Падшая Искра

JDH, скрестив руки за спиной, нервно прохаживался по кабинету. Его планы трещали по швам, и требовалось срочное, радикальное решение. — Адрес правильный? — внимание привлёк Лололошка, выставивший руки наготове. — Красотка, я не ошибаюсь, — Харрис манерно вскинул кисть в сторону героя, глаз слегка дрогнул, благо за очками этого не видно. Падший закатил глаза и, наконец разводя руки, открыл мерцающий, похожий на расплавленный металл вихрь портала. Он отступил в сторону, пропуская Харриса вперёд. Злодей, не раздумывая, шагнул в сияющий разлом. Лололошка последовал за ним.

***

Они вышли в абсолютную тьму. Воздух был спёртым, пахло пылью, озоном и давно забытым страхом. JDH, не глядя, привычным движением ткнул рукой влево, нащупал на стене знакомый шершавый выступ и дёрнул его вниз. Раздался сухой, трескучий щелчок. На мгновение вспыхнула одна из тусклых лампочек под самым потолком, ослепительно заискрила, забрызгав их лица синими огоньками, и с шипением погасла, утонув в запахе горелой изоляции. — К чёрту! — рявкнул злодей, швырнув сломанный выключатель на пол. Его нервы были натянуты как струны, и ему было плевать на неисправности. Он ткнул пальцем в наручные часы, которые мгновенно загорелись, отбрасывая прыгающие, нервные тени. Свет выхватывал из мрака забытый кошмар. Они стояли в длинном коридоре. Стены были покрыты паутиной, сквозь которую проступали схемы и чертежи, теперь казавшиеся бредом сумасшедшего. По обеим сторонам, как жуткий почётный караул, замерли манекены — металлические каркасы для будущих боевых машин. Некоторые были лишь набросками из проволоки и листового железа, другие — почти завершёнными, с пустыми глазницами оптических сенсоров и острыми, как бритва, захватами вместо рук. Их множественные тени на стенах двигались, словно эти создания всё ещё были живы и готовились к атаке. Лололошка дрогнул, озираясь на творения Харриса. Неужели и он когда-то был подобным манекеном? Ужас... Повсюду, прислонённые к стенам, сложенные в грубые ящики, валялись образцы оружия: от примитивных энергетических винтовок с треснувшими прицелами до странных, похожих на щупальца прототипов, которые так и не пошли в серию. JDH, не обращая внимания на это музейное наследие своего безумия, уверенно зашагал вглубь. Пройдя приличное расстояние, наполненное кошмарами его прошлой жизни, он остановился перед массивной бронированной дверью с заклинившим шестерёнчатым механизмом. Он с силой толкнул её плечом, дверь с пронзительным скрипом поддалась. Комната за ней была огромной. И в её центре, наподобие чёрного алтаря, возвышался главный пульт управления всего комплекса. Целая стена из мерцающих даже после всех этих лет тёмных экранов, сотни кнопок, рычагов, штырей для подключения портативных консолей и гигантский, массивный манипулятор в центре, похожий на коготь. — Вот он, — прошептал Харрис, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не злоба, а почти ностальгирующий восторг. — Мозг. И душа этого места. Он подошёл к пульту, смахнул толстый слой пыли с одной из панелей и с силой ударил по ней кулаком. Машина застонала. Экран за экраном начали оживать, заливая помещение призрачным синим сиянием. По стенам поползли тени, и манекены в коридоре словно замерли в почтительном поклоне. Свет от экранов больно жёг глаз, только недавно отошедший от повязки. Лололошка перевёл взгляд на стены, выдержанные в чёрной цветовой гамме. Кажется, по дороге он не замечал, что стены созданы из одного материала... Стоп, они сделаны из чёрных кристаллов?.. Падший вскинул руки в попытке открыть портал, но из рук лишь брызнуло пару искр, погасших за секунду. — Харрис...? — Не мешай, — коротко отрезал он, громко постукивая по клавиатуре. Зрачки бегали по экранам, смещаясь то к одному, то к другому. — Где же ты, где же... — он бубнил себе под нос, движения становились всё нервнее, а тело слегка подрагивало от прохлады в кабинете. Лололошка напрягся ещё сильнее, когда заметил автоматическую дверь в проёме, через который они вошли. Металлическая часть дёрнулась, слегка вспыхнув током, затем ещё раз. — Харрис? — Я сказал тебе не трогать меня, — прошипел злодей, не отводя глаз от текста. Скрежет от детали прозвучал на весь кабинет, заставляя затаить дыхание. «Ха...» — мелькнуло у него в голове, но он отбросил эту мыссть. Нет, насмешка только сильнее разозлит Харриса. Падший подступился к проёму, аккуратно дотрагиваясь до конструкции. Скрип, резкий толчок. — Харрис! — Лололошка подорвался к парню, резко отталкивая того от рабочего стола к двери. — Что ты...?! Громкий скрежет и резкий удар железа о паркет. Дверь закрылась. Осознание настигло не сразу. Парни пару секунд просто наблюдали за обломками железа, забаррикадировавшими единственный выход. — Что? — JDH подошёл ближе, осматривая детали бывшей двери. Он схватился за плечи, слегка потирая их. Кажется, только сейчас он заметил холод, пронизывающий до нитки. — Открывай портал, нам нужно выбира... — Не могу. — Лололошка, хватит сопротивляться, просто открой портал и... — Харрис закатил глаза, отворачиваясь. Стены. Они... — Только заметил, верно? — Блять. Нет, нет, нет. Другой выход, должен быть другой выход... — глаза округлились, тело подрагивало. — JDH! — голос окликнул его, выбивая из транса. — Единственный выход — это починить грёбаный компьютер! — Лололошка схватил того за плечо, указывая на погасшие экраны. Харрис моментально скинул руку с плеча, подходя ближе к компьютеру и нагибаясь под стол.

***

Наконец парень вылез, отряхивая руки в перчатках от пыли. — Всё электричество в здании отрубилось, выйти через главную дверь невозможно. Три компонента нерабочие, — голос JDH, сорвавшийся на фальцет от пронизывающего холода, разрезал гнетущую тишину. Он ежился, его пальцы, побелевшие от стужи, судорожно кутались в тонкую ткань рубашки. — Блок питания, стабилизатор реактора и процессор. Блок питания можно поискать в моём кабинете, стабилизатор есть в самом реакторе, его нужно переподключить, а процессор... — JDH встрепенулся, поджимая посиневшие губы. Тело сотрясала мелкая дрожь. Слишком холодно для неподготовленного, изнеженного годами комфорта тела. — Есть ли вероятность найти процессор в одном из автоматонов? — спросил Падший, его голос, низкий и глухой, звучал как погребальный колокол в этой ледяной гробнице. — Есть... — JDH нервно облизал губы. — Но процессор автоматонов слишком отличается от главного компьютера. Единственный выход — взять за основу процессор одного из первых и добавить пару деталей... — Значит, план есть, — констатировал парень, его взгляд скользнул по стене, упираясь в решётку вентиляции, почерневшую от времени и влаги. — Как и способ выбраться. Он сделал рывок, уперевшись ногой в стену, покрытую шершавым инеем, и с усилием подтянувшись, дотянулся до перекладины. Железная решётка с пронзительным, одиноким скрипом, разносящимся эхом по пустым коридорам, поддалась. В нос ударил едкий, спёртый запах пыли, смешанной с запахом старого металла. Лололошка, откашлявшись, исчез в чёрном квадрате шахты.

***

Деревянный пол старого офисного помещения, прогнивший и вздувшийся от сырости, с треском прогнулся под весом двух тел, спрыгнувших на него с высоты. Пыль столбом поднялась в заблёкший воздух, кружась в луче света из вентиляционной решётки. Лололошка взмахнул руками. Силы не поддавались, магия всё ещё была скована мерцающими в углах комнаты чёрными кристаллами. — Кабинет находится на верхнем этаже, нам нужно подняться по этой лестнице, — взгляд Харриса скользнул вверх. Перед взором героя предстала частично обрушившаяся, хлипкая на вид винтовая металлическая лестница, больше похожая на скелет доисторического существа. Сквозь провалы в ступенях была видна глубокая, тёмная шахта. Падший нахмурился,скептически осматривая шаткую конструкцию. Неужели у JDH припадок на логово в многоэтажном здании? Герой осторожно вступил на нижнюю ступень, и та мгновенно с жалким скрипом продавилась под его ступнёй, осыпая ржавчиной вниз. Путь предстоял нелёгкий.

***

Луч света от наручных часов JDH, тонкий и дрожащий, скользил по панелям из чёрного матового металла, выхватывая из непроглядного мрака массивную дверь на самом верху, ведущую в бывшие покои злодея. На стенах, как трофеи безумного охотника, висели сложные схемы давно провалившихся планов, некоторые из них были испещрены яростными пометками и разорваны в порыве ярости. — Где нам искать этот блок? — голос Падшего прозвучал низко и без эмоций, словно удар клинка по старой, потёртой броне. Харрис, кутаясь в воротник своей дорогой, но теперь порванной и грязной рубашки, с ненавистью посмотрел на него. Его пальцы, некогда такие ловкие и ухоженные, теперь дрожали от пронизывающего холода и предательской слабости. — Он в столе. И он защищён лучше, чем твоя наивная вера в справедливость, — прошипел злодей, делая неосторожный шаг вперёд. Лишь секунды хватило, чтобы его нога зацепилась за оплавленный, искореженный кусок перекрытия. Он полетел бы вперёд, в чёрный провал, ведущий на этаж ниже, но железная хватка Лололошки вновь впилась в его руку, резко и болезненно удерживая на самом краю. — Я сказал, смотри под ноги, — голос героя был на удивление спокоен, но в его глубине читалось затаённое раздражение. — Или ты хочешь проверить, сохранились ли у меня рефлексы? — Отстань! — Харрис вырвал руку, потирая ушибленный локоть, на котором уже проступал синяк. — Мне не нужна твоя опека. Наконец они добрались до заветной цели. Панель управления, встроенная в массив проёма, мерцала тусклым, неровным аварийным светом, отбрасывая прыгающие тени на их напряжённые лица. — Система распознавания голоса, — пробормотал злодей, судорожно набирая код на запылённой клавиатуре. — Голос... голос изменился за эти годы... Она меня не узнаёт. — Взломаем, — Падший уже потянулся за своим многофункциональным инструментом. — Нет времени! — вдруг качнулся парень, прислонившись спиной к холодной стене. У него закружилась голова, а из носа потекла тонкая, алая струйка крови. — Чувствуешь? Это «Тихий ультразвук». Моя... старая система охраны. Она... выводит из строя нервную систему. — У тебя что, половина здания работает без электричества? — Герой почувствовал тошнотворную волну, его собственные руки начали предательски дрожать, в висках застучало. — Почему ты не сказал раньше?! — Он посмотрел на бледное, искажённое страданием лицо бывшего врага. На секунду в голове промелькнуло острое, колкое сострадание, но было ли когда-нибудь это сострадание у самого Харриса? Нет. — Что делать? — скомкал он вопрос, чувствуя, как слабость подкашивает и его ноги. — Дай... дай мне отвёртку! — Харрис выхватил её и, почти не целясь, ткнул в едва заметную щель под панелью. Раздался короткий, оглушительный хлопок, синяя, злая вспышка ударила ему прямо в руку. Он вскрикнул от боли и отшатнулся, но тяжёлая дверь с глухим щелчком открылась. — Видишь? Гений... всегда находит короткий путь. Лололошка, не говоря ни слова, втащил его внутрь, подальше от воздействия системы. Их взгляды встретились. Ненависть никуда не делась, она клокотала под поверхностью, но к ней добавилась крошечная, неохотная крупица уважения. К мастерству. К отчаянной, безумной решимости.

***

Зал гигантских роботов напоминал кладбище исполинов, застывших в вечном ожидании команды, которая уже никогда не поступит. В тусклом, призрачном свете их фонарей замерли в вечных боевых стойках могучие «Титаны». Тени, отбрасываемые их громадными корпусами, плясали на стенах, создавая пугающие, движущиеся силуэты. Воздух был пропитан запахом машинного масла, остывшего металла и тления. В центре, как король среди своих железных рыцарей, стоял самый гигантский, один из первых созданий, их цель — его броня была покрыта сложной гравировкой и шрамами давних битв. — Процессор в его грудном блоке, — голос Харриса был слаб, но ясен, каждый шаг давался ему усилием воли из-за безумного холода. Рука, обожжённая при взломе, болезненно дёргалась. — Но он защищён... автономным контуром безопасности. Тронешь — включится весь зал. Лололошка оценивающе оглядел неподвижных гигантов, его взгляд скользил по массивным конечностям и смертоносному оружию, встроенному в корпуса. — Что предложишь, гений? — в его голосе прозвучал вызов. — Щит управления. На той стене. Нужно отключить питание ровно на время, необходимое для извлечения. Падший кивнул. Он посмотрел на JDH — измождённого, замерзшего, но с холодным огнём старой, неутолимой одержимости в глазах. — Я отвлеку их. Будь добр, сделай свою часть плана. И он рванул вперёд, его крик, громкий и вызывающий, разнёсся под сводами зала. Он стучал кулаком по металлическим ногам исполинов, бросал в них обломки арматуры. Как по волшебству, один за другим, оптические сенсоры роботов загорелись кроваво-красным светом, разрывая темноту. Зал наполнил оглушительный грохот шагов титанов, лязг приводов и гул реакторов. Они были медлительны, но неумолимы в своей разрушительной силе. Харрис, стиснув зубы, подошёл к щиту. Его пальцы, онемевшие от холода и обожжённые, плохо слушались, соскальзывали с гладких кнопок. Каждое движение отзывалось острой болью в ране, но он заставлял их пережимать провода, вводить сложный код, который плясал у него в голове. Со стороны доносились звуки боя: тяжёлые удары, звон металла, сдержанное дыхание героя, уворачивающегося от медленных, но сокрушительных атак. И тогда он увидел это. Один из Титанов, с громким скрежетом повернувшись, занёс свою многотонную руку прямо над Лололошкой, прижавшимся спиной к стене. Увернуться было некуда. Смерть нависла в воздухе. В глазах JDH мелькнула дикая, животная паника, а затем — резкая, обжигающая решимость. Внутренний голос, холодный и логичный, шептал отвернуться, дописать код, сбежать. Бросить героя. Взять процессор самому, когда роботы уймут эту помеху. Собственное сознание кричало, что это единственный верный путь. Но его рука, будто жившая своей собственной жизнью, действовала наперекор разуму. Вместо аккуратного, ювелирного отключения цепи он с диким, срывающимся рёвом выдернул из щита весь главный силовой кабель, с силой вырвав его. Ослепительная, бело-голубая дуга электричества, словно живой змей, озарила зал, на мгновение ослепив их. Роботы замерли на секунду в неестественных позах и рухнули, как марионетки с обрезанными нитями, с оглушительным, окончательным грохотом. Харрис отлетел назад, сражённый ответным разрядом, его мир погрузился в боль, искры и кромешную темноту. Очнулся он от того, что кто-то грубо тряс его за плечо. Перед затуманенным взглядом стоял герой, его лицо было испачкано сажей и текла небольшая царапина на щеке, но глаза... в них не было ни прежней ненависти, ни торжества. Только усталое, тяжёлое, безмолвное понимание. — Идиот, — прохрипел Падший, его дыхание сбилось. — Совсем с ума сошёл? Может, хватит уже током биться? — Мог бы просто сказать спасибо, — с огромным усилием выдохнул Харрис, разжимая закопчённый, дымящийся кулак. В ладони лежал целый и невредимый процессор, слегка тёплый на ощупь. — И я не слабак, чтобы нуждаться в твоей... — ноги вдруг предательски подкосились, колени не удержали тело, содрогающееся от пронизывающего холода. Злодею пришлось опереться на ближайшую опору в виде тела спутника. —Мне отпустить? — На лице Падшего появилась привычная насмешка, но сквозь неё, кажется, проглядывало что-то иное... непонятное волнение? —Пошёл ты... Герой, не говоря больше ни слова, молча протянул руку, давая возможность найти опору, его хватка была твёрдой и неожиданно надёжной.

***

Дверь в криохранилище открылась с шипящим, леденящим душу звуком, выпустив навстречу им волну обжигающе холодного, густого, как сироп, воздуха. Всё вокруг сияло и переливалось в свете фонаря: стены, потолок, трубы — всё было покрыто толстым, искрящимся слоем инея и голубоватого тонкого льда. С потолка свисали гирлянды острых ледяных сталактитов, грозя воткнуться в плечо. Дыхание мгновенно превращалось в облачко пара и оседало инеем на одежде. JDH ахнул, мгновенно схватившись за плечи. Его зубы выбивали беспорядочную, громкую дробь. — Я... я не смогу... — его слова замерзали в воздухе, едва долетая до уха. — Здесь минус шестьдесят... моё тело... оно и так уже... — Твоё тело отвыкло от дискомфорта, пока ты строил козни в своём тёплом коконе, — бросил Лололошка, но без прежней едкой язвительности. Он видел, как буквально на глазах синеют губы и бледнеет кожа бывшего врага. Они двинулись вперёд, скользя по обледеневшему, скользкому полу. Рука Лололошки твёрдо придерживала шатающееся тело спутника, не давая ему упасть. И тут Лололошка резко остановился,замерев, и поднял руку, призывая к тишине. — Тише. Из-за угла, из-за массивных ледяных глыб, словно стая металлических тараканов, выползли десятки низких, приземистых сервисных дроидов. Их корпуса были покрыты наледью, а оптические сенсоры тускло светились в полумраке мерзлоты, как глаза голодных пауков. Острые манипуляторы беспорядочно резали воздух, издавая противный, скрежещущий звук. «Скрежетуны». Падший молниеносно отбил пару из ближайших, его движения были чёткими и резкими, но как справиться с целой оравой, наступающей со всех сторон? Дроиды царапали кожу и рвали одежду, пихались, толкались, осыпая их градом мелких, но болезненных ударов. Они побеждали количеством, заполняя собой всё пространство. Один из них, проворный и юркий, заполз на ногу Харриса, цепляясь острыми клешнями за его тонкую обувь. Злодей замер, глаза его расширились от немого, парализующего ужаса, он был слишком слаб, чтобы даже крикнуть. Тогда Лололошка действовал на чистом инстинкте. Он рванулся вперёд, с силой отшвырнул дроида, разбив его о ледяную стену, и встал между JDH и наступающей стаей, прикрывая его своим телом, как живым щитом. — Держись сзади меня! — крикнул он, его куртка мгновенно превращалась в лохмотья под безжалостными ударами лезвий. Он видел, как злодей, побеждённый всепоглощающим холодом, медленно, почти изящно оседал на обледеневший пол, его сознание уплывало. Что-то в герое дрогнуло тогда.Вся накопленная сильнейшая обида, горечь и злость — всё это померкло, сжалось в комок перед лицом простой, человеческой жалости к замерзающему насмерть человеку. Сорвав с себя изодранную, но ещё сохранившую остатки тепла куртку, он грубо, почти яростно набросил её на плечи Харриса. — Вставай! — его голос был хриплым от напряжения, почти яростным. — Я тащил тебя сюда не для того, чтобы ты подох у меня на глазах, как последний слабак! Мне нужен твой мозг, чёрт возьми! Держись за меня! Он потащил его, почти понёс на себе, пробиваясь сквозь рой дроидов, своим теплом согревая замерзающее, беспомощное тело человека, который ещё недавно казался воплощением всего самого злого на этом свете. JDH в полубреду инстинктивно прижался к его тёплому боку,ища источник жизни. В этой ледяной могиле, под скрежет металлических клешней, их вражда на мгновение растаяла и испарилась, уступив место простому, животному, объединяющему инстинкту — выжить. Выжить вдвоём.

***

Возвращение в кабинет с главным компьютером было похоже на последний рывок утопающих к спасительному берегу. За спиной остались ледяные коридоры, скрежещущие дроиды и грохот падающих титанов. Но здесь, в относительном тепле и тишине, их ждал финальный аккорд этого испытания. Харрис едва держался на ногах. Его тело била мелкая, неконтролируемая дрожь, зубы выстукивали частую, беспорядочную дробь. Кожа приобрела синюшный, мертвенный оттенок, а губы были иссечены трещинами. Он опирался на Падшего, чья железная хватка была единственным, что не давало ему рухнуть на заиндевевший пол. Герой молча тащил его вперёд, его собственное дыхание сбивалось, теперь холод ощущал и он, а на лице застыла маска сосредоточенной усталости. — Почти... почти... — прошептал JDH, больше похожий на разбитую куклу, чем на грозного злодея. Они подошли к центральному пульту. Чёрный экран главного компьютера смотрел на них пустым, безжизненным взглядом. Руки Харриса тряслись так сильно, что он едва мог удержать драгоценные компоненты. Падший, не говоря ни слова, взял у него блок питания, вставив его в нужный слот своими уверенными, твёрдыми движениями. — Процессор, — тихо сказал герой. JDH кивнул, сглотнув комок в горле. Его пальцы, побелевшие и почти нечувствительные, с трудом обхватили чип. Он сделал шаг, пошатнулся, и снова сильная рука Лололошки поддержала его под локоть. Казалось, на это ушла вечность. Наконец, с тихим, едва слышным щелчком, процессор занял своё место. На секунду воцарилась абсолютная тишина. И затем — всё загорелось. Яркий, ровный свет залил помещение, с панелей управления сорвались десятки индикаторов, замигали зелёные и синие лампочки. Где-то в глубине помещения послышался нарастающий, уверенный гул — это оживал реактор, наполняя жизнью холодное железо. Воздух дрогнул от низкочастотного вибрационного гула. Казалось, победа. И мгновенно — всё отключилось. Свет погас, оставив их в кромешной тьме, пронзаемой лишь лучом фонаря Лололошки. Индикаторы умерли. Гул реактора затих, сменившись оглушительной, предательской тишиной. Станция снова замерла, будто сделав последний вздох и затаившись. — Что?.. — прошептал Падший, не веря своим глазам. Но JDH уже не слышал его. Он замер на секунду, его тело напряглось до предела, а затем его бросило вперёд, к пульту. — Нет, нет, нет, нет! — его голос, сначала тихий и сдавленный, быстро набирал силу, переходя в истерику. Он судорожно дёргал кабели, тыкал пальцами в кнопки, пытаясь заставить систему ответить. — Работай! Чёрт, работай же! Почему?! Его пальцы скользили по холодному металлу. Дрожь в его теле усилилась, стала конвульсивной. В уголках его глаз, красных от усталости и холода, собрались и замерзли крошечные, алмазные хрусталики слёз. — JDH, успокойся, — твёрдо сказал Лололошка, кладя руку ему на плечо. — Дыши. Мы найдём причину. И ты вернёшься к своим делам... Прикосновение стало спусковым крючком. Злодей резко дёрнулся, с силой отшвырнув его руку. Он отпрянул, его лицо, искажённое гримасой боли и ярости, было обращено к герою. — Успокоюсь?! — его крик сорвался с губ, дикий, хриплый, полный накопленной боли. Это был не голос расчётливого злодея. Это был вопль загнанного, измученного зверя. — Ты думаешь, я не устал от этого?! Думаешь, я не заебался каждый день убивать людей!? Думаешь, нелепая, грёбаная Империя Зла ведётся так легко?! Я должен быть умнее, быстрее, безжалостнее всех! Каждый день! Без выходных! Он сделал шаг вперёд, его трясущиеся руки сжались в кулаки. — А ведь я не слышу каждодневной поддержки! Никто не скажет "Харрис, молодец, хорошо сегодня поработал над Мировым Господством"! Всё только пилят и пилят! Полиция, конкуренты, собственные подчинённые! Везде, везде надо впихнуть, что я грёбаный злодей! Псих! Маньяк! Так ещё и ты, — он ткнул пальцем в грудь Лололошки, — ты надоедаешь своими вечными обидами! Своим праведным гневом! Как будто у тебя монополия на страдания! Слёзы, наконец, прорвали ледяную плотину и потекли по его щекам, оставляя на грязной коже мокрые дорожки. — Почему я не могу хоть раз спокойно, без всего этого, совсем разобраться с одной, ЕДИНСТВЕННОЙ проблемой?! Почему сейчас я должен подыхать здесь, в этой ледяной дыре, дрожать как последний нищий, из-за грёбаной нужды в оружии, которое мне нужно, чтобы просто... чтобы просто ВЫЖИТЬ?! Его голос сломался, перейдя в надрывный, беззвучный шёпот. Он больше не кричал. Он выдыхал свою боль, свою усталость, всё своё отчаяние. Парень опустился на колени, его тело содрогалось от беззвучных рыданий, а плечи предательски тряслись. Вся его маска величия, всё его злодейское позёрство рухнуло, обнажив измождённого, замёрзшего, до смерти уставшего человека. Крик повис в ледяном воздухе, а затем растаял, оставив после себя оглушительную, стыдную тишину, развеянную лишь прерывистыми, захлёбывающимися всхлипами. Харрис сидел на коленях, съёжившись, его лицо было скрыто, а плечи судорожно вздрагивали. Лололошка замер. Гнев, раздражение, всё это испарилось, уступив место странной, тяжёлой пустоте. Он видел перед собой не Архизлодея, творящего коварные планы. Он видел человека. Измождённого, замёрзшего, доведённого до края отчаяния тем же самым миром, который и сам герой пытался сражаться месяцами. Молчание затягивалось. Сделать шаг вперёд было сложнее, чем сразить десяток роботов. Его собственная гордость, месяцами копившаяся обида, шептала развернуться и уйти, оставив его гнить в его же собственном логове. Но что-то другое, глубинное и человеческое, заставляло остаться. Он медленно, будто подходя к испуганной птице, опустился на колени перед ним. Скрип пола под его весом заставил Харриса вздрогнуть и сжаться ещё сильнее. — Эй... — голос Лололошки прозвучал неожиданно тихо, хрипло. Он очистил горло. — Слушай... Слова не шли. Что можно сказать тому, кто только что вывернул наизнанку всю свою душу? «Всё будет хорошо»? Это звучало бы как насмешка. Вместо этого он действовал. Сорвал с себя ещё один слой одежды — подобие шарфа, который хоть немного сохранял тепло его тела. Медленно, давая тому возможность отпрянуть, набросил ему на замерзшие плечи. Харрис вздрогнул от неожиданного тепла, но не оттолкнул его. — Отстань уже, — прошептал JDH, и в его голосе не было злобы. Была лишь сиплая усталость. — Какая тебе выгода мне помогать? Лололошка сделал паузу, подбирая слова. — Я... я не знаю, что сказать. Не знаю, как это — быть на твоём месте. Каждый день... делать тот выбор. — Он сглотнул. — Но я знаю, каково это — чувствовать, что весь мир тебя ненавидит. Что ты один против всех. Что от тебя ждут только подвига... или только подлости. И никто не спросит, а как ты сам-то. Лололошка неуверенно, почти неловко протянул руку и положил её на его плечо. Харрис напрягся, но не отшвырнул прикосновение. — Мы оба здесь. В этой грёбаной ледяной ловушке. И мы оба чертовски устали. И я... — он замолчал, заставляя себя сказать это. — Я не оставлю тебя здесь замерзать. Даже если я всё ещё злюсь на тебя. Это против моих принципов. Он не ждал ответа. Не ждал благодарности. Он просто сидел рядом на коленях на холодном полу, в кромешной тьме, освещаемой лишь лучом фонаря, и его рука лежала на плече злодея. Это было что-то большее, чем просто примирение. Через несколько бесконечных мгновений дрожь в плечах Харриса стала понемногу стихать. Его дыхание, ранее рваное и прерывистое, стало чуть глубже, но и чуть быстрее. Он не поднимал головы, но его сжатый кулак медленно разжался, и пальцы вцепились в тёплую ткань накинутых атрибутов, притягивая их к себе, как утопающий — спасительную верёвку. Всё ещё холодно... Герой не может по-другому, несмотря на гордость, он не может оставить человека. Аккуратно, боясь спугнуть, он подтянул злодея ближе, аккуратно кладя руки на спину и прижимая к себе. Объятия получились неуверенными, но, может, они смогут согреть обессиленное тело? Харрис вздрогнул всем телом, пытаясь отстраниться, но сил не было. Его замёрзшие, одеревеневшие мышцы не слушались. А тепло... тепло тела героя было таким обманчиво живым, таким настоящим в этой ледяной могиле. — Убери руки, — сипло прошипел он, но это звучало как жалкая попытка сохранить лицо. — Замолчи, — тихо, но твёрдо сказал Лололошка, лишь крепче притягивая его к себе, стараясь укрыть от холода своим телом. — Просто замолчи и грейся. Лололошка тяжёло вздохнул. Кто же знал, что сегодня он будет, сидя в бывшем логове злодея, с минусовой температурой, обнимать этого самого злодея, пытаясь согреть. Цирк, не правда ли?

***

Они сидели несколько минут в полной тишине, оперевшись о прохладную стену в кромешной тьме, размытой лишь лучом фонаря, упавшим на стену. Дрожь в теле Харриса понемногу начала стихать, сменяясь тяжёлой, смертельной усталостью. — Как же... всё это бредово, — вдруг тихо, почти шёпотом, произнёс Харрис, уткнувшись лбом в плечо героя. Его голос был пустым, без эмоций. — Все эти планы... схемы... попытки что-то доказать. Холодный пол... горячие слёзы... всё к чёрту. — Да, — коротко откликнулся Лололошка. — Бред. Полнейший. — Знаешь... Ведь лет пять назад никто и мечтать не мог о подобных технологиях... Помню..почти вся еда была непонятно из чего сделана..были такие чипсы с крабом... фиг поймёшь, из чего они, а есть хочется, — бормотал Харрис, его сознание начинало плавать. — А соки в тетрапаках... всегда протекали... Лололошка тихо хмыкнул: — Да. И кино всегда в пиратках с ужасным переводом смотрели. — Ага... — в голосе злодея послышалась слабая, едва уловимая улыбка. Он замолчал, и тишина снова стала давящей. — Я... давно так ни с кем не сидел. Со времён смерти... — он резко оборвал себя, отвел глаза в сторону, в темноту. Он не договорил. Сердце Лололошки сжалось. Он не понял. Но понял, что не стоит продолжать. — Смотри, — поспешно перевёл он тему, пытаясь согреть его ещё сильнее, растереть ему спину через тонкую ткань. — Скоро всё заработает. Мы выберемся. Найдём тебе самый тёплый плед на свете, и снова будешь сделки заключать. Договорились? Но в ответ он почувствовал, как тело рядом с ним обмякло ещё сильнее, стало тяжелее и безвольнее. Харрис медленно поднял на него взгляд. Его глаза были тусклыми, но в них вдруг мелькнуло что-то вроде интереса. Он будто впервые действительно разглядывал лицо героя. — Ты знаешь... — его голос был уже совсем тихим, шелестящим. — У тебя в глазу... маленькая белая искорка. В левом... Раньше не замечал. — Он слабо хмыкнул, и в звуке этом была капля горькой иронии. — Значит... не зря у тебя был псевдоним Искра. Всё-таки не зря... Парень хмыкнул ещё раз, и его веки медленно, как будто против воли, начали смыкаться. Ледяной ужас сковал Лололошку. — Нет. Эй, нет! Харрис! Смотри на меня! — он принялся трясти его, похлопывать по щекам, пытаясь вернуть сознание. — Продержись ещё немного! Чуть-чуть! Я же сказал, мы выберемся! Прошу тебя! Да, этот человек стреляет в людей, продаёт нелегальное оружие, всё время относился к Лололошке как к вещи, но нет, нет, он не может позволить ему умереть, только не тогда, когда Лололошка рядом, и только не тогда, когда смерть столь мучительна. Он прижал его к себе изо всех сил, пытаясь вдохнуть в него своё тепло, свою жизнь. Но он чувствовал, как она ускользает. Как тело в его объятиях становится всё тяжелее, всё холоднее. — Не смей... Не смей уходить, чёрт возьми! — его голос сорвался на крик, полный отчаяния и бессилия. — Мы же ещё не закончили! Мы ещё не... Но сознание Харриса уже улетало куда-то далеко, в тёплые воспоминания о чьём-то лице, которое он больше никогда не увидит. Глаза окончательно закрылись. Всё не может закончиться так. Не может, верно?

***

Белое. Ослепительно белое и размытое. Первое,что он ощутил — это ровный, навязчивый гул техники и стерильный запах антисептика. Харрис медленно,тяжело моргнул. Глаза фокусировались с трудом. Над ним был ровный,белый больничный потолок.