Откуда у тишины ноги?

— Эй, Рампо-кун, давай быстрее! — Да бегу я, бегу.     Ну и день - целых пять вызовов, и это только за последние два часа. Причем, что самое странное, дело одно и тоже — в Морг  привезли покойника, а как собрались проводить вскрытие, так его в камере-то и нет. Был труп, и нету. Эдогаву уже давно не посылали на дело, и наличие работы немного приподняло ему настроение. Снова возвращаться в рабочую общагу вовремя? — нет уж, увольте! Подняли на уши весь отдел, а прислали только двоих детективов и нескольких полицейских. Дожили? — определенно!  — Ну, рассказывай, дядь.  — Добрый день, детектив. — полицейский презрительно покосился на Рампо - уж больно молод. — Дело вы и так знаете, ушел покойничек. Вскрытие хотели провести, ну, и, собственно, вот так вот и получилось… — Ага-ага, это ясно, а нас то на кой черт вызвали? Мы ж не менты, это ваше дело.  — Вас вызвали от того, что начальник не может приехать на место. Заболел. — А, все понятно. Дело очевидное, даже скучно как-то.  — Рампо-сан хочет попросить показать место пропажи, господин Следователь.      Дазай мягко улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. Ему, как и всегда, было примерно все равно, что происходит на месте следствия, но Фукудзава-сан попросил помаятся с этим делом. Напрашивается гениальный вывод — что-то здесь не чисто. — Пройдемте.                             

***

— Ну, так это, то что вот…     Возле пустой морозильной камеры собрался замечательный узкий круг: Спивающийся полицейский - одна штука, явный гомосексуал - одна штука, и несостоявшийся эксгибиционист-суецидник - две штуки, с учетом его альтернативной личности.    Теплая компания озадаченно смотрела на пустующий холодильный шкаф — они ожидали увидеть там хоть что-нибудь, великое счастье - найти хотя бы тонкий след грязи. Но камера была девственно чиста, с какой стороны не посмотри. — Смотрели записи с камер? — Смотрели конечно. В промежутке между 02:40 и 03:00 камеры начали барахлить, ничего кроме помех. Все оставшееся время было спокойно, до того, как собрались вскрывать.  — Когда поступил ходячий труп?  — За два дня до вызова. — То есть, его собрались вскрывать в начале третьего дня? Тянули до крайнего срока. Не похоже, что здесь хоть-кто то страдает от переутомления.  — Странные причины смерти, там- — Об этом расскажешь позже. Меня больше волнует, что эти ребятки забыли на месте следствия. Эй, ушки греем, или как? — Ах, это те парни, которые этой ночью были на смене.      Чуть поодаль стояли два человека: Худой паренек в медицинской форме - видимо санитар, и…     Рядом с медработником гордо возвышался молодой человек в черном пальто. Старые, но выглаженные вельветовые брюки, и желтая потертая рубашка выдавали в молодом человеке хороший вкус и крайнюю бедность. На плече — объемная сумка, в которой настойчиво звенела пара бутылок. Смольные волосы, закрывающие уставшие серые глаза. В левой руке томик Пастернака. "Поэт" — мгновенно определил детектив.  — Такс, а это что за высокое существо?  — С вашего позволения, Эдгар Аллан По. — Этот парень - вроде как свидетель… Понимаете, здесь сложная ситуация… — А вот это уже интересно!    Эдогава Рампо нахально придвинул к себе ближайший стул, и, развернув его на 180 градусов, сел, оперевшись руками на спинку.  — Рассказывай, парень. Кто такой, откуда взялся? И почему пьешь такую жуткую дрянь, как красное сухое?  — По звону бутылок поняли?   — И по выражению лица. Так что? Раскалывайся.  — Детектив, Я уже говорил Следователю, я здесь не при чем! Я без понятия кто он, честное слово! — Выкрикнул молодой санитар. Нервы у него окончательно сдали - только увольнения пареньку не хватало.   — Мальчик, ты слышал когда-нибудь о такой штуке, как двойное самоубийство? — Подал голос Осаму. Больно личико у санитара смазливое, тут уж он ничего с собой поделать не может. Ну, и Эдогаве надо помочь, но это скорее вторичная цель.  — Эй, мальчик, подойди на минутку. Серьезный детектив хочет задать тебе пару вопросов.     Дазай обаятельно улыбнулся, и через несколько минут в зале холодильных шкафов остался только Рампо, поэт и дяденька Следователь.  — Продолжим. Так, кто это, говоришь? — Кто-то, типо свидетеля. Сидел тут вместе с санитаром на смене, хотя здесь даже не работает. Говорит, писатель, пришел выяснять некоторые профессиональные подробности. По словам Санитара, он вообще не в курсе кто этот мужик. Странно, скажите? Чудак этот писатель, да и только, сразу видно же, что нарик. — Не скажите, господин Следователь, не скажите. Я человек тонкой душевной организации - только и всего.   — Писатель, значит… А зачем пришел? Нелегально, да еще и в такую шальную ночь… Подозрительно, правда? Что скажешь, э… — Эдгар Аллан По. — Агась, Эдгар. Ясно конечно, что ты здесь не при чем, но этот дядька от меня потом не отстанет, если я тебя не допрошу. Выкладывай, короче! — Кхм-кхм, ну, так сложилось, что я немного в курсе о делах ушедшего покойного. Я узнал о любопытных подробностях его смерти, вы же знаете, у нас с количеством покойников туго, в основном одни старики, а тут - именно тот материал, который я ищу. Аккуратно узнал, в какой морг труп привезли. И по замечательному стечению обстоятельств теперь стою перед вами!  — А как в помещение то пробрался, парень? — Хехе, еще днем пришел, когда пускали. Посидел в очереди на признание покойного, потом зашел в туалет, потом аккуратно запрятался. Все ночь здесь культурно выяснял некоторые подробности его смерти.  — Чувак, а зачем? — Надо. — За-чем? — Понадобилось. — Лично мне все выложишь. Я и так все знаю, не переживай.  — Значит так, нарик. Ты пока под следствием, штраф выплатишь позже. Если не виновен, то мягко отделался. Если виновен, пизда тебе.  — Ой, дядь, не кипятись. Тебе самому то не стыдно - голову задирать, что б его обматерить?    Полицейский скорчил презрительную рожу, и отошел заполнять документы. Эдогава Рампо ужасно его раздражал,    что и не мудрено - в отделе его ненавидели все. Ненавидели, и ужасно завидовали.  — Такс, писатель. С тобой разберемся позже — ты конечно прикольный, но больно с тобой мороки много. Ты пока можешь идти. Имей ввиду, я полностью уверен, что ты не причастен, но если задумаешь уехать из города — я пойму это раньше, чем ты найдешь рюкзак. Так что не рыпайся, пока не закончу.  — А что, вы прямо-таки уверены? — Немного склонившись над детективом, писатель загадочно и жутко улыбнулся. Серые глаза, в тени странно меняющие цвет, затягивали все сильнее и сильнее. — Вспомните, чем вы сегодня обедали. Найдите тридцатый дом.  — Погоди, что? — До свидания, господин Детектив. Увидимся.      Летящей походкой Писатель скрылся в коридорах Морга, а через минуту заглохло и эхо его шагов.      Эдогава Рампо обескураженно смотрел Эдгару вслед. Он раздражает. Заставляет думать больше, чем того требует ситуация. Въедается в мысли.  — А он любопытный, да? — Осаму возник из черноты секционной комнаты. — С ним что-то не так. Он… А, к черту. Все равно, потом окажется, что он просто очередной фрик. — Ну-ну. Не забывай, про тебя можно сказать точно также.  — Я разве говорил, что это плохо?  — Нет. Но у меня новости… Так и произошло знакомство Эдгара Аллана По и Эдогавы Рампо.  Послышалось сморканье Жандармов и охранников, И жилы вздулись жолвями На лбах у караульных. Забывши об уставе, Конвойныю отставили Полуживые ружья И тёрли кулаками Трясущиеся скулы.     Б.Л. Пастернак, отрывок из Поэмы                               О Лейтенанте Шмидте.