В одном тумане

— Потому что творчество — это сублимация.

— Сублимация? У Фрейда вычитала?

— Нет. Я не читала Фрейда.

*** Шляпка была надета ровно, но Эллина все равно трижды поправила ее перед зеркалом. Лицо было необычно бледным, словно ее только что тошнило. На самом деле впереди был важный день. В прихожей стояли новые туфли. Она сунула в них ноги и проверила сумку: ключи, телефон, кошелек — все на месте. Библиотека находилась в десяти минутах ходьбы, но Эллина вышла за двадцать. Она хотела прийти заранее, но зашла самой последней, наблюдая, как приходят другие люди. Слишком много света и звуков. Эллине думалось, что в этом месте должно быть тихо и спокойно, однако на практике так не оказалось — даже в будни в три часа дня есть спрос на маленькую выставку картин в местной библиотеке Клаудхилла. Пока Эллина пыталась сосредоточить свое внимание на разноцветных холстах разного размера, до ее ушей то и дело долетали обрывки фраз других людей, смех, удивление, цоканье языком, стук каблуков. Все это в совокупности создавало для нее дополнительное напряжение, и с каждым новым звуком челюсть сжималась все сильнее, а абстрагироваться не выходило и вовсе. Эллина смотрела на очередную картину, стараясь не замечать своего желания уйти. Она зажмурилась и подняла голову, затем резко вдохнула и выдохнула воздух, причем громче, чем планировала, потому что некоторые посетители обернулись на звук, но и отвернулись так же быстро, так что она не успела увидеть эту мимолетную реакцию, когда снова смотрела вперед. Эллина подошла ближе, и только тогда шум начал понемногу таять. Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. «Один, два, три, четыре». Подняла голову немного наверх и не заметила, как ее шляпка упала с рыжих волос на кафельный пол. Картина. Эллина вспомнила, зачем сюда пришла. Она смотрела на рисунок маслом на небольшом холсте, при первом взгляде на который можно было бы подумать, что это черно-белая абстракция, однако при внимательном рассмотрении вырисовывался деревенский пейзаж с увядшими цветами и разрушенным домиком на холме. — Мисс, Ваша шляпа, — от неожиданности Эллина вздрогнула прежде чем повернуться на звук голоса сзади нее. Она увидела парня, которому было место скорее на рок-концерте, чем на выставке — такое впечатление создавала его патлатая голова, кожаная куртка и массивные ботинки. Растерявшись, Эллина вцепилась пальцами в желтую шляпку, но не забирала ее. Парень, которому, видимо, передалась растерянность, тоже стоял на месте. Ей хотелось спросить что-то вроде: «Какого черта ты здесь делаешь?», ведь он не был похож на человека, которому нравились бы картины, но вместо этого Эллина твердым голосом сказала: — Спасибо, — и забрала головной убор из рук парня, надев его на голову. — Меня зовут Кристо́ф, — он заметно расслабил плечи и выдохнул, прогоняя неловкость встречи. Было что-то едва уловимо знакомое в его голосе и интонации, и хотя Эллина не видела этого человека раньше, его тон успокаивал и настораживал одновременно. Звуки внезапно исчезли, она больше не обращала на них никакого внимания, ведь теперь его центром был Меня-зовут-Кристоф. Это ощущалось так, словно Эллина говорит с кем-то из ее детства. Словно она вернулась домой. Эллина поежилась и сделала глубокий вдох. *** Она почти не помнила жизни в Германии. Той безмятежной жизни, когда никакие проблемы тебя не касаются, а мир пахнет яблочным штруделем и мамиными духами. Из ее детства осталось только одно воспоминание, и то урывками, потому что это последнее, о чем ей хотелось думать. В тот день на улице стояла чудесная майская погода, и они с сестрой возвращались из школы. — Луиза, быстрее! — кричала Эллина, пока они бежали наперегонки в лесу по протоптанной дорожке. Девочки заливались смехом, и Эллина была так увлечена, что на выходе из леса не заметила, как смех ее сестры растворился в воздухе, а когда все же обратила внимание, было уже поздно. Она обернулась через плечо и позвала Луизу, но ей отвечали лишь птицы, поющие на деревьях. Эллине пришлось вернуться вглубь леса и слушать каждый шорох, хруст ветки под ногой, шевеление листвы, которое могло оказаться дыханием. В очередной раз крикнув имя сестры, она услышала сдавленный короткий крик и побежала на него, спотыкаясь о корни деревьев, которые прежде никогда не путались под ногами. Там ей открылась страшная картина, такой она была бы для всех, а не только для семилетней девочки, какой тогда была Эллина. Луизу прижимал к земле огромный мужчина и зажимал ей рот тряпкой. Она не видела его лица, лишь широкую спину, но отчетливо видела нож, который он держал в свободной руке. Эллина забыла как дышать, бежать и кричать, поэтому все, что ей оставалось — просто стоять за его спиной. Мир больше не был реальным, потому что мужчина что-то делал с Луизой, когда ее любимая юбка и новенькая белая блузочка валялись на лесной земле. Мир не был реальным, когда она попыталась вырваться, а потом обмякла у него в объятиях. Он не был реальным, когда мужчина вонзил нож ей в горло. И тогда Эллина побежала. Далеко, так далеко, что перестала разбирать дорогу, царапаясь о кусты и ветки деревьев. Она плакала, потому что не понимала, как могла допустить такое, и кто в этом мире мог надругаться над ее маленькой сестренкой, перед тем как отнять у нее жизнь. Вдох… *** — Эллина, — сказала она на выдохе. — Нравится картина? — вопрос Кристофа звучал неловко. — Я к тому, что Вы смотрите на нее уже минут десять. — А Вы следите за мной? — Эллина слегка усмехнулась. — Скорее за Вашей шляпкой, — парировал Кристоф. — Вообще, я здесь случайно, — продолжил он, как бы оправдываясь. — Знакомые затащили. — он кивнул на парня и девушку в другом конце зала. — Они решили, что мне нужно «культурное обогащение», — Кристоф вздохнул и сделал пальцами кавычки. — Мол, слишком много провожу времени со своей гитарой. А Вы? Вы здесь одна? — заинтересованно спросил Кристоф. — Вы музыкант? — Эллина еще раз окинула его взглядом, внутри себя победно радуясь тому, что чутье ее не подвело. — Слишком громкое слово, скорее, занимаюсь музыкой. Играю в соседнем баре, — он кивнул головой в сторону. — А в картинах я не разбираюсь, — Кристоф пожал плечами. — Как думаете, что хотел сказать автор? По спине Эллины пробежали мурашки, спустившись до пяток. Она не думала, нет. Она точно знала, что он хотел сказать. Во рту мгновенно пересохло, захотелось выпить воды. Или пива. А лучше водки. — Без понятия, — отмахнулась Эллина и подвинулась спиной чуть ближе к картине. Так, чтобы ее тело закрывало имя автора в углу — «Эллина К.». — Я-то думал, Вы разбираетесь, — Кристоф весело присвистнул. — Да уж побольше Вашего, — Эллина нахмурилась, смотря в его глаза с вызовом. Казалось, они бы начали спор или драку. Для Эллины этот парень был одновременно притягательным и раздражающим. Ни тому, ни другому она не могла найти объяснений, и поэтому просто ловила его взгляд снова — глубокий и немного грустный. — Я лингвист, не художник, — заговорил Кристоф. — Снова оправдываетесь? — Эллина озорно улыбнулась ему. — Снова ехидничаете? — отзеркалил он, тоже улыбаясь. — Какой язык изучаете? — Эллина теперь старалась смотреть куда-то за его плечо. — Я преподаю, — поправил ее Кристоф, важно откашлявшись. — Немецкий. В летней языковой школе. А в остальное время занимаюсь репетиторством и играю. — Мне стоило догадаться по Вашему имени, господин. Неожиданно даже для себя Эллина громко рассмеялась, чем привлекла внимание некоторых посетителей выставки. Она смутилась и съежилась, ощутив, как ее щеки начинают гореть. Захотелось спрятаться, раствориться, но помощь пришла быстрее, чем ожидалось — Кристоф внезапно взял ее под руку и побежал к выходу из библиотеки. Картина, напоминающая Эллине о прошлом, осталась за их спинами. Эллина не успела испугаться, ноги сами несли ее, пальцы вцепились в лямку сумки, а свободная рука придерживала шляпку. Дверь библиотеки распахнулась, и в следующий момент оба оказались под дождем, таким, который льется стеной, поэтому оба моментально промокли. — Scheiße, — тихо выругался Кристоф и рассмеялся, не сбавляя скорости бега. — Ну и куда мы?! — Эллина старалась перекричать звуки машин и ливня. — В бар! Где я играю! Она хотела ответить что-то едкое в ее стиле, что-то про то, что не собирается пить с незнакомцем, который тащит ее не пойми куда. Хотелось накричать на него, мол, как он посмел ее трогать и все такое, но Эллина совсем не злилась и даже не была раздражена. Ее тело было наполнено детским праздничным восторгом. С этой мыслью она заскочила в здание за углом библиотеки. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку в баре. В небольшом помещении было уютно — стены под дерево и мягкий желтый свет. Из колонок доносилась спокойная гитарная мелодия. — «Последний аккорд», — произнес Кристоф, отдышавшись. — Что? — Эллина в непонятках бросила взгляд на его мокрые от дождя черные волосы, прилипшие к лицу. — Название бара, — пояснил он, снимая кожаную куртку и бросая ее на спинку одного из обшарпанных кожаных диванчиков. — Нам по пиву! — крикнул Кристоф бармену за стойкой. — Так неинтересно, — с грустью сказала Эллина. — Я-то думала, мы бухать пришли, а тут какое-то пиво. — Отставить пиво! — Кристоф вальяжно сел на диванчик. — А чего ты хочешь? — Ты препод-музыкант? Эллина села напротив. Кристофу начинало казаться, что ей нравится с ним играть, отвечая вопросом на вопрос, и он решил подхватить: — А ты художница-алкоголичка? — задорно спросил он, но, видя, как ее лицо посерьезнело, сразу же об этом пожалел. — Прости, — он опустил взгляд. — Ляпнул, не подумав. — Да неужели, — Эллина скрестила руки на груди и насупилась. — Оно и видно. — Я не хотел, правда… — Кристоф перешел на шепот. Повисла неловкая тишина. Никто из них не знал, что говорить дальше. Эллина смотрела на барную стойку, где бармен неторопливо протирал стаканы, и думала о том, как еще минуту назад ей было почти весело, пока они бежали под дождем. В баре по-прежнему играла та же музыка, за окном так же шел ливень, но внутри нее что-то изменилось. Художница-алкоголичка. Невеселый титул. Явно хуже, чем преподаватель-музыкант. Она не заметила, как Кристоф перестал смотреть в пол и теперь просто сидел напротив, не двигаясь и не сводя взгляд. В этом тоже было что-то странное, ведь теперь он не лез с вопросами, не оправдывался больше, не пытался разрядить обстановку очередной шуткой, а просто будто ждал, и это ожидание было тяжелее, чем если бы он начал что-то говорить, ведь Эллина понимала, что ей нужно первой заговорить. Она вздохнула, медленно опуская плечи. Кристоф все еще молчал. Эллине вдруг стало интересно, сколько это может продолжаться, и кто нарушит тишину первым. Теперь они смотрели друг на друга. Эллина поймала себя на том, что изучает его лицо: шрам над левой бровью, пирсинг над правой, темные круги под глазами… Он даже не шевелился, только дышал так, что это было слышно. — Не смотри так на меня. — Ты проиграл! — Эллина расхохоталась. — Чего? — поднял брови Кристоф. Он наклонил голову чуть набок, внимательно разглядывая ее раскрасневшиеся щеки и заблестевшие глаза. На его губах проступила едва заметная, неуверенная улыбка. Кристоф не знал, смеяться ли вместе с ней, но смех прекратился так же резко, как и начался. — Я просто подумала, кто из нас заговорит первый. Теперь ты должен мне стакан водки, ясно? — в ее голосе слышались игривые нотки, будто она только что выиграла в детском конкурсе. — Ясно, — плечи Кристофа опустились. — Два стакана водки! — снова крикнул он бармену. — Ну и кто из нас алкоголик? — осуждающе спросила Эллина. — Вопрос риторический. — Мы оба, — буднично сказал Кристоф. — Не нужно было отвечать. Ты хоть знаешь, что такое риторический вопрос? — Я просто составляю компанию, — спокойно произнес Кристоф, пока официантка ставила стаканы на стол. — Спасибо. Он осушил свой стакан залпом. Не поморщился, не выдохнул шумно, лишь поставил пустую стопку обратно на стол и взглянул на Эллину, как бы передавая эстафету. — Нервничаешь. В груди Эллины стало тесно, она ощутила потребность сказать, что все в порядке или погладить его по руке, но не сделала ничего. Просто сидела и смотрела в глаза Кристофу, который назвал ее алкоголичкой, а потом выпил водку как стакан воды. — Спасибо, что заметила. Эллина посмотрела на свой стакан, и к ее горлу подкатила тошнота. Во рту пересохло. Все стало странным. И Кристоф был каким-то не таким. Это напрягало, и ей вдруг захотелось спрятаться, раствориться или убежать, но она осталась сидеть на месте. — За знакомство, — она подняла стакан и улыбнулась, прежде чем выпить содержимое. — За знакомство, Эллина, — Кристоф лишь кивнул ей. — Я играю в этом баре по вторникам и средам. Приходи, если хочешь.