. Но его глаза… они уже не были полными детской наивности. Я видел, как он всё понимает. В его взгляде больше не было того беззаботного мальчика, который мечтает о простых вещах. Сэм ещё не охотник. Он всё ещё мальчишка, который не должен был быть частью всего этого, но вот он рядом. Он вблизи, и каждый раз, когда я пытаюсь его защитить, мне становится всё сложнее держать свою границу. Потому что иногда, по ночам, когда мы сидим в машине и молчим, я чувствую, что мы с ним находимся где-то рядом, а не как брат и младший брат. И я боюсь, что однажды всё выйдет наружу. Но пока… я продолжаю делать всё, чтобы он не видел этого. Глава 1 "Зыбкая граница" POV Дин Когда отец снова ушёл, я не стал его останавливать. Он сказал: "Тут несложно, я быстро". Я только кивнул. Типа да, конечно, как всегда. Но внутри всё уже знало — это не "быстро". Никогда не бывает быстро, если он говорит это тоном, как будто сам себе врёт. Зачем он притащил нас в эту глушь? Что он тут ищет и почему не взял с собой меня, ведь мне уже не раз приходилось помогать ему и охотиться вместе. "Останься с братом" - все что мне ответили, когда я спросил нужна ли помощь. Мне уже восемнадцать и в няньки я не нанимался. Хотя это же Сэмми... Мы с Сэмом остались вдвоём в этом дырявом мотеле, где стены пахнут плесенью, а кран издаёт такие звуки, будто кто-то тонет и зовёт на помощь. Сэм сел на кровать, закинув ногу на ногу, как будто был дома, хотя мы оба знали — дома у нас нет. Только очередная остановка, где кровать скрипит, обои отходят, и в телевизоре два канала — один о Боге, второй про суды. — Ты думаешь, он надолго? — спросил Сэм. Я пожал плечами, но не посмотрел в его сторону. — Не знаю. День-два, может. Он замолчал, но я чувствовал, как он смотрит. У Сэма тяжёлый взгляд. Не потому что он злой — наоборот, он слишком добрый. Слишком вникает. Он видит то, что я не хочу показывать. — Дин, — снова он. — А что тут за дело вообще? Я закрыл ящик стола, в котором нашёл только поломанный карандаш и клочок бумаги с записанным номером без имени. Смотрел туда, как будто это поможет не отвечать. — Как обычно. — Призрак? — Может. Или что-то ещё. Я не хотел говорить, что слышал от отца: "Если это то, что я думаю, лучше, чтоб вы не лезли". Но, блин, с чего бы ему тогда нас тут оставлять? — А мы… Мы тоже будем разбираться? — голос Сэма дрогнул. Он хотел казаться спокойным, но я слышал это. И в этом было что-то такое, от чего мне становилось неуютно. Я сел рядом. Не потому что хотел, а потому что он смотрел на меня так, как будто был один в целой вселенной. — Только если надо будет. Понял? Пока просто держись рядом и не нарывайся. Он кивнул, но не сразу. Ночь выдалась тихой, слишком тихой. Мы оба лежали на своих кроватях, но он не мог уснуть. Я слышал, как он ворочается, как дышит — коротко и быстро, будто не может поймать воздух. — Сэмми, — прошептал я. — Всё нормально. Просто вода. Просто дом. — Это никогда не "просто", — ответил он. — Ты сам так говорил. Я хотел ответить, хотел сказать что-то ободряющее, но слов не было. Он был прав. Я врал себе — как отец. — Подойди, — сказал он вдруг. — Просто… побудь рядом, ладно? И я подошёл. Сел к нему на кровать, а потом лёг рядом, не касаясь его. Но через минуту он сам придвинулся ближе, прижавшись лбом к моему плечу. Не по-детски. Не по-братски. Просто — как человек, которому очень страшно. Или очень одиноко. Я не знал, что делать с этой близостью. Я был старше. Должен был быть сильнее. Но его дыхание у моего плеча делало меня слабее, чем любая тварь, которую мы когда-либо видели. Я положил руку ему на волосы, неуверенно. Он не отодвинулся. Просто дышал, ровнее теперь. И я почувствовал, как внутри начинает шевелиться что-то опасное. Утром я проснулся от скрипа пола. Сэм уже оделся — футболка с длинным рукавом, джинсы, волосы растрёпаны. Стоял у окна, смотрел в сторону ближайшего дома. — Там что-то было, — сказал он, не оборачиваясь. — Вон этот дом с облупленной дверью. Я сел, протёр глаза, зевнул. Солнце било прямо в глаза, и я поморщился. — Сэм, мы не лезем. Понял? Папа сам разберётся. Он наконец обернулся. У него был такой вид, будто он ночью стал старше. Мне не нравился этот взгляд. Слишком серьёзный. Слишком взрослый. — А если он не вернётся? — спросил он тихо. Я встал, подошёл ближе, облокотился о стену рядом с ним. Дом действительно выглядел неважно: заколоченные окна, полусгнившая веранда. Всё кричало — здесь что-то не так. — Вернётся, — сказал я. — Всегда возвращается. Он не ответил. И тогда я добавил: — Если не вернётся — мы справимся. Он кивнул, но я видел: не верит. Или не хочет верить. Всё ещё ждёт, что однажды всё станет нормальным. Сэм вдруг спросил: — А тебе не бывает страшно? Я хмыкнул, будто это глупый вопрос, но он не был глупым. — Бывает, — честно ответил я. — Особенно, когда ты рядом. — Почему? — Потому что если с тобой что-то случится — я не переживу. Он посмотрел на меня с каким-то тихим удивлением. А потом — шаг вперёд. Ближе. Он не обнял меня, не сделал ничего открыто — просто подошёл так близко, что я почувствовал тепло от его тела. И понял: эта граница снова становится зыбкой. — Я тоже боюсь за тебя, Дин, — прошептал он. Мы пошли в магазин. Маленький, придорожный, с табличкой "Open" на нитке. Я купил колу и какие-то замороженные булки. Сэм принёс чипсы и пачку протухшего сарказма. — Тут как будто всё умерло, — сказал он, выходя на улицу. — Город-призрак. — Подходит под дело. Мы шли обратно. Воздух был сухим, как бумага, и пах дымом. Я почувствовал, как Сэм снова идёт ближе, чем надо. Плечо к плечу. Слишком близко для братьев. Но я не отодвинулся. Мне нужно было сделать что-то. Оттолкнуть. Сказать: "Хватит". Или: "Ты ведёшь себя странно". Но я... просто шагал рядом и молчал. Иногда молчание опаснее любых слов. Ночью я проснулся не от кошмара. Я проснулся, потому что Сэма не было в кровати. Сначала подумал — в туалет пошёл. Но дверь в ванную была открыта, и света не было. Я сел. Тишина стояла такая, будто мир затаил дыхание. Ни машин, ни сверчков, ни даже гудка старой батареи. Только глухой скрип пола — где-то у выхода. — Сэмми? — позвал я шёпотом. Ответа не было. Я встал, надел куртку поверх майки и вышел в коридор. Свет не включал — мотель и так был освещён вонючими жёлтыми лампами, которые шипели и мигали, как умирающие жуки. Сэм стоял у двери, ведущей наружу. Босиком. В одних пижамных штанах и футболке. Смотрел в окно на тот самый дом. Я подошёл тихо, положил руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не испугался. Только прошептал: — Дин, там... там, я видел . Я замер. — Где? Он ткнул пальцем. В сторону второго этажа — в самое тёмное окно. — Женщина. Она… она смотрела прямо сюда. А потом исчезла. — Может, показалось, — сказал я, хотя знал — не показалось. Сэм сжал руку в кулак. — Она была вся в белом и у неё были пустые глаза. Я глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли. Сэм выглядел потрясённым, я это видел. Но я не мог позволить себе поддаваться страху. Мы были охотниками. Мы не могли верить в привидений. Мы решали проблемы, а не бегали от них. Но когда я посмотрел на дом, моё спокойствие начало рушиться. Дом, на первый взгляд, выглядел вполне обычным. Но всё изменилось, когда я осмотрел его более пристально. Это был старый двухэтажный дом с кирпичными стенами, выглядывающими из-за обвисающих порывов лианы. Окна и двери были целы, без единого трещины, как будто ничего не случилось. Но когда я подошёл ближе, заметил едва заметные следы от пожара, едва ли видимые на фоне обуглившихся участков стены. Горело что-то внутри, но дом не был разрушен. Пожар был точечным — только та комната, на которую указал Сэм, была сильно повреждена. Стены внутри всё ещё были покрыты почерневшей сажей, а воздух был пропитан запахом гари, который казался невыносимым. Всё остальное выглядело почти нетронутым, как если бы дом пытался сохранить какую-то хрупкую грань между прошлым и настоящим. Я снова посмотрел на Сэма, пытаясь совладать с тем, что начинало ворочаться внутри меня. Знал, что нужно отвезти его обратно, уложить в кровать, соврать, что это просто сон. Но соврать не смог. — Почему ты вообще не спишь? — спросил я, заметив, что он всё ещё стоит рядом, уставившись на дом с таким выражением лица, как будто что-то потерял. Он слегка вздрогнул, как если бы только сейчас заметил, что я здесь. — Я не мог… — тихо сказал он, его голос дрожал. — У меня было... кошмар. Я прищурился. Это был не тот кошмар, о котором обычно рассказывают. Он выглядел так, как если бы не просто видел что-то страшное. Что-то большее. Что-то связанное с этим домом. — Пошли, — сказал я. — Завтра разберёмся. Он пошёл послушно, но медленно, всё оглядываясь. А я всё чувствовал — напряжение в его теле, как струна, натянутая до предела. И то, как он прижимается ко мне плечом, как будто я был якорем. Или последним барьером между ним и тем, что там, за окном. Когда мы вернулись в комнату, я запер дверь, убрал пистолет под подушку и лёг рядом с ним. Он придвинулся, не сказал ни слова. Просто молча скользнул ближе, прижавшись щекой к моей груди. И я позволил ему это. А потом — себе. Провёл рукой по его волосам. Почувствовал, как он расслабился. И как во мне, под кожей, что-то сжалось от ужаса, который не имел никакого отношения к привидениям. Он был моим младшим братом. Моим всем. Я должен был защищать его. Но сейчас я хотел чего-то, что не имело права на существование. Я закрыл глаза и почти не дышал. Только слушал его дыхание. Считал удары своего сердца. И думал: Чёрт. Мы влипаем. Он снова уснул рядом. Быстро. Будто всё, что видел, вымотало его до дна. Я лежал, не двигаясь. Рука по-прежнему на его волосах. Он тяжёлый на плече, горячий — как всегда, когда нервничает или когда снится что-то плохое. Его дыхание чуть шершавое. Тихое. Я не мог уснуть. В голове шумело. Я знал, что всё это неправильно. Чувства, мысли — они не должны были рождаться. Не между братьями. Не между мной и Сэмом. Я слышал, как он сказал моё имя в темноте — не как ребёнок, а как будто я ему нужен. Как воздух. Как свет. Я всегда был для него всем, но в эту ночь что-то изменилось. Не в нём. Во мне. Он прижался ближе. Нога закинулась поверх моей. Ладонь — на груди, почти у ключицы. Без слов. Без просьбы. Он просто искал опору. А я должен был её дать. Но сердце начало стучать слишком громко. Я не мог не думать о том, как он пахнет. Не мог не чувствовать, как его тело тонет в моём, как будто в попытке раствориться. По телу разнеслась дрожь, с ног до головы меня обдало жаром. Там, внизу, все начало наливаться кровью и твердеть. Черт, мой стояк упирается ему прямо в бок, только не это...только не так, только не с Сэмми. Я перевёл взгляд на потолок. Пожелтевший, с паутиной в углу. Он стал единственным, на что я мог смотреть, чтобы не закрыть глаза и не представить… то, чего не должен. Дышать стало тяжело. Я чуть сдвинулся, что бы встать и пойти в свою постель, но он тут же пошевелился, как будто чувствовал даже мои мысли. — Дин?.. — сонно прошептал он, не открывая глаз. — Всё хорошо, — сказал я. Голос дрогнул. Я не смог этого скрыть. Он сжал мою футболку пальцами. — Останься. — Я здесь, малыш. Но слово "малыш" застряло у меня в горле. Потому что Сэм — больше не ребёнок. И я это знал. Я это чувствовал каждой клеткой. — Нам надо туда сходить. Утром. Я не стал спорить и спрашивать куда. Все и так понятно. Он снова уснул. А я так и остался лежать с открытыми глазами, пока за окном не начал розоветь рассвет.