Откуда у тишины ноги?

— И это… ее квартира?… Перед Эдгаром и Рампо — вход в обитель Адель Петровны, на который, по странному стечению обстоятельств, принято не обращать внимания. Дверь, обитая ярко-красной кожей — это еще пол беды. Пыльная радиола, целая гора леек, пластинки и одеяла, гипсовый бюст Ленина в конце концов!  — Исторический музэй, честное слово — саркастически заметил детектив.  — Имей уважение, душа моя. — К бюсту Ленина?  — К женщине, которая поставила его рядом с биографией Александра 1-го.     Рампо закатил глаза, и занес руку над звонком.   —  "…не звоните в звонок, лучше просто стучите."  — Вспыхнул в голове детектива голос старушки.  — Точно, постучать!  И Эдогава три раза постучал в дверь.     За дверью послышались суетливые шаги, и через несколько секунд в проеме возникла Адель Петровна.  — Аааа, Рампо, мой дорогой! Проходи, голубчик, проходи. А это кто с тобой?  — А, это мой… — Сосед по квартире. Эдгар Аллан По, очень приятно. К сожалению, не могу подать руку, у меня кастрюля… — Ничего, миленький, не переживай. Заходите, заходите.                              *** — А вот тут кухня!   Крохотная, но уютная кухонька располагала столом и деревянными табуретами.  — Не дворец, но большего и не надо. Присаживайтесь… Рампо сразу уселся на табурет у окна, а Эдгар медленно подошел к столу. Аккуратно, стараясь не пролить кисель, он поставил кастрюлю на шаткий стол. Сахарница задрожала, и, немного позвенев, успокоилась.  — Наварили вы конечно, на целый полк. — Хехе, а как еще? Как говорила моя бабка, много хлеба- — Не в тягость, а в радость! — Я смотрю, вы отлично поладили…— прошептал детектив писателю. Вечер обещал быть долгим, и Эдогава был несказанно этому рад. Жаль только, что сахар не в кубиках.    Разлив кисель по сбитым чашкам, разговор потек медленно и приятно. От летней вечерней прохлады, Рампо клонило в сон.  — …Вот так и прошла моя молодость.  — А как же ваш муж? Где он теперь?  — Я так этого и не узнала. Деревенские сплетничали, что, мол, ушел он с концами в сторону севера. А потом я приехала сюда, обжилась, и вот теперь я здесь.  —  История, достойная записи. — с улыбкой на губах сказал Эдгар. — Знаете, я ведь писатель! Пока вы рассказывали, я ненароком вспомнил наше с Рампо знакомство. — Это когда ты в хлам напился и цитировал Хармса?  — Нет, это было когда ты решил замолвить за меня словечко в полиции.  — А, точняк, ведь были же времена! Хехе, а ты же мне тогда в вечной верности клялся.   — …И такое было?… — И такое было. И я буду тебе это припоминать до конца дней твоих. — Эдогава коварно захихикал, и довольно улыбнулся. Безоговорочная победа! — Миленькие мои, простите за бестактность, но вы, часом, не любовники? — "Бляяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя яяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя"— хором подумали писатель и детектив. Просчитались, но где?  Впервые за вечер повисла неловкая пауза. Эдгар хаотично думал, за сколько они смогут убежать, и смогут ли захватить кисель с собой, а Рампо просто смирился, и был готов примерно ко всему.  — Миленькие мои, ну вы чего! Я же не со зла! Не стесняйтесь, говорите, я не против.     Рампо и Эдгар переглянулись, и драматично вздохнули. — Раскусили, Адель Петровна, раскусили. А что, так заметно? — Вы меня, голубчики, простите, но воркуете вы друг над другом, будто семь лет женаты.  Рампо захихикал, а Эдгар слегка покраснел. Из-за тонкой и бледной кожи румянец всегда ясно проступал на лице, иногда захватывая уши.  Детектив хитро ухмыльнулся, завидев румянец на лице По. При виде краснеющего парня, сердце Эдогавы пело: Как приятно видеть любимого человека не в слезах и страхе,а заливающегося краской и пунцом от смущения. И если будет возможность заставить Эдгара еще хоть раз покраснеть — Рампо ни за что не упустит эту возможность.                               *** — Адель Петровна, ну зачем вы нам столько вручили? Неловко, честное слово.  Эдгар держал в руках три пакета риса и два мешка соли. Рампо же, в свою очередь, был нагружен макаронами и сахаром.  — Вы, голубчики, не переживайте. У меня сын где-то два года назад решил, что настанет конец света, и столько мне консервов и всей этой чухни нанес, что мне до сих пор хватает. Вам есть нечего, вот и берите.   Возразить, и вправду, было нечем. Будь возможность, пара действительно бы отказалась, но, увы и ах, еды у них как не было, так и нет.  — До свидания, Адель Петровна! Счастья вам, здоровья, хоро- — Ну все Рампо, иди уже.    Писателя и детектива аккуратно выпроводили из квартиры, и с грохотом захлопнули за ними дверь.    Эдогава и По синхронно выдохнули.  — Никогда Штирлиц еще не был так близко к провалу.  — Ей-богу, душа моя, пойдем быстрее. Одиннадцать ночи! — С каких пор ты заботишься о режиме? — С тех пор, как у меня завтра дедлайн. Чем быстрее мы придем, тем быстрее я сяду за компик и закрою все гештальты.     Пара поднялась наверх. Войдя в квартиру, положив на кухню мешки с продуктами, и наконец расправив плечи, Рампо оглядел их спальню. Двухместная раскладушка, старая, но родная, гипнотизировала детектива. Но, за этот длинный и долгий день, осталось еще одно незаконченное дело. — Эдгар! — М? — Я хотел тебе кое-что сказать… Рампо неловко потупился в пол. — Я… Я тебя люблю, ты знаешь?…    Писатель подошел ближе. — А ты знаешь, как я тебя люблю? Я тебя люблю от луны и обратно - вот так.    Они обнялись. — А я тебя люблю от луны и до солнца. Так люблю, что хочу смолоть тебя в порошок, и вынюхать весь.  — Знаешь, я тут подумал… Я сейчас сдам работу - И возьму на недельку больничный. Мы давно не спали вместе.  — Ты вообще давно не спал. — Ну, и это тоже.  — Я побежал, тебя ждать?  — Нет, не стоит. — Спокойной ночи!      Рампо убежал в спальню, и еле сняв с себя одежду, завалился спать. — Dors bien. Et ne laissez personne oser regarder vos rêves.                 " Я так давно родился                   Что если ты придешь               И руку положишь мне на глаза,                   То это будет ложь,                   А я тебя удержать не могу,                   И если ты уйдешь            И я за тобой не пойду, как слепой,                  То это будет ложь."                                 Арсений Тарковский