Падшая Искра

Дверь в палату отворилась беззвучно, пропуская в стерильную тишину легкий шум больничного коридора. Злодей, чье тело неделю назад больше походило на ледяную статую, а теперь было заботливо укутано в одеяла и обвешано датчиками, лежал неподвижно, уставившись в потолок. Его пальцы, все еще бледные и покрытые заживающими розоватыми пятнами, медленно барабанили по краю кровати. — Явился, — произнес он тихо, не поворачивая головы. Голос был хриплым, лишенным прежней едкости, но в нем уже угадывались знакомые нотки. — Ты обещал прийти в девять, а уже девять часов пять минут. Моё время крайне ценно. Герой коротко усмехнулся, подходя к кровати. В руках он держал две кружки с дымящимся чаем. — На данный момент оно не ограничено. Задержался, спросить о твоём состоянии. Привет, Харрис. JDH наконец повернул голову. Его лицо, обычно искаженное гримасой высокомерия или гнева, сейчас казалось просто усталым. Глубокие мешки под глазами выдавали перенесенную боль. — Искорка, ты мог поинтересоваться состоянием у больного. И что это? — он кивком указал на кружки. — Санитарка попросила передать, тебе стоит пить больше теплого. — Лололошка протянул тому один из напитков. Харрис с небольшим усилием приподнялся на локте, его лицо на мгновение исказила судорога, но он тут же взял себя в руки и принял дар. — Лесть не скроет твоих истинных мотивов, герой. Ты пришел убедиться, что я снова не сбегу? — В этот раз тебя уже никто не выпустит, я настоял, — парировал герой, присаживаясь на мягкий стул у кровати. — Я пришел насладиться зрелищем. Мой заклятый враг, поверженный температурой, лежит не в силах возразить. Они помолчали, потягивая горячие напитки. Атмосфера в палате была странной — не дружеской, но и не враждебной. После того как Лололошка затащил JDH в медицинский пункт, предварительно прочитав лекцию почти всем медсестрам о том, чтобы никто не смел позволять злодею даже подниматься с кровати, Харрис провёл две недели, наслаждаясь видом потолка и обогреваясь. Герой навещал того каждый день.Иногда приносил что-то, чтобы злодею не было скучно, иногда помогал ходить на процедуры, иногда засиживался с утра до ночи, просто болтая обо всем на свете. Пожалуй, порой он слишком пекся о самочувствии бывшего врага, но по-другому было нельзя, как минимум для Лололошки. Врачи прогнозировали,что выписаться можно уже через неделю, но Искра настоял на полноценном лечении, чтобы избавиться от каких-либо осложнений, а Харрис... Пожалуй,у него не было выбора. При каждом разговоре о том, что он хочет выписаться, Лололошка затыкал ему рот и снова отчитывал за халатность к своему здоровью, так что оставалось лишь терпеть каждодневные встречи с телохранителем. И пусть злодей не хочет этого признавать, но лечение правда пошло на пользу, а разговоры стали такой рутиной, что Харрису они начали нравиться, так что он с некоторым нетерпением ждал следующей. — Все показатели в норме. Дрожь в пальцах и лёгкие судороги — это остаточные эффекты, которые пройдут сами собой. Сайрисса сказала, я могу выписываться. — Сладкий чай слегка обжигал горло, но тепло, исходящее от него, медленно и приятно растекалось по всему телу. Харрис аккуратно поднял глаза, замечая на себе уже знакомый прожигающий взгляд презрения, смешанного, как предполагал сам злодей, с заботой. —JDH, мы уже это обсуждали. — Жёсткий голос был готов начать лекцию. — Ты должен... —Но ты же выписался через три дня! — злодей привстал, одаривая героя тем же презрением. —Во мне есть сила белых кристаллов... —Скинта, — замечая непонимающий взгляд, Харрис продолжил, — Пока охлаждался здесь без дела, решил углубиться в изучение чёрных и белых кристаллов. В итоге узнал о названиях: скинт, он же белый кристалл, и скинтонит, он же антискинт, и он же чёрный кристалл. — Непонимание всё ещё оставалось на лице оппонента. — Просто прими это как интересный факт, всё равно суть названия не поймёшь. Продолжай. —Сила... Скинта... — Лололошка прокашлялся, продолжая, — А ты — обычный человек, пусть и злодей. Я настаиваю, чтобы ты побыл тут еще пару дней. Отлежался. Избавился от этой самой... — он сделал неопределенный жест рукой, — «остаточной мышечной усталости». Уголок губ Харриса дрогнул. Он отпил еще глоток сладкого чая и снова уставился в потолок. —Снова твоя опека... —Работает, не так ли? — Искра ухмыльнулся. —К сожалению. Харрис закрыл глаза, и напряжение понемногу начало покидать его плечи. Лололошка наблюдал за ним,и на его собственном лице, обычно озабоченном и серьезном, тоже появилось подобие спокойствия. Они не были друзьями. Возможно, никогда и не станут. Но здесь и сейчас, в тихой больничной палате, где пахло антисептиком и чаем, их вечная война свелась к тихим подначкам и молчаливому согласию подождать, пока заживут раны. — Я... я хотел узнать, — тон героя напрягся, слишком серьёзно для того, кто только что подначивал злодея. — Когда вы с Диланом мне позвонили и попросили помочь... Кто за вами гнался? Голубые глаза, один из которых сверкал искоркой, уставились на Харриса. Лололошка не был глупым парнем,мог услышать отрывки голосов и догадаться, но даже если он сам хочет подтвердить эту теорию... Нет.Пожалуй, это глупо, безрассудно и является показателем слабости, но JDH ему не скажет. Ему это всё равно не даст ничего, кроме очередного повода следить за ним тщательнее, а злодей сам на такое не подписывался. —Я не смог разглядеть, слишком был занят бегством, — это не вранье, он никогда не врёт, — пара человек в дурацких костюмах.— Ну, он же не соврал, костюмы правда смешные. В мимике оппонента промелькнуло недоверие. Лололошка поджал губы, прищурил глаза и слегка нахмурился. —JDH. Дверь в палату шумно распахнулась, ручкой ударяясь об стену. —Падший, не мог ты мне ещё раз помочь? — Сайрисса прошла внутрь, громко цокая своими каблучками. — Мне нужно занести пару документов Солусу, ты уж точно будешь получше безмозглых медсестёр. — Я бы с радостью, но... —Он занесёт, — из-за спины героя послышался всё ещё хриплый голос. — Давай, искорка, заодно сходишь на завтрак, уверен, ты уже проголодался. — Дрожащие руки подтолкнули парня к выходу. — Но я не... —Эту папку занесешь самому Саймону, — девушка всунула герою в руки ярко-синюю папку со стопкой бумаг, — А эту попросишь передать в отдел безопасности. — Уже в другую руку всучили ярко-зелёную. — Не задерживайся, их нужно отдать в течение десяти минут. Спасибо. — Она вышла из палаты так же быстро, как и вошла, шустрым шагом направляясь в конец коридора. Лололошка замер, пытаясь обдумать, что нужно сделать. С осознанием пришло и презрение. Выходя из кабинета, он грозно глянул на хитрую улыбку лица JDH.

***

Как ни странно, после ужасной опасности и для героя, и для злодея наступило затишье. Вот уже как две недели работа телохранителем похожа на рутину. Компания продолжает работу, захватывая сразу две сферы, о новых покушениях и слуху нет, а герои, имена которых отзываются в памяти болезненным уколом, продолжают бороться со временем и спасать людей. Словно затишье перед бурей... После геройской карьеры работа телохранителя у величайшего злодея мира казалась ему подобием курорта,как минимум последние две недели. Сдав бумаги Саймону и бросив на него ещё один настораживающий взгляд, чтобы не расслаблялся, Лололошка направился в столовую. На часах уже десять часов,а он так и не положил ни кусочка пищи в рот, отчего желудок недовольно урчал, требуя должного отношения. Столовая была наполнена народом,от учёных до наёмников и легальных рабочих. В это время уже заканчиваются утренние тренировки, а у некоторых начинается рабочий день, так что, пожалуй, стоило ожидать толпы людей, животы которых так же молили о чём-то съестном. Лололошка,наложив себе тарелку картофельной запеканки с салатом, что он посчитал крайне съедобным блюдом, направился искать свободное от лишних глаз место, как на глаза попалась знакомая макушка тёмных волос. Дилан. Снайпер, который так опрометчиво согласился на верную смерть своего босса. Хоть и прошло уже достаточно времени для прощения всех причастных к несчастному случаю, Искра всё никак не мог оставить обиду. Поэтому его отношение к Саймону, Дилану и большинству в здании было натянутым. И почему его это так заботит... Мысленно вздохнув,он собирался в очередной раз прочитать парню лекцию о внимательности и ценности жизни их работодателя, который тоже отличился, но всё же был менее виноват, как минимум из-за помутнённого рассудка. Лололошка сделал несколько шагов в его сторону и замер. Рядом с Диланом сидел кто-то еще. Брюнет в уютном свитере цвета хвойного леса, который так и намекал на домашний уют. Герой сразу узнал Ричарда из IT-отдела — того самого тихого, застенчивого парня, с которым он пару недель назад сводил Дилана, страдавшего от собственной неуверенности. Тогда, по описанию Дилана, Ричард показался ему милым, немного неуклюжим энтузиастом, чьи шутки были робкими, а взгляд постоянно искал одобрения. Их картина сейчас была идеальной, почти как открытка: они сидели напротив друг друга, над их столиком веяла атмосфера романтики, а их тихий, доверительный смех был тем самым звуком, который рождается только в моменты полного взаимопонимания. Казалось, его советы и впрямь помогли — Дилан, обычно такой отчуждённый, жестикулировал, рассказывая что-то, пока его металлические пальцы мягко постукивали по столу в такт речи. Лололошка почувствовал странный, глубокий укол где-то под сердцем. Не ревность, нет. Скорее... тёплое, горьковатое удовлетворение, увидев, как в чужой жизни расцветает тот росток, который в его собственной был безжалостно вытоптан. Они выглядели точь-в-точь, как он и Синеволосая в те первые, золотые месяцы, когда мир состоял из шепота доверия и смеха, в котором не было места подвоху. Он резко отогнал от себя это воспоминание, словно прикоснувшись к раскалённому металлу. Вспоминать о том, что случилось, было всё равно что ковырять незаживающую рану ногтями. Именно в этот момент Дилан поднял взгляд и увидел его. Его лицо, обычно представлявшее собой маску сосредоточенного безразличия или язвительной насмешки, озарилось редкой, слегка притупленной, но искренней улыбкой. —Падший! Иди к нам! — он помахал рукой, движение было чуть более резким, чем у человека, выдавая его нетерпение. Ричард тоже повернулся. Его взгляд полностью чёрных глаз изучающе скользнул по Лололошке с внезапным, живым интересом. Искра подошел, поставив поднос с одинокой тарелкой запеканки на их стол. Его изначальный план — отчитать Дилана — мгновенно испарился, уступив место неловкости. —Не помешаю? — спросил он, и его голос прозвучал тише, чем он ожидал. — Да брось, — Дилан отодвинулся с характерным шелестом своей униформы, давая ему место. Его тон был ровным, отстранённым, будто он просто констатировал факт. — Мы как раз обсуждали здоровье нашего босса. Как он там? Я его уже недели две на посту не вижу. — Было бы куда лучше, если бы кое-кто не позволил ему подвергнуться опасности, — язвительно, но без настоящей злобы парировал Лололошка, прожевывая кусок запеканки. — Он уже почти восстановился. Снова строит козни и разбрасывается пафосными фразами. — Ну, хоть какая-то радость в этой опере, — вздохнул автоматон, отпивая из стакана что-то сладкое и шипящее. Его манера говорить была плоской, лишённой эмоциональных перепадов. Лололошка заметил, как тёплый, почти нежный взгляд Ричарда скользнул по профилю Дилана, и слегка подтолкнул автоматона локтем. — Значит, лёд тронулся, капитан? — тихо спросил он, намеренно переходя на более глубокий тон. Тот покраснел, на его обычно бледной коже выступил румянец, но он не отвел взгляд от Ричарда. —Да, — односложно ответил он, и в этом коротком слове было больше чувства, чем в его обычной речи. — Чудно. Приятно познакомиться, я Падший, можешь звать меня Лололошкой, — герой протянул руку через стол парню в свитере, стараясь вернуть разряженную атмосферу к чему-то нейтральному. — Ричард, и мне приятно, — парень пожал его руку, его хватка оказалась на удивление уверенной. И затем его лицо озарилось искренней наивностью. — Слушай, а ты мне кого-то жутко напоминаешь... — он прищурился, изображая усиленное вспоминание. — Точно! Его зовут Искра. Бывший герой. Говорят, убил кого-то и сбежал.. Его лицо на всех баннерах последние дни. Лололошка ощутил, как по его спине пробежал ледяной холод. Он резко отвел глаза, уставившись в свою тарелку, чувствуя, как знакомый, едкий привкус стыда и горечи наполняет его рот. Он ненавидел эти моменты. Ненавидел это прошлое. — Это он и есть, — хриплый, лишённый всяких эмоций голос донёсся слева от Лололошки, заставляя его обернуться и метнуть в Дилана грозный взгляд. Автоматон парировал его пассивным, почти скучающим выражением. — И не смотри на меня так, будто я тебя предал. Ричи — твой большой фанат. Искра хотел резко возразить, но заметил краем глаза неподдельный восторг на лице Ричарда. В его чёрных глазах вспыхнули настоящие искры, похлеще той, что прыскала в зрачке героя. — Так это действительно вы! — яркая, почти детская улыбка озарила его лицо, делая его внезапно очень молодым. — Это правда, что вы убили того человека в переулке? Почему вы присоединились к JDH? Что вы думаете о заявлении ваших бывших... напарников? Они же вас буквально предали! Каждое слово было точно отточенным лезвием. «Убили». «Предали». Они вонзились в Лололошку, разрывая тонкую плёнку нормальности, которую он с таким трудом натягивал на себя каждый день. Столовая с её запахом еды и тихим гомоном внезапно поплыла перед глазами, краски стали неестественно яркими, а звуки — приглушёнными. Она отвернулась. Она. Та, что всегда была на его стороне. — Я... — голос Лололошки сломался, став хриплым шёпотом. Он сглотнул ком в горле. — Я бы не хотел об этом говорить. Но Ричард не отступил. Его взгляд, полный якобы простодушного любопытства, не отпускал. Он потянулся через стол, снижая голос до шёпота, но от этого его вопросы становились только навязчивее. — Я понимаю, конечно, просто... ну это же так интересно! Что должно было случиться, чтобы герой, такой как вы, совершил такой... радикальный шаг? Это же неспроста. Их лица. Всех их. Наполненные злобой, яростью. А потом — искажённые ужасом и отвращением. Он видел их не во сне, а наяву, сквозь дым и щебень, в тот последний день. Лололошка почувствовал, как его ладони стали влажными. Он сжал кулаки под столом, пытаясь вернуть контроль. Его дыхание участилось. Он тонул. Тонул в этом внезапно нахлынувшем прошлом, которое Ричард так легкомысленно вскрыл, словно вскрывал консервную банку. — Я... — он снова попытался, но слова застревали в горле, забитые пеплом воспоминаний. — Давай я обойдусь тем, что скажу, что меня подставили. Надеюсь, этого хватит. Он посмотрел на Ричарда прямо, вкладывая в этот взгляд всю свою оставшуюся силу, всю мольбу — остановись. Просто остановись. Ричард секунду помолчал, его взгляд стал глубоким, анализирующим, будто он изучал редкий, болезненный экспонат. Он глубоко вздохнул, и на его губах играла всё та же лёгкая, не до конца искренняя улыбка. — Подставили? — он переспросил, растягивая слово, заставляя его звучать ещё громче, ещё весомее. — Ну, это только больше вопросов, честно говоря. Кто? Как? Вы же не думаете, что они сами, ваши бывшие... — Хватит! Слово вырвалось из груди Лололошки низким, рычащим звуком, который заставил даже Дилана вздрогнуть. Он резко встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом. Его лицо побелело от сдерживаемой ярости и боли. — Я сказал, не хочу об этом говорить! — его голос дрожал, но не от страха, а от непереносимого напряжения. Он смотрел на Ричарда, и в его глазах читалось одно — полное, окончательное разочарование. Ещё один человек, которому только и нужно ткнуть той ночью ему в лицо. Он был готов развернуться и уйти. Навсегда вычеркнуть этого наигранно-милого, жестокого в своём любопытстве парня из своего мира. Но в этот момент Ричард сделал нечто неожиданное. Его улыбка окончательно исчезла. Вся его наигранная лёгкость испарилась, уступив место странной, неподдельной серьёзности. Он не стал извиняться с пафосом. Он просто поднял глаза на Лололошку, и его взгляд был уже другим — без любопытства. Взрослым. И немного виноватым. — Правосудие, — тихо, но чётко произнёс Ричард. — Оно редко бывает справедливым. Особенно для тех, кого уже осудили. Прости. Я... не должен наседать. Это было сказано так просто и так искренне, что гнев в Лололошке начал так же быстро остывать, как и нахлынул. Это не было отступлением. Это было осознание. Лололошка медленно выдохнул. Дрожь в руках понемногу утихла. Он всё ещё стоял, но его поза потеряла свою агрессивную напряжённость. Он кивнул, коротко и сдержанно, будто самому себе, и вновь опустился на стул. Теперь Лололошка даже не знал, как относиться к этому парню. Сначала тот с улыбкой вонзил нож в самое больное место, а потом одним изящным движением вытащил его, извинился и сделал вид, что ничего не было, оставив его одного истекать воспоминаниями... И как ему теперь поступить? Следующие пару минут за столом царила неловкая, густая тишина, которую не решались нарушить. Её развеяло мелодичное оповещение об уведомлении на телефоне Ричарда. — Опа! Зарплата пришла, наконец-то! — он весело подмигнул Дилану. — Будешь должен мне обед в том крутом ресторане. — О, и мне, — подтвердил Дилан, заглядывая в экран смартфона. Его лицо не выразило никаких эмоций, но он слегка кивнул. — Харрис, конечно, тот ещё псих с манией величия, но хоть зарплату платит исправно. Вовремя. — Лололошка, а вам-то сколько платят? — Ричард вдруг направил на героя вилку с кусочком жареной картошки, его глаза снова сверкали огоньком. — Вы же, по сути, его правая рука, его тень-вдохновитель. Должны получать, наверное, больше всех нас, простых смертных. Лололошка посмотрел на айтишника с такой наивной, неподдельной растерянностью, что тот мгновенно всё понял. Его брови поползли вверх. — Вам что... не платят зарплату? Вообще? Герой лишь горько усмехнулся и утвердительно кивнул, снова отводя взгляд в сторону. Ему стало стыдно, как школьнику, пойманному на списывании. — Подожди, но так нельзя, — даже Дилан нарушил свою обычную отстранённость, его голос стал тише, почти шёпотом. — Я, в конце концов, работаю на собственного создателя, но мне-то платят. Это базовые условия. — Я... я никогда не говорил с ним об этом, — признался Лололошка, разминая пальцы. — В мой первый день здесь я получил комнату, бесплатную еду и... какую-никакую защиту от всего остального мира. — И тут, словно луч света, пробившийся сквозь тучи, его осенило. В сознании, как стрела, пронзительно и ярко, вспыхнуло воспоминание о ещё одной, куда более важной услуге. Он совсем забыл о ней, замызганный своими ежедневными тревогами и болью. — Он... он обещал найти того, кто меня подставил! — Только сейчас вспомнил? Ну ты и гений, — Дилан флегматично хмыкнул, не меняя выражения лица. — Он как раз выписался. Дуй в кабинет, пока он снова не вверг мир в хаос ради развлечения. — Подожди, что? — Лололошка уставился на него. — Он заходил в столовую прямо перед тем, как зашёл ты, — снайпер снова отпил из своего шипящего стакана, как ни в чём не бывало. — Я думал, ты в курсе. Сидел в том углу, смотрел сводки. Выглядел... задумчивым. Глаза героя округлились. Он мигом, скомканно поблагодарил обоих за встречу и, забыв о своей недоеденной запеканке, рванул в излюбленный кабинет, сердце его колотилось в такт безумной надежде. В голове всё ещё бурлили нежеланные воспоминания, но, решив не обращать на них внимания, Лололошка забежал в лифт. Кажется,у него серьёзный разговор.

***

Дверь в кабинет отворилась беззвучно, впустив в стерильную тишину комнаты отголоски бури, бушевавшей в душе вошедшего. – Харрис! Какого хуя? – голос Лололошки прозвучал как хлопок бича, разрывая искусственный покой. Он стоял на пороге, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах полыхала такая ярость, что, казалось, могла бы спалить самого злодея. – Я же сказал, что тебе нужно полностью восстановиться! За массивным столом, больше похожим на алтарь его собственного величия, Дж.Д. Харрис даже не поднял глаз от разложенных бумаг. Лишь бровь, тонкая и ироничная, дрогнула на его невозмутимом лице. –Мило с твоей стороны проявлять заботу, Искорка. Тронут до глубины души, – его голос был ровным, напитанным ядовитым сарказмом. – Но, как я уже, кажется, упоминал, вторичные признаки будут преследовать меня, пока сами не решат исчезнуть. На это я повлиять не могу, как ни крути. Сайрисса выписала меня, так что не задерживай моё драгоценное время. Зачем приполз? Лололошка застыл, словно получив удар под дых. Глубокий, прерывистый вздох вырвался из его груди, больше похожий на стон. Он пришёл сюда именно за этим, не так ли? За этой ядовитой, но единственной соломинкой, за которую можно было ухватиться.

***

Он не помнит, как оказался по другую сторону стола. Его лицо, обычно такое открытое, теперь было искажено гримасой боли, в которой ярость боролась с отчаянием. – Стоило мне лишь вспомнить эту... эту самодовольную ухмылку на «моём» лице, и меня сразу начинает трясти! – Лололошка с силой ударил ладонью по столешнице, отчего дорогие письменные приборы подпрыгнули со звенящим протестом. Каждый нерв в его теле кричал, а в висках стучал адский молот. – Зачем? Ну, скажи мне, зачем он это сделал?! Чем я, такой ничтожный, мог кому-то помешать?! Он отшатнулся от стола и прошествовал к окну,его шаги были неровными, спотыкающимися, каждый — наполнен горечью предательства. – Они смотрели на меня, Харрис, как на чудовище. Представь! Два года! Два года я смеялся с ними, доверял, был готов подставить плечо... а они просто выбросили меня, как использованную салфетку, при первой же возможности! – Он резко обернулся, и его яростный, влажный взгляд уперся в спокойное, почти скучающее лицо злодея. – Неужели я для них вообще ничего не значил? Я был просто удобной вещью? Его голос сорвался на шёпот,полный стыда и боли: –Я... я должен найти того, кто это сделал. Тот, кто надел моё лицо и обрёк меня на это... он должен ответить. Должен. Харрис не вздрогнул. Он отложил перо, сложил пальцы домиком и уставился на Лололошку с видом учёного, рассматривающего особенно любопытный, но неприятный экземпляр. – Искорка, дорогой мой, мы говорили об этом в самый первый день. Неужели искра твоего прозрения добиралась до твоего сознания все эти долгие дни? – в его голосе не было упрёка, лишь ледяное, циничное изумление. – Эта охота за призраком, эта одержимость... она сожжёт тебя изнутри, оставив лишь горстку пепла. – Это не призрак! – голос героя снова сорвался, на этот раз в крик, рождённый отчаянием. – Кто-то очень реальный надел моё лицо и сломал мне жизнь! И я не усну спокойно, пока не сниму его... не сниму его сам, с помощью своих рук! Ты... – в его голосе прозвучала мольба, которую он ненавидел, – ты единственный, у кого есть ресурсы. Помоги мне. Ты же обещал. JDH долго смотрел на него, его взгляд был тяжёлым и анализирующим, будто он взвешивал на невидимых весах выгоду от сломанного героя против стоимости его починки. Наконец, он медленно, будто против своей воли и собственного лучшего суждения, кивнул. –Что ж. Раз уж я, в приступе непростительной сентиментальности, пообещал... – Он нажал скрытую кнопку на секретере. – Солус, зайди. Осчастливь нас своим присутствием. В кабинет вошёл мужчина в пиджаке невыносимо яркого розового цвета, который резал глаз. – Саймон, отложи все свои, несомненно, увлекательные занятия. С этого момента твой приоритет номер один — это дело нашего многострадального Искры. Всё, что у нас есть по тому нелепому инциденту в переулке. Все камеры, все слухи, все шепотки в тёмных углах. Я хочу знать каждую пылинку, каждую молекулу. Саймон кивнул, его профессиональный взгляд скользнул по Лололошке, задержавшись на мгновение с безмолвным, но узнаваемым сочувствием. – Мы уже проводили первичный анализ, мистер Харрис. Данные были чисты. Ничего. – Значит, копни глубже! – Харрис не повысил голос, но в его тихом, шипящем тоне зазвенела ледяная сталь, от которой по спине побежали мурашки. – Всегда остаётся след. Всегда. Найди этого человека. Я не нанимаю тебя за твою красивую внешность, Солус. Когда секретарь исчез, JDH повернулся к герою. – Я сделаю всё, что в моих силах. В рамках разумного, конечно. Но ты обещай мне одну, маленькую, но очень важную вещь... – он пристально посмотрел на Лололошку, и в его глазах на миг мелькнуло нечто серьёзное, лишённое привычного сарказма. – Когда мы найдём того, кто это сделал, ты позволишь правосудию — пусть и моему, несколько своеобразному — сделать свою работу. Не опускайся до его уровня. Месть — это грязное дело, она пачкает руки. А твои, кажется, и так уже достаточно испачканы. – Я бы не посмел, – прошептал Лололошка, глядя на свои сжатые кулаки. Злодей коротко, одобрительно кивнул, как мастер своему псу.

***

Три дня. Семьдесят два часа бесконечной, изматывающей рутины, прерываемой лишь кошмарами, в которых его собственное лицо ухмылялось ему из темноты. Искра вошёл в кабинет как раз в тот момент, когда тишину разорвал яростный звон бьющегося стекла. Харрис, его лицо, наконец-то потерявшее маску холодного спокойствия, стоял у окна. По полу разбегались серебряные осколки его стакана, а его черты были искажены бледной, безмолвной яростью. – Ничего! – прошипел он, увидев Лололошку, и в его голосе звучала редкостная, подлинная злоба. – Ни черта! Три моих лучших хакера, которых я кормлю золотом и кибер-энзимами, три дня бились над этим. А Солус не спал вторые сутки и выглядит теперь хуже, чем ты. Мы проверили каждый пиксель, каждый байт на тех записях. Там пусто. Абсолютно. Чистейший цифровой вакуум. Лололошка отвёл глаза в пол. Его кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Он не чувствовал боли — лишь всепоглощающее чувство ловушки, стенки которой сомкнулись. – Неужели... ничего нельзя сделать? – его голос был беззвучным шёпотом. – Какая-то мразь, тварь... она спокойно ходит по улицам, пьёт кофе, смеётся, зная, что обрекла меня на жизнь в розыске? На жизнь в шкуре того, кем я не являюсь? Харрис горько, почти истерически рассмеялся. Это был неприятный, сухой звук. –О, Искорка Это работа не какого-то уличного бандита. Это работа профессионала высшего класса. Кто-то с доступом, с ресурсами, возможно... – он сделал многозначительную паузу, – из моего же ближнего круга. Они ударили по тебе инструментом, о котором я даже не подозревал. И я, с моим-то влиянием, со всей моей мощью, не могу найти эту тварь! Понимаешь иронию? Это ли не верх унижения? В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появился Солус. Он был смертельно бледен, а его обычно безупречный розовый пиджак был помят. – Мистер Харрис... мы... мы нашли кое-что. Одна из старых уличных камер, частная, не входившая в основной список обзора. Она была направлена на соседний переулок... но на самом краю кадра, в отражении в луже... – И? – JDH резко встал, его стул с грохотом отъехал назад. Вся его ярость мгновенно сменилась хищным, сфокусированным вниманием. – Мы увидели фигуру. Мужчина. Рост около ста восьмидесяти, спортивное телосложение. Он... он уходит с места, за несколько минут до того, как туда нагрянула полиция. Кадр размытый, лицо неразличимо. Но... он был там. В тот вечер. В тот самый час. Сердце Лололошки заколотилось в груди с такой силой, что ему стало трудно дышать. Это был не просто призрак. У призрака появились очертания. – Значит, у этого призрака появились очертания, – голос Харриса прозвучал тихо, но в нём вновь зазвенела привычная сталь. Он посмотрел на Лололошку, и в его глазах вспыхнул огонь новой, захватывающей охоты. – Что ж. Отлично. Теперь мы знаем, что ищем. И мы найдём его. Это я могу обещать. Уж в этом ты можешь не сомневаться.