Шёлковая повязка

Женщина зашла в помещение клуба, которое было окутано густым дымом, струившимся со сцены, оборудованной шестами для танцовщиц. Воздух был пропитан терпким ароматом алкоголя и сладковатым шлейфом парфюма. Этери мельком глянула на представление, не задерживая взгляд на полуобнаженных девушках, и направилась к столику, где ее уже ждал давний друг и коллега. Даниил, заметив блондинку, мгновенно вскочил с дивана и оказался рядом, ловко принимая из ее рук только что снятое пальто. Его пальцы слегка коснулись ее ладоней, оставив мимолетное ощущение тепла. Аккуратно повесив вещь на вешалку, он наконец заговорил, и в его голосе звенела неподдельная радость: — Боже, ты пришла! — Мужчина широко улыбнулся, его карие глаза сверкали в полумраке. — Я уже и не надеялся. Сижу тут как дурак уже полчаса. — Пробки, — сухо ответила Этери, опускаясь на мягкий диван и тут же хватаясь за алкогольное меню. Ее пальцы слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от раздражения. — Я рад, что ты здесь, Этери, — искренне произнес Глейхенгауз, делая глоток из своего бокала. — Уже заказал тебе виски, как ты любишь. А еще… — Дань, я пришла только потому, что ты замучил меня своими нравоучениями: «Тебе пора развеяться, что ты как затворница». Ну и потому что хочу напиться — эти тупицы скоро доконают меня своей неспособностью формулировать мысли, — перебила она, резко подняв руку, чтобы подозвать официанта. Ее голос звучал устало, но в нем явно читалось напряжение, готовое вот-вот вырваться наружу. — Да, знаю. Твои студенты не чувствуют всей глубины мировой классики, и ты выматываешься… Этери резко сжала бокал. Кафедра мировой литературы. Каждый семинар — как попытка объяснить слепому от рождения красоту заката. Когда она попыталась объяснить, что Достоевский — это не просто «русский Стивен Кинг», в аудитории повисло молчание, полное вежливого непонимания. А вчера… О боже, вчера была «Американская трагедия». —Ну вот Клайд просто неудачник, сам виноват, — это их главный вывод после 900 страниц текста! Они прошли мимо всей социальной критики, мимо тончайшей психологии, увидев лишь «историю неудачника». Она смотрела на эти лица, искренне не понимающие, почему эти скучные старые книги стали классикой, и чувствовала, как иссякает её преподавательский энтузиазм. — Поэтому я и позвал тебя сюда — чтобы ты расслабилась: выпила и посмотрела отличное шоу, — его голос вытащил ее из собственного кошмара, и она глянула на Даню: глаза его сияли азартом. Он то бросал взгляд на сцену, то снова на Этери, словно ожидал ее реакции. — Пре… представление? — женщина поперхнулась только что принесенным виски и резко перевела взгляд на сцену. Девушки, которых она видела при входе, уже исчезли, а вместо них на площадку выносили новые атрибуты: кожаные ремни, наручники и еще что-то, от чего у Этери глаза округлились. — Да… Разве я не говорил? — Даниил даже не попытался скрыть довольную ухмылку. — По вечерам здесь выступают лучшие. И не просто танцуют — спускаются в зал, демонстрируют свои умения вблизи. А потом можно выбрать одну и пригласить в приватную комнату… для продолжения. — Даня… — Этери закатила глаза и залпом осушила бокал, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по груди. — Зачем мне это? — Ты же жаловалась, что тебе не хватает адреналина! Вот я и подумал… Их можно трогать, даже целовать — правда, секс в услугу не входит, прости. — Глейхенгауз едва успел отпрянуть, когда ее рука метнулась к его голове. — Держи язык за зубами, Даниил Маркович, — сквозь зубы процедила она. Этери откинулась на спинку дивана, ее поза была расслабленной, но в каждом мускуле читалось напряжение. Одна рука лежала на колене, пальцы слегка постукивали в такт музыке, другая сжимала бокал так, будто она готова была его раздавить. Глаза прикрылись, но через мгновение она все же уставилась на сцену — любопытство взяло верх. Через пару минут свет погас полностью, и зазвучала томная, чувственная мелодия. Она будто просачивалась под кожу, заставляя сердце биться чаще. Этери почувствовала, как по спине пробежали мурашки. И вот — яркий луч света разрезал темноту, выхватывая фигуры девушек на сцене. Движения были отточенными, гибкими, словно змеиными — каждое изгибание тела завораживало. Этери невольно задержала дыхание. Что-то в этом было… затягивающее. Дым клубился над сценой, подсвеченный мерцающими неоновыми лучами, когда из темноты вышли танцовщицы. Их тела, скрытые полупрозрачными шелковыми халатами, изгибались в такт едва слышным предварительным аккордам. Воздух пах дорогим парфюмом, потом и чем-то запретно-сладким. Первые ноты музыки — низкий, чувственный бит, смешанный с электронными переливами — заставили вибрировать стаканы на столах. Танцовщицы замерли в ожидании, лишь пальцы слегка шевелились, будто ловя невидимые нити ритма. Затем — резкий взмах головой, и халат на одной из них соскользнул, обнажив гладкую кожу, покрытую перламутровым блеском масла. Этери невольно закусила нижнюю губу. Ее ладони стали влажными, а в горле застрял комок. Среди танцовщиц выделялась одна — миниатюрная, с темными волосами, которые сначала были собраны в строгий хвост, но через мгновение рассыпались по спине, когда девушка резким движением сорвала резинку, отправив ее в темноту зала. Танец начался с медленных, почти ленивых движений. Темноволосая приблизилась к шесту, но не касалась его сразу — сначала лишь обвела металл кончиками пальцев, оставляя на блестящей поверхности едва заметные следы. Затем — резкий рывок, и ее тело взмыло вверх с грацией хищной кошки, будто земное притяжение для нее действительно было пустым звуком. Каждый изгиб ее тела рассказывал историю. Когда она прижималась к шесту всем телом, в этом читалась вызов; когда откидывалась назад, доверяя лишь хватке рук — скрытая уязвимость. Ее ноги в лаковых ботфортах вычерчивали в воздухе сложные узоры, а взгляд… ее взгляд постоянно возвращался к Этери. Скользя вниз, она оказалась на полу, где ее движения стали еще более гипнотическими. Бедра выписывали восьмерки, спина изгибалась, а пальцы скользили по собственному телу с таким знанием, будто это была древняя молитва. Перевернувшись на живот, она приподнялась на локтях и устремила взгляд прямо на Этери — губы приоткрыты, глаза горят, а между зубами зажала прядь собственных волос. Их взгляды скрестились, и Этери почувствовала, как по спине побежали мурашки. Девушка на сцене медленно провела языком по губам, затем встала и направилась в зал, сбрасывая по пути ботфорты с характерными щелчками. Ее босые ступни бесшумно ступали по полу. Проходя между столиками, она позволяла некоторым зрителям засовывать купюры в пояс ее трусиков, но ее внимание было приковано только к одному человеку. Мужчина в первом ряду потянулся к ней, но получил лишь быструю улыбку. А потом она оказалась у их стола. Этери почувствовала, как учащённо забилось сердце — гулкий стук в висках заглушал даже музыку. Танцовщица плавно опустилась на колени женщины, тёплые ладони легли на плечи профессора. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга — Этери тонула в карих глазах, видела капельку пота у виска, лёгкий блеск бальзама на полных губах. — Ты глаз с меня не сводишь… Мне нравится, — прошептала девушка, и её дыхание, пахнущее мятной жвачкой и дорогим ликёром, обожгло Этери щёку. Тело танцовщицы начало плавно изгибаться, бёдра терлись о колени Этери с гипнотической медлительностью. Она то приподнималась, демонстрируя изгиб талии, то опускалась ниже. Этери сглотнула — пальцы сами собой сжались в кулаки, чтобы не потянуться к этой бархатистой коже, переливающейся под светом софитов. Краем глаза она заметила, как другая танцовщица уже устроилась на коленях у Дани — он с довольной ухмылкой засовывал купюры в подвязку на её бедре. Решившись, Этери подняла дрожащую руку и коснулась бедра своей соблазнительницы. Кожа оказалась неожиданно горячей и чуть липкой от блеска для тела. Когда пальцы слегка сжали плоть, девушка тихо застонала — звук заставил Этери резко вдохнуть. Танцовщица наклонилась ближе, провела кончиком носа по её щеке, затем губами по линии скулы. — Может, пойдём куда-нибудь… где тише? — шёпотом предложила она, и Этери почувствовала, как по спине пробежал разряд возбуждения. — М-м… — было всё, что смогла выдавить профессор, уже мысленно представляя, как ведёт эту девушку в затемнённый угол клуба, но ей светила только комната и танец. Она попыталась встать, но сильные руки резко прижали её обратно к дивану. Непонимающе подняв брови, Этери встретилась взглядом с танцовщицей — та многозначительно кивнула сначала на её клатч, затем на свой полупустой бюстгальтер, где уже торчало несколько купюр. Правила были ясны: сначала оплата, потом уединение. Дрожащими пальцами Этери достала из клатча две хрустящие купюры, её ногти на мгновение зацепились за кружево бюстгальтера, когда она запихивала деньги туда, куда указывала танцовщица. Та мгновенно преобразилась — из игривой соблазнительницы превратилась в деловую и сосредоточенную. Резко поднявшись, она протянула руку Этери, её ладонь оказалась удивительно тёплой и чуть влажной. Этери встала, чувствуя, как подкашиваются ноги. Её взгляд прилип к обнажённой спине девушки, к упругим ягодицам, которые ритмично покачивались при каждом шаге. Она машинально протянула руку, но не успела коснуться — танцовщица уже открывала дверь в затемнённую комнату. Комната оказалась маленькой и душной. Тусклый красный свет, диван с потёртой кожей, низкий столик с бутылкой шампанского и скользким от масла шестом посередине. Этери опустилась на диван, чувствуя, как холодный винил прилипает к её оголённым ногам выше колен. Девушка тем временем рылась в ящике столика, доставая чёрную шелковую повязку. Подойдя вплотную, она поставила колено между ног Этери, заставляя ту раздвинуть бёдра шире. — Если хочешь, чтобы я сделала тебе хорошо, придётся завязать глаза, — её голос звучал твёрдо, профессионально. В полумраке глаза из—за маски практически не были видны. — Хорошо? Даня сказал, что тут нет секса… — Этери почувствовала, как по телу разливается странная смесь разочарования и возбуждения. Танцовщица хрипло рассмеялась, её пальцы играли с шелковой лентой: — Его тут и нет. Просто… прелюдия. Потом ты закончишь дело сама, а я буду смотреть. — Она наклонилась ближе, её грудь почти касалась лица Этери. — Никто не запрещает мне завести тебя… и никто не запрещает тебе трогать себя. Ну так что? — Повязка скользнула по щеке. — Или хочешь, чтобы я просто ещё потанцевала? Этери сглотнула — во рту пересохло, как в пустыне. Её рука сама потянулась к животу танцовщицы, скользя по влажной от пота коже. — Нет… — она откашлялась, чувствуя, как горит всё тело. — Завязывай. Шелковая повязка плотно обхватила глаза, погрузив мир в бархатную тьму. Внезапная слепота обострила другие чувства — Этери вздрогнула, почувствовав, как пуговицы её блузки одна за другой поддаются настойчивым пальцам. Что-то тёплое и маслянистое пролилось между грудями, растекаясь липкими дорожками по коже под бюстгальтером, нагретой возбуждением. Чужие ладони скользили по её телу, размазывая ароматное масло — пахло жасмином и чем-то экзотически-пряным. Пальцы танцовщицы задержались на сосках, уже твёрдо очерченных под тканью, сжимая и перекатывая их между подушечками с профессиональной точностью. Вторая рука обхватила шею, слегка сдавив — не больно, но достаточно, чтобы Этери непроизвольно выгнулась, издав сдавленный стон. Губы девушки коснулись её скулы, затем поползли вниз, оставляя влажные следы, на секунду задержались на её губах — лёгкий, дразнящий намёк на поцелуй. Этери едва успела перевести дыхание, как ловкие пальцы расстегнули её брюки. Прохладный воздух коснулся оголённой кожи, когда танцовщица стащила их вниз, затем исчезла с её коленей. Лёгкий шорох — и она опустилась на пол рядом. — Начинай, — нетерпеливый шёпот снизу заставил Этери вздрогнуть. Тёплое дыхание обожгло внутреннюю поверхность бедра. Дрожащие пальцы скользнули по животу, собирая излишки масла, затем медленно, будто нехотя, опустились ниже. Первое прикосновение к собственной промежности заставило её задержать дыхание. Когда пальцы провели по набухающему клитору, а затем один проник внутрь, по спине пробежали мурашки. Вторая рука автоматически сжала грудь, большой палец принялся теребить сосок в такт движениям. — Боже, какая ты развратная, — хриплый голос снизу звучал как сквозь вату. Тёплая ладонь легла на её бедро, пальцы танцовщицы скользнули к самым интимным местам, но не касались, лишь подбадривая: — Продолжай. Этери медленно добавила второй палец, её движения внутри себя становились всё увереннее. Свободная рука потянулась к собственной шее — пальцы сжали горло, перекрывая кислород, усиливая каждое ощущение. В глазах потемнело, пульс застучал в висках, а между ног разгорался всё более жаркий огонь. Она чувствовала этот взгляд — горячий, ненасытный, пожирающий каждое её движение. Руки танцовщицы делали что-то неуловимое: то лёгкое касание внутренней стороны бедра, то едва заметное дуновение на влажную кожу, то прикосновение к животу, заставляющее мышцы непроизвольно сокращаться. Эти дразнящие ласки сводили с ума, заставляя стоны становиться громче, а движения — беспорядочнее. Этери ускорила пальцы, когда вдруг почувствовала, как девушка поднимается и садится рядом. Губы коснулись её шеи — сначала нежно, затем зубы впились в кожу, оставляя отметину. Рука танцовщицы заменила её собственную на горле, сжимая сильнее, почти до боли, затем резко отпуская. Кровь прилила к голове, создавая опьяняющее головокружение. — Давай, — прошептала девушка, её дыхание обожгло соски через тонкую ткань бюстгальтера. Долгая секунда колебаний — и вот её губы сжали один из сосков, зубы слегка впились в нежную кожу. Этери вскрикнула, её спина выгнулась дугой. — Кончи для меня. Чужая ладонь накрыла её руку между ног, подталкивая, направляя. Пальцы ускорились, движения стали резче, точнее. Оргазм накатил внезапно — волна за волной, заставляя тело содрогаться в экстазе. В этот момент губы танцовщицы наконец слились с её губами в настоящем поцелуе, но прежде чем Этери успела ответить, девушка отстранилась, оставив лишь вкус дорогой помады и обещание чего-то большего. Дыхание Этери было неровным, она лежала на диване, полностью дезориентированная. В ушах звенело, а плотная повязка по-прежнему лишала зрения. Когда она потянулась, чтобы снять мешающую ткань, чья-то ладонь мягко остановила её. — Погоди, — прошептали рядом, и губы коснулись её щеки. Раздалось лёгкое шуршание — похоже, девушка надевала маску, которую сняла во время их близости. Не дожидаясь, пока та закончит, Этери протянула руку. Её пальцы дрожали, когда коснулись незнакомого лица. Слепые, но чуткие прикосновения скользнули по высокому лбу, округлым скулам, твёрдому подбородку. Большой палец задержался на пухлых губах, и прежде, чем девушка успела отстраниться, Этери поймала её в лёгкий, мимолётный поцелуй в уголок рта. Через мгновение маска вернулась на место. Этери почувствовала, как влажные салфетки бережно стирают с её живота следы масла, как пальцы застёгивают блузку. Повязка исчезла, и единственная лампа ударила в глаза ослепительным светом. — Спасибо, — хрипло сказала Этери, доставая из клатча купюры. Её пальцы на мгновение задержались, передавая деньги. — До встречи, — девушка лучезарно улыбнулась, уже поворачиваясь к выходу. — Подожди, как тебя зовут? — Кристина, — бросила та через плечо, берясь за ручку двери. — А настоящее? — в голосе Этери звучало сомнение. Она чувствовала ложь — это имя было слишком обыденным, слишком… ненастоящим. — Увидимся, красавица. — И с этими словами танцовщица исчезла, оставив после себя лишь лёгкий шлейф духов. Этери осталась одна. Её пальцы автоматически нашли телефон. «Уехала домой» — сухое сообщение Дане. Холодный московский воздух обжёг лицо, когда она вышла из клуба. Где-то впереди мигали огни такси, но мысли упрямо возвращались к тёплому прикосновению чужих губ и имени, которое, возможно, ещё предстоит узнать.