Падшая Искра

Что-то разбудило его прежде, чем должен был прозвенеть будильник. Не звук, а ощущение – свинцовое, давящее, знакомое до тошноты. Тяжесть на груди, сковывающая каждое движение, и ледяная пустота в животе, предвещающая лишь одно. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая неровный, панический ритм, отдаваясь глухим стуком в висках. Лёгкие, склеенные влажным душным воздухом спальни, с трудом ловили кислород, каждый вдох обжигал как песок. Он резко сел на кровати, простыня, промокшая от холодного пота, с противным чмоканием отлипла от спины. Комната была похожа на аквариум – ночной, тёплый, воздух неподвижный и спёртый, наполненный тенями, которые казались живее самого сна. Взгляд, затуманенный остатками кошмара, нащупал на прикроватной тумбе циферблат часов: пять утра. Всегда пять утра. Кошмар. Всегда один и тот же, отполированный до блеска повторениями. Не изображения, а ощущения. Хруст кости под его собственными пальцами. Липкая теплота чужой крови на коже. И его лицо – его собственное лицо, увиденное со стороны, – искажённое не его волей, а какой-то чужой, маниакальной радостью, пока он методично разрывал тело беззащитного гражданина. Затем крик, оглушительный, сливающийся из голосов Джодаха, Окетры, Райи, наполненный таким отвращением и болью, что он просыпался с этим звуком в ушах, весь в поту и с солёным привкусом слёз на губах. Рутина. Ежедневное проклятие. Лололошка с силой, от которой хрустнули костяшки пальцев, провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть не просто сон, а саму память с кожи. Вдох-выдох. Глубокий, с присвистом. Ещё один. Медленно, настойчиво, заставляя тело, дрожащее от адреналинового похмелья, подчиняться. Душ. Нужен ледяной душ, чтобы отмыться от этого призрачного ощущения скверны. Спустившись с кровати, он босыми ногами прошёл по холодному, почти ледяному паркету к двери. На ощупь, в полумраке, найдя ручку, герой распахнул дверь, вдыхая полной грудью свежий, прохладный воздух, струившийся с приоткрытого панорамного окна кабинета. Этот воздух пах озоном и городской пылью – пах реальностью. В ванной он включил воду, сначала тёплую, чтобы тело не свело судорогой, а потом резко, без колебаний, повернул ручку до упора в синюю зону. Ледяные игольчатые струи ударили по коже, заставив её покрыться мурашками и побелеть. Он встряхнул головой, подставив лицо под ледяной поток, стиснув зубы, чтобы не кричать. Тело вздрогнуло, мышцы, ноющие от вечных тренировок, на мгновение свело, но почти сразу отпустило, сдаваясь под безжалостным напором воды. Глаза всё ещё слипались, веки были тяжёлыми, как свинец, но внутри, сквозь боль и холод, медленно наступала желанная ясность. Чистота. Почти. Он стоял так, может, минуту, может, пять, пока сознание не очистилось окончательно, пока последние образы кошмара не были смыты в сливное отверстие. Шрам, пересекавший левый глаз, на момент прожгло ноющей, знакомой болью, когда он нечаянно провёл по нему пальцами. Длинные, тёмные волосы, намокнув, расползлись по плечам и спине, создавая непривычную тяжесть. Вытершись наспех грубым вафельным полотенцем,герой накинул его на плечи, выйдя обратно в кабинет, всё ещё дрожа от холода. И замер. У стола, прислонившись к нему бедром, стоял JDH. Он зевал так широко и беззвучно, будто его челюсть сейчас порвётся в углах. Выглядел он не просто необычно – он выглядел уязвимым. Белая мятая пижамная рубашка с вертикальными оранжевыми полосами болталась на нём мешком, волосы, обычно уложенные с безупречной точностью, были взъерошены в тёмную копну, от вчерашней укладки не осталось и следа. Его глаза, обычно острые и насмешливые, были заплывшими, красноватыми от сна. Он сонно, почти по-детски, потирал кулаком один глаз. Увидев телохранителя, он хмыкнул, низкий, горловой звук, рождённый где-то в глубине сонного горла. – И тебя потянуло на подвиги в пятом часу утра? – голос был хриплым, простуженным от сна, лишённым привычной стальной оправы. Харрис лениво спустился со стола, приблизившись. От него пахло тёплой, сонной постелью и чистотой кожи. Прежде чем Лололошка успел что-то ответить или инстинктивно отстраниться, злодей поднял руку и похлопал его по мокрому, холодному плечу. Ладонь была сухой и тёплой, почти горячей после ледяной воды, и это прикосновение было на удивление... простым. – Ладно, не важно. Доброе утро, Искорка, – произнёс он, и в его голосе не было ни насмешки, ни скрытой злобы. Только усталая, бытовая искренность, странно сочетавшаяся с его образом. – Доброе.. – наспех, сбивчиво выдавил герой, застигнутый врасплох. И пока JDH, шлёпая босыми ногами по паркету, неспешно шёл к ванне, чтобы тоже принять душ, Лололошка стоял на месте перед огромным окном. Холодная вода с его волос стекала за воротник майки ледяными ручейками, но глубоко в груди, вопреки ледяному душу и ночному кошмару, было тепло и странно, непривычно спокойно. Ночь уже отступала, у кромки горизонта полыхал багровый и золотой пожар рассвета. Первые лучи яркого, но ещё не жаркого солнца резали глаза, заливая кабинет тёплым, апельсиновым светом, выхватывая из полумрака книжные корешки и очертания мебели. Он щурился, привыкая к свету. Свежий утренний воздух стал усладой для его пересохших лёгких. Вот она, реальность. Тяжёлая, неидеальная, но настоящая. И это было всё, что ему было нужно сейчас.

***

День тянулся как обычно, обретая свой собственный, новый ритм. Завтрак в кабинете в компании злодея за просмотром утренних новостных сводок, где тот язвительно комментировал каждое сообщение. Помощь в сортировке и шифровке документов. А также сопровождение злодея на медицинские процедуры, от которых он отпирался с упрямством капризного ребёнка, бормоча что-то о «ненужной возне». Да уж, жизнь приходила в новое, относительно спокойное русло, и если бы не ежедневные ночные кошмары, выжигающие душу, то её можно было бы назвать почти приятной. Как минимум до очередной сделки..

***

Запах древесины, воска и вековой старости бил по носу каждый раз, когда Лололошка переворачивал очередную пожелтевшую страницу книги. Изучение обширной библиотеки Харриса было делом нелёгким и кропотливым, но пара старинных романов, наполненных романтикой странствий, смогли зацепить внимание героя своими яркими, почти осязаемыми описаниями далёких стран и морей. На фоне его чтения монотонно, почти медитативно, доносилось ритмичное клацанье клавиатуры и глубокие, усталые вздохи обладателя кабинета при виде очередной кипы документов. – Я же уже помог тебе с сортировкой, почему ты всё ещё перебираешь эти бумажки? – книга опустилась на параллельно лежащую грудь героя, обивка излюбленного чёрного кожаного дивана слишком манила к продолжению отдыха. – То были документы по новым, многообещающим, надо сказать, сделкам, – Харрис оторвался от монитора, приложив длинные пальцы к переносице, – а мне ещё нужно оплатить все счета за коммуналку и содержание общежитий для рабочих. – Он тяжело выдохнул, прикрывая глаза, – Иногда мне кажется, что я содержу не бизнес-империю, а гигантский детский сад. Из-за этих общежитий мне постоянно нужно обеспечивать им комфортные условия, ремонтировать сломанное… Лололошка, удовлетворённый логичным ответом, тихо хмыкнул и вновь уткнулся в книгу, погружаясь в мир, где проблемы решались шпагой и смелостью, а не счетами и контрактами. Резкий, настойчивый звонок телефона разрезал уютную тишину. JDH обречённо выдохнул, откладывая в сторону стопку бумаг и поднося изящное устройство к уху. – Какое теперь у вас, интересно, оправдание отнимать моё драгоценное время? – едкие речи, сказанные усталым и хриплым голосом, приобретали ещё больший ядовитый окрас, – Неужели? – из трубки были слышны лишь обрывки чужой речи: «Оружие», «Вы», «Игра»… –Надеюсь, вы уверены в своей честности, – голос JDH стал тише и опаснее, – я не люблю, когда мне лгут. – Харрис отключил звонок одним движением, моментально подрываясь с места. Его усталость будто испарилась, сменившись деловой хваткой. – Собирайся, у нас новые… клиенты. – Ты так просто доверишься незнакомым людям? – Лололошка отложил книгу, аккуратно положив кожаную закладку на только что начатую главу, – Тебе напомнить, чем это закончилось в прошлый раз? – В этот раз со мной идёт мой дражайший и непобедимый телохранитель, – Харрис замер на полпути к шкафу, оборачиваясь. В его глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта, – Или ты теперь не уверен в своих силах? – Звонкий, немного безумный смех вырвался из его груди, он определённо видел в этой ситуации повод для чёрных шуток. Искра тяжело вздохнул, так же поднимаясь с места. По спине пробежала холодная мурашка предчувствия. Сделка так сделка.

***

Портал, рождённый силой Лололошки, загорелся множеством маленьких искр, сыплющихся с его краёв, словно фейерверк. Два силуэта вышли из вихря в грязный, заваленный мусором переулок рядом с ничем не примечательным зданием. – Это здесь? – маска, скрывающая нижнюю часть лица героя, слегка заглушала его слова, – Выглядит как самый обычный, даже обшарпанный жилой домишко. – То, что нам нужно, находится прямо под ним, – яркая, уверенная улыбка озарила лицо злодея, – Будь уверен в себе, представляйся только псевдонимом, не своди с меня глаз, и, ради всего святого, не забудь про маскировку, – Харрис аккуратно, почти нежно, поправил тёмную бандану с клетчатым принтом, – Тогда всё пройдёт просто замечательно. Лололошка скептически выгнул бровь, одаривая оппонента долгим, оценивающим прищуром.

***

Спертый воздух подземного помещения, куда их провёл высокий, молчаливый мужчина с бычьей шеей, был густым и сладким, как забродивший мёд. В нём витал сложный коктейль из ароматов: дорогих духов, распиваемого вполголоса выдержанного виски и едва уловимого, но стойкого запаха человеческого отчаяния и очередного проигрыша. Вечное сияние низко висящих хрустальных люстр, отражающихся в полированном до зеркального блеска дереве игровых столов, и гипнотизирующая радуга мигающих игровых автоматов создавали иллюзию роскоши. Гул приглушённых голосов, сухое щелканье фишек, похожих на разноцветные конфетти, и сдержанный, полный агонии вскрик у рулетки сливались в один непрерывный, навязчивый саундтрек к чужой, но всегда одинаковой драме. Казино. Ну конечно. Проклятое сборище придурков, что добровольно продают последние гроши за призрачную возможность отыграться и продлить своё существование в этой денежной пирамиде ещё на пару игр. Лололошка всей душой ненавидел подобные места, высасывающие жизни и выбрасывающие на улицу людей, иногда оказавшихся здесь не по собственной глупости, а по воле жестокого рока. Но ещё сильнее он ненавидел тех, кто стоял за этим. Высокие, упитанные чины в дорогих костюмах, которые только и думают о приумножении своего богатства, с холодной улыбкой обдирающие простых граждан до последней нитки. – Ты что-то затих, всё в порядке? – привычный, теперь уже знакомый до боли голос прозвучал как спасательный круг в этом оглушительном гуле проигранных надежд. – Надо же было твоим новым «клиентам» организовать встречу именно здесь, – Лололошка медленно осмотрел всё помещение, его взгляд, скользя по улыбающимся гангстерам и азартным игрокам, был безжалостным и холодным. – А что, не любишь играть? – фигура злодея сделала шаг вперёд, по направлению к одному из столов, где уже собиралась компания. – Не люблю играть со смертью, – Падший, как тень, прошёл за ним, его плечо почти касалось плеча Харриса.

***

За столом, обитым зелёным сукном, восседал как раз один из самых ненавистных Лололошкой типажей. Улыбающийся, гладко выбритый мужчина в идеально сидящем чёрном костюме с кричаще-красным галстуком и парой золотых зубов, сверкавших при каждом слове. Тот, чьё присутствие заставляло воздух вибрировать низкой, неощутимой угрозой. Его улыбка была слишком лёгкой, почти неестественной, а взгляд — слишком всевидящим, проницающим. Когда их глаза встретились на секунду, герой почувствовал не просто любопытство, а безмолвный вызов. Это был взгляд хищника, который видел насквозь, который, казалось, уже знал все их тайны. – JDH! Рад наконец познакомиться лично, моё имя Кастерико, – Мужчина громко, с театральными интонациями, поприветствовал злодея, с силой пожимая тому руку, – Не хотите сыграть партейку-другую? За картами и разговор о сделке пойдёт куда проще и приятнее, – его улыбка стала ещё шире, а глаза слегка прищурились, выдавая азарт. Ох, ну да, конечно, сядет ещё сейчас Харрис играть с первым встречным. – Конечно, почему бы и нет. – ответил злодей, его голос был абсолютно спокоен. … Чёрт. Крупье, человек с бесстрастным, как маска, лицом, плавным, отработанным жестом начал раздавать карты. Зелёное сукно покерного стола было рингом, где сходились не просто игроки, а их намерения, замаскированные под случайность. По одну сторону восседал JDH. Во взгляде, который он бросил на свои карты, читалась лишь лёгкая скука, притворная или настоящая — понять было невозможно, эта маска была его второй кожей на сделках. За его стулом, подобно готической статуе, замер Падший. Казино он ненавидел всеми фибрами души, но вот правила покерных игр, стратегии и математику блефа понимал досконально. Это была его территория не меньше, чем поле боя. Напротив, в клубах дорогой сигарного дыма, пыхтел Кастерико. Его костюм, несмотря на дороговизну ткани, сидел на тучной фигуре мешковато, крича о деньгах, но не о вкусе. Он нервно перебирал стопки разноцветных фишек, словно отсчитывая не игровые ставки, а проценты от будущей, желанной сделки. Слева от него расположилась молодая женщина. Статная, с уложенной с искусной небрежностью причёской и в простом, но откровенно дорогом чёрном платье. Она ставила мелкие фишки с лёгкой, почти безразличной улыбкой, словно её интересовал не исход игры, а сам антураж и наблюдение за людьми. Справа — худощавый парень лет двадцати с небольшим, в закатанном свитере от не менее известного бренда. Он то и дело доставал телефон, его ставки были крупными, необдуманными, классическая расточительность богатого наследника, ищущего острых ощущений. – Итак, Кастерико, вы просили «Ночных ястребов», — начал JDH, делая первую, разведывательную ставку. Его голос был ровным и тихим, но он резал гул казино, как лезвие. — Партия из двадцати штук. Флоп лёг на стол: Туз Бубен, Король Червей, Десятка Пик. – Я просил тридцать! — огрызнулся Кастерико, разглядев в своих картах пару Тузов. — И по цене, которую вы назвали, это откровенный грабеж. – Цена отражает качество и исключительность товара, — парировал JDH, поймав в своей руке старший сет — три Короля. — И, разумеется, риски. «Ястребы» — не игрушки для воскресных стрельбищ. Молодая дама, поймав флеш-дро, поставила снова немного, её заинтересованный взгляд скользнул по лицам мужчин, будто она читала в них скрытую историю. Богатый парень, не утруждая себя анализом, вкинул в пот пачку фишек с видом полнейшей скуки. – Семьдесят пять за штуку, — настаивал Кастерико, уравнивая ставку. — И доставка за ваш счёт. – Восемьдесят, — моментально, без колебаний ответил JDH, поднимая ставку. — И доставку вы оплачиваете сами. Я не курьерская служба. На стол лёг терн — Дама Бубен. Кастерико чуть не потер руки от удовольствия — теперь у него было две пары, Тузы и Дамы. Сильная, почти безупречная рука. – Это неприемлемо! — его голос дрогнул, в нём смешались возмущение и жадность. — Семьдесят пять, и доставка ваша! Иначе сделка сорвётся! JDH замер, сделав вид, что обдумывает сложнейшую дилемму. Он посмотрел на свои три Короля. Сильная рука, но не неуязвимая, если у кого-то на руках оказался фулл-хаус. Лололошка, стоя за его спиной, обречённо и почти беззвучно вздохнул. Он понял, что его помощь с «чтением» противника потребуется. Он лишь надеялся, что Харрис поймёт его намёк. Злодей почувствовал, как телохранитель за его спиной едва заметно, почти неуловимо, сместил вес тела с одной ноги на другую. Никаких явных жестов, просто изменение атмосферы, едва уловимый сигнал. Тень бывшего героя, привыкшая считывать микровыражения, уловила ту самую нотку паники, проскользнувшую в голосе Кастерико. Он был на грани срыва, его блеф был тонок, как паутина. И тут JDH улыбнулся. Это была не та скучающая улыбка, что была раньше. Это был оскал азартного игрока, волка, который почуял слабину в стаде и уже знал, кого будет рвать первым. – Вас обуздали, Кастерико, — тихо, почти ласково произнёс он. — Вы слишком хотите эту сделку. Жажда ослепляет и делает уязвимым. И прежде чем Кастерико успел что-то ответить, JDH сделал ход, от которого у того перехватило дыхание и кровь отхлынула от лица. Он пошёл ва-банк. Его фишки, ровная, внушительная гора, обрушились в центр стола с глухим, финальным стуком. – Что?.. — выдавил Кастерико, его глаза выпучены. — Ты с ума сошёл! Молодая дама замерла, её легкомысленная улыбка испарилась, сменившись интересом. Богатый парень отложил телефон, наконец-то впечатлённый масштабом ставки. – Сделка заключается на моих условиях, — голос JDH стал стальным, в нём не осталось и тени сомнения. — Восемьдесят. Доставка ваша. И бонус — партия патронов «Фантом» в подарок. Принимайте ставку или уходите. Третьего не дано. Он поставил Кастерико в абсолютный тупик. Проиграть здесь означало не только потерять крупную сумму, но и безвозвратно потерять лицо перед партнёрами. А выиграть — получить всё, что он хотел, но по цене, диктуемой дилером. Его рука дрожала над его собственными фишками. Он смотрел на свои две пары, на бесстрастное, как у идола, лицо JDH, на его молчаливого телохранителя-призрака, в котором чуялась скрытая мощь. Секунда тянулась вечность. Крупные капли пота выступили на висках Кастерико. – Чёрт... — прошипел он, с силой, полной бессильной ярости, швырнув свои карты в сброс. — Ладно! По рукам! Восемьдесят и моя доставка. JDH мягко, почти милостиво кивнул, даже не взглянув на карты соперника. Ему не нужно было знать, что там было. Он выиграл не эту раздачу. Он выиграл переговоры, сломив волю противника. – Всегда приятно иметь дело с разумным человеком, — сказал он, забирая самый крупный банк вечера. Его взгляд скользнул по молодой даме, которая смотрела на него теперь с нескрываемым, живым интересом, и по богатому парню, который снова уткнулся в телефон, всё уже поняв или не поняв ровным счётом ничего. Лололошка за его спиной оставался недвижим. Но в уголке его губ, скрытой банданой, дрогнула едва заметная, почти неосязаемая нить удовлетворения. Их дуэт, странный и противоестественный, сработал безупречно. Оглушительный, раскатистый выстрел разорвал воздух, развеяв всю мимолётную радость момента в клочья. Массивная дубовая дверь, ведшая в подпольное казино, с треском вылетела из петель, и в проёме, окутанные облаком уличной пыли и дыма от светошумовой гранаты, возникли коренастые силуэты в бронежилетах с яркой надписью «ПОЛИЦИЯ». – Всем не двигаться! Руки за голову! – прозвучал оглушительный, металлический голос через усилитель. На секунду воцарилась оглушительная, давящая тишина, которую тут же разорвал дикий, животный рев. Казино взорвалось хаосом.Столы с деньгами и картами летели на пол, грохотали опрокинутые игровые автоматы, рассыпая стеклянные осколки. Охранники и гэнгстеры, пьяные от азарта и внезапного адреналина, с рёвом бросились на полицейских, не думая о последствиях. Кто-то пытался спрятаться под столами, кто-то — прорваться к запасному выходу, создавая давку и панику. JDH не стал участвовать в этом безумии. Его мозг, холодный и ясный, работал с скоростью процессора, отсекая ненужные эмоции. – Стой. Не бежим, – тихо, но с неоспоримой властностью, приказал он Лололошке, его пальцы впились в рукав телохранителя. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по залу и остановился на баре. У стойки, заваленной пустыми бокалами и сбитой с ног в начавшейся давке, стояли два высоких, массивных барных кресла. Идеальное укрытие на виду. Пока все либо дрались, либо метались в панике, JDH и Лололошка сделали три быстрых, синхронных шага к стойке. Движения были плавными, без суеты, сливаясь с общим хаосом. JDH сел на одно кресло, развалившись с видом пьяного до беспамятства посетителя, который вот-вот рухнет со своего места. Лололошка встал рядом, прислонившись к стойке, скрестив руки на груди в позе полного безразличия. Он наклонил голову. Вся его поза кричала об усталости вышибалы, который наблюдает за бардаком, но не хочет и не будет в нём участвовать. Молодой офицер, пробираясь через зал, грубо толкнул Лололошку плечом. – Эй, ты! Руки из карманов, я сказал! Герой медленно, с преувеличенной, показной ленью, достал руки и показал открытые ладони. Его взгляд, обращённый к офицеру, был пустым, заспанным и абсолютно не представляющим угрозы. – Расслабься, друг, – сиплым, пропитым голосом пробормотал он. – Я просто жду, когда всё это закончится. Мешаю кому? Офицер, мельком оценив отсутствие агрессии и JDH, бессмысленно уставившегося в стену и что-то бессвязно бормочущего, с раздражением фыркнул и двинулся дальше, к тем, кто отчаянно пытался спрятаться за опрокинутым столом для покера. JDH позволил своему телу полностью обмякнуть, имитируя алкогольный ступор, но его глаза, прищуренные до узких щелочек, оставались острыми как скальпель, бесстрастно фиксируя всё происходящее. Он видел, как Кастерико, багровый от ярости и страха, орал что-то полицейским, пока его с силой прижимали к полу и скручивали наручниками. Видел, как один из гэнгстеров попытался выхватить пистолет у офицера и получил за это резким ударом приклада по голове, рухнув как подкошенный. Весь зал был в движении, криках, борьбе и звоне разбитого стекла. А они были странным островком спокойствия в самом центре этого адского урагана. Их полная, почти неестественная неподвижность была их самым надёжным невидимым плащом. Через несколько минут, показавшихся вечностью, основные силы сопротивления были подавлены. Полиция начала строить задержанных в колонну, их лица были бледны от осознания провала. Лололошка, чувствуя, что самая острая фаза миновала, слегка расслабил плечи и поднял глаза, машинально осматривая лица тех, кого сковывали наручниками. Его взгляд, скользя по испуганным, злым, опустошённым физиономиям, сам того не желая, потянулся к зияющему проёму двери, в котором теперь стояли офицеры, перекрывая выход. И там, в этом обрамлении из вырванной с корнем рамы и клубов оседающей пыли, возникли три новых силуэта. Они не врывались с криками, как стражи порядка. Они просто вошли. Спокойные, величавые, излучающие ту самую, знакомую до боли уверенность, что когда-то была и у него. Герои. Джодах. Его широкие, мощные крылья, даже сложенные за спиной в состоянии покоя, казалось, отбрасывали тень на всю комнату, затмевая собой всё вокруг. Взгляд лидера команды был холодным, отстранённым и оценивающим, он медленно сканировал зал, как хищник, высматривающий в стаде свою давно намеченную добычу. Окетра. Пламя, что обычно жило и танцевало на её кончиках пальцев, сейчас было приручено, сжато в плотные, раскалённые сферы у её бёдер, но от неё всё равно исходил ощутимый волнами жаркий трепет воздуха, искажающий пространство. Её глаза, яркие и пронзительные, как угли, метали искры чистого, неподдельного презрения, скользя по захваченным преступникам. И Райя. Техногероиня, чьи тонкие пальцы уже летали по сложному голографическому интерфейсу, вспыхивающему на её предплечье, сканируя и анализируя каждое лицо в толпе. Лололошка замер. Не из страха перед силой. Его тело онемело, скованное внезапным, сокрушительным приливом воспоминаний, таких ярких, болезненных и живых, что физический мир на мгновение перестал для него существовать. Шум, крики, всё смешалось в оглушительный гул. Воздух вырвался из его перехваченных горлом спазмой лёгких беззвучным, надорванным стоном. Он не слышал больше приказов полиции, не видел унизительной позы поверженного Кастерико. Перед его глазами, будто на киноплёнке, проплывали обрывки того рокового дня, острые, как осколки стекла. Крики, обвинения, и пронзающая боль, которая до сих пор пульсировала при одном лишь напоминании. Они не просто не поверили. Они отвернулись. Они стали стеной, против которой он разбился. — Лололошка! — резкий, шипящий шёпот JDH пробился сквозь шум в его голове. Рука босса болезненно впилась ему в локоть, пытаясь стащить с места. — Двигайся! Полиция — одно, но это… Двигайся, чёрт возьми! Но его ноги стали свинцовыми. Он был пригвожден к месту не силой, а предательством. Он смотрел на них, на эти воплощения героизма, которые когда-то были его семьёй. Они все ещё верили в его вину. Они все ещё искали его. Сердце Лололошки ударом молота отозвалось в груди. Это был не страх перед боем. Это был ужас перед тем, что ему снова придётся увидеть в их глазах ту же самую ненависть. Джодах глянул в их сторону с неким безразличием, но его глаза мгновенно округлились, когда он заметил фигуру злодея. – JDH! – героини подле него резко дёрнулись, они их тоже заметили. Дыхание Лололошки сбилось, заставило начать задыхаться. – Искорка. – Теперь голос не едок, нет, он наполнен пониманием, – Я знаю, что тяжело, но разве не ты говорил, что защитишь меня? Слова прозвучали тихо, но для Лололошки они грянули, как удар грома. Его прошибло током осознания. Да. Он давал слово. И это слово, данное злодею, оказалось прочнее всех клятв, данных когда-то героям. Нужно защитить. Защитить хотя бы его. Нельзя допустить, чтобы Харрис снова оказался в их руках, нельзя допустить, чтобы он снова слег в больницу, ослабленный и беспомощный. Эта мысль, простая и ясная, стала тем якорем, что вырвал его из оцепенения. Они ринулись к запасному выходу, но путь им преградила Окетра. Её фигура, окутанная дрожащим горячим воздухом, казалась воплощением самой стихии. Стена пламени взметнулась перед ними, ослепительная и ревущая, отрезая путь к отступлению. Волна невыносимого жара опалила ресницы, заставив глаза рефлекторно зажмуриться. Лололошка, действуя на инстинктах, оттолкнул JDH назад, приняв на себя основной удар раскалённого воздуха. Его кожанка затрещала, почернела и задымилась, издавая тошнотворный запах горелой кожи и пластика. Джодах с мощным, свистящим взмахом гигантских крыльев обрушился на них сверху, словно хищная птица, пытаясь накрыть обоих своей тенью. JDH, не теряя хладнокровия, с плавным, почти элегантным движением выхватил из-под полы тактический пистолет и дал короткую очередь в потолок прямо над головой крылатого героя. Гипсовая лепнина взорвалась облаком белой пыли, посыпались штукатурка и тяжёлые обломки, вынудив Джодаха отлететь с глухим вскриком. — Райя, глуши их! — скомандовал Джодах, отряхивая с плеч осколки. Техногероиня уже работала, её пальцы порхали над голографическим интерфейсом. Волна электронного подавления, видимая как рябь в воздухе, ударила по приборам JDH, но Лололошка, знавший её тактику до мелочей, был готов. Он метнул в её сторону тяжеленный металлический барный стул, который, вращаясь, пролетел в сантиметрах от её головы, вынудив её отпрыгнуть и на мгновение прервать смертоносную концентрацию. Это была яростная, отчаянная схватка в аду из огня, перьев и искрящихся технологий. Лололошка бился с яростью загнанного зверя, его тело двигалось с нечеловеческой скоростью. Он парировал сжимающие кольца огня Окетры ударами, от которых трескалась плитка на полу, и уворачивался от сокрушительных пике Джодаха, чувствуя, как ветер от крыльев бьёт по лицу. Он использовал всё, что было под рукой: обломки мебели, опрокинутые игровые столы, превращая их в импровизированные щиты и снаряды. Каждое его движение было отточенным и смертоносным, но без цели убить — только нейтрализовать, отбросить, выиграть драгоценные секунды. JDH, прикрывая ему спину, работал с холодной, почти машинной расчётливостью. Его выстрелы, громкие и точные, били точно в руки, в ноги, в хрупкое оборудование Райи, сковывая и раздражая, но не убивая. Мысль, острая и ясная, пронзила его сознание: убийство перед Лололошкой сейчас, на его глазах, погубит его окончательно, навсегда сломает и без того повреждённую душу. Окетра, отвлечённая метким выстрелом JDH в плечо, отступила с коротким, сдавленным вскриком, её пламя на миг померкло. Джодах был на мгновение прижат к полу обрушившимся декоративным столбом, с трудом разгребая обломки. Райя, отойдя за укрытие, пыталась стабилизировать свои дымящиеся системы. JDH ждал. Ждал портал, ждал, пока появится тот самый спокойный свет, их надёжная защита и путь к спасению. Но в этот момент Искра увидел его. За пределами их круга боя, возле опрокинутого стола, в луже чьего-то пролитого напитка, лежал молодой полицейский. Он был ранен в первые минуты хаоса — пуля прошла навылет в ноге, и теперь на него, скуля от ужаса, неумолимо ползла огненная стена, оставленная Окетрой. Парень был в панике, не мог пошевелиться, его широкие, детски чистые глаза, полные животного ужаса, смотрели на надвигающуюся смерть. И Лололошка замер. Время для него растянулось, стало вязким и тягучим. В его голове всё смешалось в оглушительный гул. Эхо обвинений в убийстве невинного человека, которое он не совершал. Яркая, пожирающая боль, шрам от которой всё ещё жжётся на его лице. И этот мальчишка-полицейский, который сейчас сгорит заживо, если он ничего не сделает. Герои предали его. Но мог ли он стать таким же, как они? Мог ли он позволить невинному умереть, даже чтобы спасти себя и того, кто, кажется, стал ему дорог? — Падший! — яростный, надрывный рык JDH, полный отчаяния и гнева, прозвучал как удар хлыста по его сознанию. Но было уже поздно. Этот миг колебания, эта проклятая моральная дилемма, в которую они его вогнали своим неверием, стоила ему всего. Пока он стоял, парализованный внутренней битвой, Джодах с рёвом вырвался из-под завала. Мощный, как удар бетонной плиты, взмах крылом обрушился на Искру, швырнув его, как тряпичную куклу, через весь зал на груду острых обломков. Боль, острая, сокрушительная и знакомая, пронзила ребра, заставив его взвыть. Он видел, как JDH, отброшенный ударной волной, безуспешно пытается вырваться, пока Райя с холодным выражением лица скручивает его руки наручниками. Он снова его подвёл. Снова. Лололошка перестал сопротивляться. Он больше не чувствовал ни жгучей боли от ожогов, ни ноющей — от ушибов. Глубокая, всепоглощающая, горькая как желчь горечь наполняла его, вытесняя всё остальное. Он проиграл. Не их силе. Не их численности. Он проиграл самому себе, своей несломленной, проклятой совести, которую они же в нём и убили когда-то своими обвинениями. Холодный, бездушный металл наручников щёлкнул на его запястьях, окончательно запечатывая его поражение.

***

Хаос постепенно пошёл на спад, сменившись тяжёлым, усталым порядком. Полицейские, уверенные в победе, с грубой бесцеремонностью поднимали с колен скованных гэнгстеров, строя их в покорную, понурую колонну. Джодах, Окетра и Райя стояли в центре зала, подобно статуям, их позы выражали напряжённое спокойствие после боя, но в глазах читалась усталость. Их коллективный взгляд был прикован к Лололошке, который стоял на коленях, с бессильно опущенной головой, с руками, скрученными за спиной прочным полицейским канатом. JDH, тоже связанный, с немой, кипящей яростью смотрел в запылённый пол, его острый ум лихорадочно искал выход, которого уже, казалось, не существовало. – Надеялся снова сбежать? – грубый, уставший голос Джодаха звенел в заложенных ушах Лололошки, – В прошлый раз тебе помогли, но сегодня ты наконец отправишься за решётку. – Крылатый герой не сводил с них холодных, оценивающих глаз. В прошлый раз? Лололошка медленно повернул голову к Харрису, и в его взгляде, полном боли и предательства, вспыхнула немая, жгучая злоба. Ты солгал. Скрыл это. Злодей, поймав этот взгляд, не выдержал и отвёл глаза, сжав челюсти. В его позе читалось не раскаяние, а досада на собственную оплошность. – А ты.. – Крылатый герой прошествовал к Лололошке размеренно и медленно, его крылья слегка волочились по осколкам. – Скажи, ну что ты в нём нашёл? – его голос стал нарочито мягким, почти отеческим. – Ты хорошо бьёшься, у тебя есть редкостное умение мыслить стратегически: из тебя вышел бы чудесный полицейский. – Он присел перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне. – Но нет. Ты решил работать на этого… злодея. И погубить свою молодость на длительный срок в тюрьме. – Джодах дотронулся до его подбородка и грубо приподнял его лицо, заставляя встретиться взглядами. – Ты же засомневался тогда, да? Хотел спасти того невинного человека, что пострадал от ваших опасных игр. – Герой наклонился чуть ближе, его шёпот был ядовит и сладок одновременно. – Слушай, я могу тебе помочь. Я могу попросить, чтобы тебе смягчили приговор, даже сократили срок… если ты будешь трудиться на благо нашего города, под моим началом.. Он же даже не знает, с кем разговаривает.. С горькой иронией пронеслось в голове у Лололошки. Он предлагает «смягчить приговор» тому, кого сам же и оклеветал. Именно в эту иллюзию контроля и врезался последний, отчаянный акт самоубийственного неповиновения. Один из гэнгстеров, матёрый уголовник с шрамом через глаз, внезапно рванулся. Его движения, отточенные в сотнях уличных драк, были резки и точны. Мощным рывком он вырвался из захвата молодого, неопытного офицера, и прежде чем кто-либо успел среагировать, в его мозолистой руке возник увесистый, старый, но грозный пистолет. Два выстрела, коротких, сухих и беспощадных, громыхнули, как один. Двое конвоиров, не успевших даже понять, что произошло, рухнули на запылённый, липкий от пролитых напитков пол. Крики ужаса и паники вновь, с новой силой, наполнили зал. — Вам всем конец! — заорал гэнгстер, с диким взглядом разворачивая ствол в сторону трио героев. Это был самоубийственный, бессмысленный порыв, но он создал тот самый вакуум внимания, тот единственный, драгоценный миг замешательства, в котором рождаются легенды и побеги. Глаза JDH, полные внезапной надежды, встретились с взглядом Лололошки. Ни слова, ни звука не было произнесено, но между ними пронеслась целая буря понимания. Пока герои рефлекторно бросались в укрытие, а полицейские в панике искали укрытие и цели, Лололошка действовал. Мгновение. Его мускулы, тренированные годами нечеловеческих нагрузок и боли, напряглись до предела, словно стальные тросы. Раздался резкий, хлёсткий звук рвущихся волокон — прочный канат на его запястьях лопнул, как гнилая нитка. Ещё одно молниеносное движение — и верёвки, сковывающие JDH, были рассечены точным, сокрушительным ударом ребра ладони. Но времени не было. Уже слышались крики, свист и звон готовых наручников. — Портал! Сейчас! — прошипел JDH, уже отскакивая к условленному, заранее намеченному месту у треснувшей стены. Лололошка, не вставая с колен, взметнул руки. Энергия, тёмная, вихревая и знакомая, заплясала между его пальцами, срывая с них остатки верёвки. Воздух затрепетал, завыл и разорвался, открывая свирепствующий, пульсирующий малахитовый водоворот. За спиной JDH зиял узкий, нестабильный проход в спасительную темноту их убежища. — Вместе! — крикнул JDH, его голос сорвался, и он протянул руку, его пальцы были в сантиметрах от руки Лололошки. Но в этот самый миг Лололошка увидел его. Джодах сковывал наручники на гангстере. Не успеет. Расчёт занял миллисекунду. Он мог попытаться прыгнуть сам, обрекая себя на раскрытие личности. Решительно, со всей своей силы, Лололошка толкнул JDH в спину, швырнув того, как щепку, в пульсирующий, ненадёжный проход. — Беги! Портал захлопнулся с глухим, финальным хлопком, отсекая яростный, переходящий в рев крик JDH и оставляя Лололошкину одного в центре зала, в кольце врагов. – Где он? – первые слова прозвучали тихо, но все герои услышали. – Где он?! – следующий крик Джодаха прозвучал оглушительно, в такт скрежету курка, когда он навёл пистолет прямо на Лололошку. Искра медленно, с трудом поднялся на ноги, его грудь тяжело и шумно вздымалась, выбивая прерывистый ритм. Он стоял спиной к героям, чувствуя их взгляды, впивающиеся в него, как кинжалы. Он поднял руки в знак капитуляции и так же медленно начал поворачиваться. Прямо перед ним, в десяти шагах, возвышался Джодах. Его крылья были расправлены во всю свою ослепительную ширь, заполняя собой всё пространство, затмевая свет. Тишина. Смертельная, давящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающего пламени в руках Окетры и сдавленными, хриплыми всхлипами раненого гэнгстера. Джодах смотрел на него. Его лицо было искажено холодной яростью. – Ты снова совершил неверный выбор. – Его голос был низким и звенящим, как сталь о камень. – Я дал тебе шанс. Ты мог всё исправить. Лололошка смотрел ему прямо в глаза. Внутри него была лишь пустота. Он был готов встретить смерть. Ему было не о чём жалеть. Но тетива лука не дрогнула, курок так и не был нажат. – Я не убийца, – сквозь зуба прошипел Джодах, опуская оружие. Он прошествовал к Лололошке, готовя новую, ещё более прочную верёвку. Что ж, это его вина. Промелькнуло в сознании Лололошки. Он недооценил меня. Снова. Искра взорвался движением. Он не просто ударил — он вложил в удар ногой в живот всё, что у него осталось: и ярость, и боль, и отчаяние. Джодах, не ожидавший такого, с глухим стоном отлетел назад. Этой доли секунды хватило. Лололошка, как тень, рванулся к ближайшей двери, ведущей в служебные помещения. Его рука взметнулась, и крошечный, но стабильный портал, размером с дверной проём, вспыхнул прямо перед ним. Он влетел в него, не оглядываясь, и портал исчез, словно его и не было.

***

Он очнулся от знакомого, успокаивающего запаха — старого дерева, вощёной бумаги и дорогого, выдержанного виски. Под ним был шершавый ковёр логова JDH. Он лежал на полу, весь в синяках, ссадинах и солидном, едва затянувшемся, но всё ещё пылающем ожоге от Окетры. Всё тело ныло, напоминая о каждом ударе, каждом падении. И прямо над ним, заслонив мягкий свет настольной лампы, стоял он. JDH. Его безупречный, дорогой костюм был смят, в пыли и пятнах, жилет расстёгнут. Волосы, обычно уложенные с безупречной точностью, были всклокочены, как после урагана. В одной руке он с бессмысленной силой сжимал незаряженный, но от этого не менее грозный пистолет, словно только что собирался штурмовать весь мир в одиночку, чтобы найти его. Но самое шокирующее были его глаза. Глаза, обычно холодные, насмешливые и абсолютно контролируемые, сейчас бушевали. В них бушевала настоящая буря из ярости, граничащей с отчаянием, и… облегчения. Ошеломляющего, всепоглощающего, животного облегчения. Они молча смотрели друг на друга, и в этой тишине стоял гул пережитого ужаса. JDH, казалось, даже не дышал, застыв в этой неестественной позе. — …Чёрт возьми, — наконец, вырвалось у него, и его натренированный, уверенный голос сорвался на хриплый, надтреснутый шёпот. — Я… я уже отправил людей. На разведку. На подрыв. Я думал… — его голос окончательно прервался. Он не договорил. Фраза «Я думал, тебя уже нет» повисла в воздухе между ними, неназванная, но понятная до боли. – Ты что, спятил окончательно? – вдруг закричал злодей, его сдержанность рухнула. Он рухнул на колени перед Лололошкой, его руки впились в плечи обмякшего тела с такой силой, что кости затрещали. – Сам не отлипал от меня все эти две недели, а за свою-то жизнь, за свою шкуру совсем не волнуешься?! – его голос подрагивал, срывался, в нём смешались остатки адреналина, неподдельный страх и что-то ещё, более глубокое. – Ты был в приоритете.. – Лололошка выдохнул, с трудом приподнимаясь на локтях. Его собственный голос был тихим и хриплым. – В приоритете?! – JDH отпрянул, его глаза округлились от невероятности услышанного. – Я, значит, здесь волнуюсь, места себе не нахожу, а он!.. – он резко замолк, его мозг, наконец, осознал ту чудовищную чушь, что он сморозил вслух. Смущение, ярость на себя и неловкость смешались на его лице. – Я… Я имею в виду, что… – он резко, почти грубо, отпустил Лолошку и отвернулся, делая вид, что поправляет манжет. – Волнуюсь как за ценного работника! Дрессированного и… и полезного! – он слегка прокашлялся, пытаясь вернуть себе маску холодного безразличия, но это вышло жалко и неубедительно. Лололошка слабо, едва заметно улыбнулся. Он видел его насквозь. Видел все эти спрятанные страхи и то самое, настоящее облегчение, что светилось в его глазах. Он медленно, преодолевая боль, поднял руку и коснулся пальцами его смятого рукава. – Значит, волновался… – тихо произнёс он, и в этих двух словах было больше понимания и тепла, чем во всех громких речах мира.