В одном тумане

*** Эллина переехала в квартиру Кристофа через месяц. Ей больше не хотелось оставаться одной, а Кристофу надоело жить в пустоте. По такому случаю он даже купил нормальную кровать. Переезд был простым. У нее было три коробки с красками, два чемодана вещей, мольберт и черный холст, который она так и не переписала. У него был шкаф с одеждой, три коробки, гитара и матрас, который теперь лежал на балконе, потому что выкинуть было жалко. В квартире, где раньше пахло только сигаретами и тишиной, теперь пахло кофе, масляными красками и еще чем-то, что Эллина не могла назвать, но чувствовала каждый раз, когда открывала дверь. — Morgen, — хрипло сказал Кристоф Эллине, когда та просыпалась. — Guten, — Эллина улыбнулась и потянулась, зевая. Наступило лето, но они оба спали под тяжелым зимним одеялом, из которого каждый раз не хотелось выбираться по утрам. Она лежала на спине, смотрела в потолок и слушала его дыхание. Ровное, глубокое. Он еще не проснулся по-настоящему, просто открыл глаза, сказал «утро» и снова провалился в дремоту. Она убрала волосы с его лица рукой. Кристоф засмеялся. — Щекотно. Эллина улыбнулась и поцеловала его в щеку. На кровать запрыгнула рыжая кошка, которую они взяли из приюта, решив, что им нужно воспитывать еще кого-то кроме себя самих. Она прошлась по одеялу и ткнулась в руку Эллине. — Доброе утро, Луиза, — Эллина погладила ее шерсть, и кошка сразу же благодарно замурчала. Эллина вдруг подумала, что раньше она ненавидела утро, потому что нужно было просыпаться и снова жить. Снова пить кофе перед пустым холстом и ждать, когда наступит вечер, чтобы можно было лечь и не думать. Теперь утро было другим, потому что рядом тепло, и под одеялом уютно, и можно еще пять минут просто лежать и слушать, как кто-то дышит. Она подумала, что, наверное, это и есть счастье. Лежать утром в чужой когда-то квартире и знать, что в холодильнике есть еда, потому что они купили ее вместе. Эллина не знала, когда это случилось, и пустая квартира перестала быть пустой. Может, в тот день, когда он купил кровать. Или когда она впервые сказала «я пошла в магазин, скоро вернусь», и он кивнул, не отрываясь от гитары, а она вернулась, и он все еще сидел на том же месте. Или когда они поругались из-за грязных кистей в раковине, а она помыла их, не выбросив, как делала это раньше. Кристоф снова открыл глаза. Эллина смотрела на его руку, на длинные пальцы, мозоли от струн. Он гладил Луизу осторожно, будто боялся сделать больно, хотя кошке явно нравилось. Эллина вдруг подумала, что он такой же со всем — осторожный, боящийся сломать. — Ich liebe dich, — сказала она тихо, так же как Кристоф когда-то шепнул, что она ему нравится. — Ich hab dich lieb. Эллине вдруг подумалось, что она зря бежала от этого. От жизни, которую раньше никогда не знала. И когда губы Кристофа целовали ее, она чувствовала, что хорошее только начинается. И когда она открыла глаза, то увидела улыбку человека, который тоже когда-то боялся, что никто не захочет с ним остаться. Эллина не знала, что будет дальше. Знала только, что больше не нужно считать шаги, проверять телефон каждые пять минут, пить, чтобы не думать, и закрашивать холсты черной краской. Все теперь стало ярче как солнце, освещающее их комнату через шторы.