Последний шанс

—Думаешь, тот урод на улице помнит, что он тебе друг? — холодно спросила пилот, — Эти шизы все как один конченные. Сам не видишь? Дружок твой просто животное. Если не хуже. Томаса поразила вспышка гнева, но сжав кулаки он вздохнул и сказал, все еще поглядывая на Ньюта, как бы боясь, что он сейчас уйдет. —Это не ваше дело. Я должен попрощаться, —Томас открыл дверь и вышел спиной вперед.— Прикройте если что. Мне обязательно надо попрощаться. —Я тебе потом люлей навешаю, вот увидишь! — прокричал Лоренс, — Быстро давай! Если вон те, что копаются в мусоре пойдут в нашу сторону, — мы откроем огонь. И мне по фигу, даже если среди них твоя мамаша или какой-нибудь дядя Фрэнк. Томас коротко кивнул. Неужели Ньюта могла за пару дней так поразить вспышка? Сунув пистолет за пояс, томас направился к Ньюту. Остальные шизы увлечённо дербанили кучу мусора не замечая ни Томаса, ни фургон. На полпути Томас остановился, глотая ком в горле. Было страшно, не за себя, страшно посмотреть в глаза Ньюта и не увидеть в них ничего кроме безумия. Но Томас осекся, Ньют не мог поддаться вспышке так быстро. Шаг возобновился, и в следующий раз Томас остановился шагах в пяти от друга. —Привет, Ньют. Это я. Узнаешь? — Последнее слово резануло. Ком в горле стал ощутимее. Сжимало так сильно, что казалось он не мог произнести ни слова. Взгляд Ньюта прояснился, стоило только посмотреть на Томаса. От облегчения ноги подкосились, и Томасу стоило огромных усилий, чтобы просто не упасть. —Ещё бы не узнать, Томми. Так быстро конченными не становятся. Ты всего пару дней назад приходил ко мне в приют,— а после нежный тон голоса сменился на жесткий,— приходил, забив на мою последнюю просьбу. Слышать такое от Ньюта было даже больнее, чем видеть насколько ему плохо. —Тогда зачем ты здесь? Почему пришел.. с этими?— Говорить было трудно, и каждое слово и собственное и Ньюта отзывалось в сердце тупой болью. Ньют, словно не хотя, отвернулся от Томаса и посмотрел в сторону шизов, не задерживая взгляда, вернул его другу. —На меня порой накатывает полное безумие. Я даже не понимаю, что творю, я больше не я. В мозгу зудит и чешется, всё бесит и раздражает. Я постоянно злюсь. Жалость душила Томаса, хотелось обнять, уткнуться в него, позволить себе разрыдаться, сказать ему, что все будет хорошо. Но Томас знал, что ничего хорошо не будет, все уже слишком плохо, чтоб дальше было хорошо. Ньюту уже слишком плохо, а дальше еще хуже. Осознание собственного бессилия перед страшной болезнью резанула, надавливая по сердцу, стараясь сделать так, чтоб было больнее. Глаза наполнились слезами, грозязь пролиться в любой момент. —Сейчас ты вроде нормальный. —Ну да, типа того. Мне больше некуда деваться, вот и мотаюсь с этими психами из приюта. Они грызутся как собаки, но их много, они в стае. Стая— это сила. Одному не выжить. На душе стало хреновее некуда, Томас понимал, что Ньют не хочет этого всего, отсюда желание забрать его становилось настолько сильным, что было почти нестерпимым. По щекам уже потекли первые ручейки слез, грозязь не быть последними. Решения не было, а это страшнее всего. —Ньют, пожалуйста, ты не передумал? Едем со мной? Я укрою тебя, я никому не скажу, что ты со мной, там будет безопасно. Тебе будет легче.. Получилось слишком жалобно и тоскливо, но Томаса это не волновало, он теряет друга, опору, любимого человека. Ньют смотрел грустно и затравленно, он истерически усмехнулся, одним махом преодолел расстояние между ним и Томасом и глубоко втянув носом воздух прошипел сквозь зубы. —Уходи, Томми, убирайся. Томас отмахнулся, коснулся его некогда нежных и ласковых рук. Прошелся вверх, дотронулся до покрытых язвами кистей и снова опустился к пальцам, сжимая. —Идем со мной Ньют,— умоляющим тоном прошептал Томас и всхлипнул, слезы теперь текли сами, ничем не сдерживаемые. Томас крепче сжал пальцы на чужих, следующими словами делая больно обоим, будто напоминая о том, в кого Ньют превращался, — Я даже связать тебя могу, если тебе так спокойнее будет. Ньют отпихнул Томаса одним движением и злобно прошипел: —Заткнись, предатель ты стебанутый!— он подался лицом очень близко, как делал раньше перед поцелуями, только теперь вместо нежных слов, бил ими, — Я тебе записку оставил! Ты даже мою последнюю просьбу выполнить не можешь! Снова в герои лезешь? Снова ты у нас белый и пушистый? Ненавижу тебя, Томми! И всегда ненавидел!!! Томас отшатывается. Нет-нет, Ньют бредит, он врет, не соображает, что говорит. Слезы льются еще сильнее, но Ньют будто только и рад этому, он так и стоит близко-близко и Томасу кажется, что за пеленой тумана безумия он видит родные глаза, все такие же тёплые. Томас шмыгает и подается вперед, не сдерживаясь и обнимая, утыкается ему в плечо носом, измазывая шею слезами. —Ньют, — хрипит Томас, чувствуя как его слегка приподнимает в ответ.— Пожалуйста, Ньют. —Томми, — Блондин отодвигает Томаса, заглядывая в глаза. И Томас отшатывается, замечая, что не видит безумия, только бесконечную нежность, которую Ньют дарил ему раньше без остатка. —Ньют, — шепчет он снова тыкаясь заплаканным лицом.— пожалуйста, Ньют. Пожалуйста, дай мне спасти тебя. —Томми,— вновь шепчет блондин, обнимая в ответ. Как раньше. В глазах копится влага, но он быстро смаргивает, глядя на верх — Я не могу, Томми, я еле держусь сейчас. Опасно. Выполни мою просьбу, Томми. Я убью тебя, как ты не понимаешь, убью! Томаса отталкивают, и теперь в глазах напротив он видит вновь загорающиеся вспышки безумия и холодной ярости. —Ты мог остановить всё! — закричал Ньют, — Зачем ты прикинулся героем? Зачем полез в этот чертов лабиринт?! Ты мог всё остановить после смерти Создателей! Только о себе и заботился! Признай, что просто хотел захапать всю славу себе! Признай! — Ньют побагровел, размахивая руками, от разума в нем ничего не осталось. —Я сниму его! — прокричал Лоуренс, выход, из машины, — Томас, отойди! —Нет!— Томас обернулся и зло стрельнул в союзника глазами, — это наш разговор! Только он и я! Ньют, остановись, вернись ко мне, пожалуйста. Ты слышишь и понимаешь меня. Пожалуйста, Ньют, мы найдем способ. —Я ненавижу тебя, Томми!— повторил Ньют, то подходя ближе, то отходя назад, сжимая кулаки. "Это Ньют" — думал Томас, когда почувствовал зарождающийся в груди ком страха, "он не сделает больно, никогда не делал, не тронет меня.", но в противовес этому он все кричал и кричал, зная, что делает словами больно, — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Мы столько всего вместе пережили, столько всего было у нас! И теперь ты не желаешь выполнить мою последнюю единственную просьбу! Я прошел через такой кланк, а ты... —Ньют..— Томас вложил в голос как можно больше привязанности и нежности, — остановись, Ньют. Тебя пристрелят. Остановись и слушай меня. Лезь в фургон и дай себя связать, мы найдем способ. Нам нужен шанс! Томас мог убить кого угодно, но только не Ньюта, и блондин это знал! Знал и все равно на роль палача выбрал именно его! С чудовищным воплем Ньют бросился на Томаса. Из фургона раздался выстрел, но цели пуля не задела— попала в мостовую. Томас, не сдвинулся с места, не понимая, что стоит сделать, что предпринять, тогда Ньют сбил его с ног. —Я тебя научу уму разуму, идиот, — оседлав Томаса, кричал Ньют ему в лицо. — Какого хрена ты приперся ко мне? Чего хотел? Думал, я тебя обниму, а потом, как в Глейде приляжем в одну постельку? Томас мотнул головой, и поднял руку, чтобы коснуться чужого лица, но ее оттолкнули. —Знаешь, откуда у меня хромота, Томми? Я тебе не говорил? Нет, не рассказывал. —Так откуда она? — Томас постарался потянуть время, сам не зная на что надеялся. —В Лабиринте я хотел покончить с собой, — сердце Томаса упало вниз. Глаза опять наполнились слезами. — Влез на чертову стену и спрыгнул. Алби нашел меня и дотащил до Глейда, пока Врата не закрылись. Каждый день, каждую секунду до появления тебя я ненавидел. И виноват... во всём... только ты! Пальцы Ньюта нашарили пистолет на поясе Томаса. Вырвав его, Ньют впихнул в руку друга и прислонил дуло к сердцу. —Пора искупить грех! Стреляй, пока я не стал одним из этих чудовищ-людоедов. Убей меня! Я попросил тебя о последней услуге. Тебя, Томми, только тебя. Томас пытался вырвать руку из хватки, но Ньют держал крепко —Я не могу, Ньют! Почему я?! Я не посмею этого сделать! — кричал ему в лицо Томас отчаянно вырываясь, слезы вновь хлынули из глаз, теперь застилая всё происходящее. —Искупи свой грех! Искупи моей кровью!— содрагаясь всем телом кричал в лицо ему Ньют, а потом наклонившись низко добавил горячим шепотом, —Давай, Томми, докажи, что я для тебя что-то значил. Подари мне достойную смерть. Томас, дрогнув всем телом, ужаснулся, хныча и задыхаясь рыданиями. —Пожалуйста, нет, пожалуйста-пожалуйста. У нас еще может получиться, Ньют, пожалуйста. Я сдамся ПОРОКу, они найдут лекарство, пожалуйста. У нас должен быть шанс. —Заткнись! Молчи! Я тебе верил! Всему, что ты говорил, я верил! Так не подведи же меня сейчас! Ньют дернул дуло пистолета и вновь прижал к груди, где должно быть сердце. —Я не смогу,— глотая слёзы, сказал Томас. —Сможешь! —Нет! — разве можно о таком просить? Убийство самого близкого человека. —Либо ты меня, либо я тебя! —Плевать! —Томас впервые улыбнулся, правда, вышло очень вяло и не по-настоящему. Он откинул свободную руку и закрыл глаза. —Валяй! Убей меня!— и Томас готов был на это пойти. Ньют может убить. В этом состоянии он способен на всё. Но даже так, если у Ньюта есть шанс жить, если есть возможность, что все шизы вылечатся, пускай. Он был уверен, что Ньют еще там, слышит его, чувствует, будет жить. —Идиот! — Ньют ударил ладонью со всей силы по щеке Томаса.— Нет, ну ты просто совсем придурок! Ты здоров, Томми, я обречен! Убей меня, идиот и все будут счастливы! —Кто все?! — Завизжал Томас, — эгоист чертов! Томас откинулся на землю головой и, закрыв глаза, молча плакал. —Я эгоист? Я эгоист, Томми?! Я не хочу жить, зная, что я буду чудовищем! Я могу убить вас! —Так убей меня! — прошептал Томас, всё еще не глядя на Ньюта.— Я не стану жить без тебя. Если ты умрёшь, я пойду за тобой. Я отдамся ПОРОКу и пусть делают со мной все, что хотят. Томас говорил безжизненным, почти спокойным, но срывающимся на концах фраз тоном. —Козлина! Ты будешь жить! Минхо не даст твоей тупой башке сдохнуть! Не превращай мою смерть в кучу кланка и просто дай мне достойную смерть. Ньют крепко взял пистолет в свою руку, сжимая, пальцы Томаса там, где их надо держать на пистолете. Пуская указательный к спусковому крючку. —Я... Томас шмыгнул носом еще раз, пытаясь сказать что-то еще но слова не шли. Горло сдавило так, что даже если бы его резали, он не кричал. —УБЕЙ МЕНЯ! — взгляд Ньюта смягчился, будто впоследний раз выныривая из пучины безумия. Те самые глаза, которыми Томас любовался в жаровне, ореховые, нежные, о которых мечтал ночами в Глейде. — Прошу, Томми, Пожалуйста. —Я люблю тебя,— Томас подумал, что именно сейчас, он не говорил этого раньше парню, не видел смысла, да и казалось некогда. "Будет еще время". Не будет. Не будет времени. Не будет. Ньюта тоже не будет. И Томас сжал пистолет в руках —Я тебя тоже, Томми, я бы прошел весь путь снова. Давай же, Томми,— Ньют отпустил пистолет и улыбнулся как в Глейде. Свободной рукой Томас потянул Ньюта ближе к себе за затылок. "Мой Ньют. Он всё еще со мной." Наконец коснулся его губ, ранее мягких отзывчивых, теперь больных, сухих и грубых, но все таких же любимых. Это не грубый, не страстный, а нежный и отчаянный поцелуй, в котором они цеплялись друг за друга. И то, как Ньют не мог насытиться губами Томаса, будто говорило, что Ньюту страшно, что он не хочет, но еще страшнее не уйти и сделать больно близким. —Томми,— прошептал Ньют в поцелуй, ладонь Томаса с макушки блондина перекочевал на его щеку. И Томас почувствовал, что она как и у него самого влажная от слез.— Пожалуйста. Томас, не прекращая касаний губами, сдвинул пистолет левее, но Ньют этого не видел, отвлеченный более важным делом. —Томми, — позвал Ньют, наконец отпрянув,— смотри мне в глаза, когда сделаешь это. И Томас смотрел пристально, внимательно, в родные ореховые глаза, которые сейчас были чуть красными, от слез, но не менее красивыми, чем всегда, без капли безумия в них. Сжав покрепче рукоять, приноравливаясь к спусковому крючку пальцем. Будто впервые держал пистолет. Руки тряслись, в ушах набатом глухо стучало собственное сердце, шизы вокруг исчезли, исчез и фургон. Остались только Ньют и Томас. И Томас нажал на крючок. Стараясь не зажмуриться от громкого выстрела и хруста, с которым пуля вошла в тело, продолжать смотреть в глаза напротив, наблюдать как они теряют свой блеск и постепенно закрываются. Как дыхание замедляется. И недвижное тело падает сверху, на глотающего слезы и крик отчаяния Томаса.