Откуда у тишины ноги?

— Эй, Рампо, как делишки? Эдогава драматично вздохнул.  — У меня настроение размолотить кому-нибудь в мясо самооценку, погнали? — Не сегодня Дазай, прости. У меня просто ужасное настроение, вообще не прикольно. — Оу, что же случилось у самого гениального детектива в мире? Эдогава еще раз драматично вздохнул. — Все ясно! Проблемы в семейной жизни. Ребенок учится на двойки, муж пропадает на работе, и единственное, что тебе остается, так это пойти на «Мужское-Женское», но, облом, тебя и туда не пустят. Я прав? — Ты прав только в том, что меня не пустят на «Мужское-Женское». Поговорим за обедом, лады? Я задрался.    Коллега понимающе кивнул, и исчез из поля зрения детектива. Невообразимая тактичность, видимо у Дазая сегодня праздник. Ну, или три пачки фенибута наконец начали действовать.     Пасмурный, хмурый день навевал на Рампо самые угрюмые мысли.Только начинающаяся рабочая неделя совершенно не способствовала появлению хорошего настроения — хотя бы потому, что скоро выплачивать ренту. Интересных дел нету, сладостей нету, секса даже нет, что, конечно, обременяет больше всего. Придется устраивать Дазаю Осаму на обеде исповедь, пусть помучается. Слушать сплетни он мастак, а вот трагичные ситуации из жизни выслушать не способен.     Ну и дерьмовый же день — еще и Карл куда-то пропал. Эдгар наверное весь извелся, а этот енот наверняка где нибудь за калошницей прячется.    Эдогава драматично вздохнул.                             *** — ТО ЕСТЬ, ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ВЫ ПОЛГОДА ВСТРЕЧАЕТЕСЬ, А У ВАС НЕ БЫЛО СЕКСА?!    Столовая на минутку замолкла. Послушать было интересно всем — даже тете Марине, которая в этот самый момент продавала свою последнюю сосиску в тесте.  — А МОЖНО НЕ ОРАТЬ НА ВСЮ СТОЛОВУЮ, А? — НЕЛЬЗЯ, ТЫ ЧТО, НЕ ВИДИШЬ, У МЕНЯ МИКРОИНСУЛЬТ! — Кхм-кхм.  Рампо и Дазай подняли глаза на человека за соседним столом. Кимоно, седые волосы, уставшие глаза. Начальник.  — Дазай, Рампо, у вас какие-то проблемы?  — Прошу прощения, мой друг несколько расшумелся, понимаете, у него… — Господин Фукудзава, это конец. Представляете-    Эдогава со всей силы пнул Осаму ногой, и, ангельски улыбнувшись, еще раз извинился перед начальником. Плохая была идея — рассказывать о проблемах этому суециднику.  — У моей тетки открылся аппендикс, а у Дазая просто слишком бурная реакция. Стресс, наглость, все дела.  — А еще, пока ее везли в больницу, у Мотоциклиста который ее вез сдулось колесо, и они съехали на обочину, а там бабка одна малину продавала, короче… — Я все понял, Дазай, не утруждайся. Хорошего рабочего дня. — Фукудзава Юкичи встал из-за стола, и взяв поднос с недоеденным супом, стремительно удалился.  Повисло неловкое молчание. — Знаешь, Осаму, ты конечно мой лучший друг, но иногда мне хочется уебать тебя кочергой.  — Не представляешь, ты второй, кто мне об этом за сегодня говорит. — А кто первый? — Бабка из метро, продающая малину. — Че, прям так и сказала? — Я мягко передал суть. Так что там с Эдгаром? Проблемы с интимом — вполне решаемо. — Проблема в том, что интима нет. — Эээ, ну, может, у него…дисфункция какая-нибудь? — Да нет же, он бы сказал. Просто мы как-то об этом не задумывались даже. Сначала много романтики, потом много работы. Потом проблемы с деньгами, стресс, и бла-бла-бла. Как меня это все достало… — Кхм-кхм, ты готов к великолепному тренингу от великолепного меня? — Нет. — Тогда начнем! Во-первых: Если жизнь тебя ебет -  значит у нее встает! Во-вторых: Возьми отпуск, съездите куда-нибудь, проветритесь, а потом займитесь жаркими непотребствами! — Я величайший в мире детектив, мне не нужно- — Тсссс, просто следуй велению Дазая Осаму, и все будет хорошо.    Рампо нахмурился, и драматично выдохнул. Никакой помощи от этого мальчика.    По дороге домой, Эдогава ясно задумался: Что же ему все-таки делать? Может, советы Дазая не такие уж и плохие? Во всяком случае, отпуск ему нужен при любых раскладах. Решение только одно — поговорить с Эдгаром.                            *** — Ну и денек, честное слово.  Эдгар Аллан По стоял посреди кухни, весь в соли, и еще какой-то дряни, похожей на кокаин.Их домашний енот снова куда-то запропастился, а значит время чего? — Правильно, время лютой тревожности! Карл часто сбегал, это вовсе не редкость, но если его нету даже в стиральной машине — То у писателя явные проблемы. Единственный выходной, и тот насмарку.   — Скоро должен вернуться Рампо, а у меня енот не кормлен, посуда не помыта, гречка не сварена… ну что я за партнер? И писатель я дерьмовый, да и вообще…    Эдгар торопливо бубнил себе что-то под нос. Ему часто случалось с отвращением смотреть в зеркало — в наши времена это вовсе не редкость. Ненависть к собственному существу сопровождала его, кажется, с самого рождения. Раньше у него никого не было — только канцелярский нож. Но теперь, когда писатель снова по долгу смотрит в зеркало, Эдогава неловко подходит, и аккуратно приобнимает его за спину. И тихо мычит: — Возле казармы, в свете фонаря — кружат попарно, листья сентября…   А Эдгар улыбается. И допевает за него. — … Ах как давно, у этих стен, я сам стоял, стоял и ждал- — Тебя, Лили Марлен… — Тебя-я-я, Лили Марле-е-н.    А потом они идут пить чай — пьют его до глубокой ночи, спорят, обсуждают, делятся мыслями и музыкой. И, где-то обычно часа в 4 утра, они заваливаются на скрипящую раскладушку, и спят в обнимку столько, сколько могут. Это, пожалуй, и есть любовь. — Эй, Эдгар, ты чего завис? — А?!   Писатель резко отпрыгнут в сторону. — А ты то здесь откуда?!  — Я уже как минут пять пришел… — Не смей так пугать, меня чуть инфаркт не хватил!  — Ладно, ладно, а чего завис-то?  — Да так, задумался немного… Рампо ехидно улыбнулся — пожалуй, сегодня отличное время для разговора. — Душа моя, ты прости, пожалуйста, я весь день Карла искал, и ничегошеньки не сделал, но если- — Эдгар, зачем ты извиняешься? У тебя единственный выходной на неделе, ты и не должен этим заниматься. Нас здесь двое, и никто из нас двоих не домохозяйка в пятидесятых. Давай я вымою посуду, а ты сваришь гречку, лады? — Ээ, лады…   Писатель уже набрал воздуха, что бы что-то сказать, но лишь устало улыбнулся. Он чувствует — все правильно. Все так, как и должно быть. Сейчас он сварит гречку, они поедят, Рампо найдет Карла где-то за калошницей — На этом моменте Эдгар ясно вспомнил, что не искал только там — И завалятся спать. Как же хорошо.                                 *** —… Ну и он давай орать на всю столовку! Я говорю: Дазай, заткнись бога ради, а он мне: Нет, у меня микро инсульт! Вот такие пироги. — Дазай в своем репертуаре, нисколько не удивлен. Но все же разрешилось?  — Угу… — Так и не за чем переживать! Ты уже дома, милый мой, все хорошо. А что вы, собственно, обсуждали?    Рампо на секунду перестал жевать. Моргнул глазами два раза, проглотил гречку, и выдохнул. — Эм, Эдгар, нам надо поговорить… — Так?… — В общем, тут такое дело… — Говори, свет очей моих! — Ну…А, к черту. Короче говоря, я несколько обеспокоен, что у нас нет интима. Все, это вся проблема. Я пойму, если ты не захочешь говорить… — Нет, нет, что ты! Честно, я тоже был этим немного обеспокоен. Я просто об этом и не задумывался. Столько всего произошло за эти пол года, мы, по-моему, просто пропустили этот этап. Поцеловались, и почти сразу съехались. Я понимаю.  — Так… что думаешь? — Мне… Фух, мне нужно немного времени. Просто возьму больничный, и об этом подумаю. Все-таки событие, мне нужно немного моральных метаний перед тем, как согласиться. Ты же не против? — Разумеется нет! Думай, сколько душе угодно. Я ж ни на чем не настаиваю. — Значит, проблема решена? — Значит, я ставлю чайник! Кофе, чай? —  Рампо хитро посмотрел на писателя. Эдгар поднял брови.  — Чай, душа моя.  — Угу. — Ох, уже фонари зажглись! — Еще бы — ты заметил, темнеет раньше?  — Заметил конечно. Скоро осень, наконец-то! — Ой, не начинай.  — Я тут подумал, надо будет выбраться в осень куда-нибудь. Не знаю, в Суздаль там?… — Давай для начала выпьем чаю. Я не способен на такие ответственные решения!    Рампо щедро глотнул чаю, и подумал: Как же он любит Эдгара. — Comme je t'aime. — Чего? — Балбес ты. — Почему это?  — Потому, что со мной водишься.  — Я бы умер, если бы не водился с тобой. — А я бы умер, за то, что бы ты со мной водился.  Кончатся снаряды, кончится война, возле ограды, в сумерках одна, будешь ты стоять у этих стен, во мгле стоять, стоять и ждать меня, Лили Марлен, меня, Лили Марлен. "Лили Марлен", Ганс Ляйп, перевод И. Бродского.