Шёлковая повязка

С трудом открыв глаза, Этери уставилась в потолок, ощущая, как пульсирующая боль в висках напоминает о вчерашних «подвигах». —Черт возьми, ну и идиотка… — прошептала она, сжимая простыню в кулаках. Бар посреди недели — даже для её нынешнего опустошенного состояния это было перебором. Память возвращалась обрывками, заставляя сердце биться чаще. Танцовщица. Её движения, плавные и хищные одновременно. Мгновение, когда та опустилась на её колени… Этери резко перевернулась на бок, чувствуя, как по щекам разливается жар. Боже, я действительно позволила ей… а потом сама… перед посторонним человеком… Мишель потянулась рядом, тычась холодным носом в её ладонь. —Не сейчас, девочка… — машинально провела она рукой по шелковистой шерсти, но тут же одёрнула пальцы. Мальтипу обиженно вздохнула, прикрыв мордочку лапами. Под душем Этери яростно терла кожу, будто пытаясь смыть позор. Сорок лет, дура! Сорок! И ты ведешь себя как последняя… Мысль оборвалась. Вода смешалась со злыми слезами, стекая по телу. —Развод — не повод опускаться до… этого. Хотя кто я сейчас, если не жалкая разведёнка, готовая на всё ради капли внимания? Развод. Десять лет лжи. Десять лет, когда она притворялась, что Павел — её счастье. —Ты боялась признать правду, — прошипела Этери, впиваясь ногтями в ладони. — Боялась посмотреть в зеркало и увидеть то, что всегда знала. Мысли перенесли ее назад, на кафедру три года назад назад. Первый день Василисы — эта чертова красная юбка, обтягивающая бедра, каблуки, от которых ноги казались бесконечными. —Просто коллега, просто коллега, — твердила себе Этери, чувствуя, как сохнет во рту. Первые месяцы она ловила себя на том, как задерживает взгляд на изгибе Василисиной шеи, на том, как та закусывает губу, проверяя работы. —Это просто восхищение профессионализмом, — убеждала себя Этери, краснея, когда их пальцы случайно соприкасались у кофемашины. А потом тот день в аудитории после семинара. Василиса неожиданно приблизилась: —Вы всегда так на меня смотрите, Этери Георгиевна… — Ее дыхание пахло мятной жвачкой. —Я… это… — Этери отпрянула, как от огня. —Не бойтесь, — прошептала Василиса, и ее губы коснулись Этери. —Мы больные. Это ненормально, — шептала Этери в номере отеля, целуя Василисины бедра. Но тело не слушалось разума. Они встречались тайком полтора года — дешевые мотели, пустые аудитории по вечерам. —Ты моя маленькая грязная тайна, — смеялась Василиса, кусая ей плечо. А потом пришло то письмо. Василисе предложили место в другом университете, она даже не колебалась. —Это карьера, Этери. Ты же понимаешь? Этери понимала. Понимала и то, что не может больше лгать. Той ночью она призналась Павлу во всём. Как не любила его никогда. Как всю жизнь притворялась. Как её сердце принадлежало другой. Он молча собрал вещи и ушёл, хлопнув дверью. Этери резко выключила воду. В зеркале перед ней стояла незнакомая женщина — с тёмными кругами под глазами, с губами, искривлёнными в горькой усмешке. —Кто ты теперь, Тутберидзе? — спросила она отражению. — Извращенка? Несостоявшаяся лесбиянка? Или просто одинокая дура, готовая на всё ради того, чтобы не остаться одной? Внезапно в глубине глаз мелькнуло что-то знакомое — тот самый огонёк, что вспыхнул вчера под пристальным взглядом незнакомки. Этери медленно провела пальцами по своим губам, вспоминая, как те дрожали под чужим взглядом. —Черт… может, это и есть настоящая я? — прошептала Этери, сжимая раковину до побеления костяшек.

***

Этери собралась с рекордной скоростью, хотя сегодня у неё была всего одна пара в два часа дня. —Чёрт возьми, даже к вечерней лекции я бываю готова лучше, — пробормотала она, наспех накидывая изумрудный брючный костюм. Книга «Американская трагедия» со стуком упала в сумку, когда она выбегала из квартиры. Мерседес резко тронулся с места. В пробке Этери нервно постукивала пальцами по рулю, проверяя рабочую почту. Письмо от ректора заставило её скривиться: Новенькая? В середине семестра? Это же чистый идиотизм… Мысли неожиданно вернулись к той девушке из клуба. Чёрт, опять она… — Этери зло сжала руль, чувствуя, как тепло разливается по низу живота. Студентка? Работяга? Чтобы крутиться на шесте, не нужна докторская, — язвительно подумала она. — Хотя кто я такая, чтобы осуждать? Сама вчера чуть не… Резкий гудок сзади вернул её к реальности. —Да заткнись уже! — крикнула Этери в окно, видя, как стрелка спидометра подбирается к восьмидесяти. Опаздывала. На пять минут. Этим бездельникам и пяти секунд лишних давать нельзя, — мысленно чертыхнулась она, влетая в университетское здание. Удар был неожиданным. Этери едва удержалась на ногах, чувствуя, как книга, которую она только достала из сумки, выскальзывает из рук. — Смотрите, ради бога, куда идёте! — её голос прозвучал резче, чем она планировала. Подняв голову, она увидела девушку — хрупкую, с растрёпанными каштановыми волосами, потирающую плечо. Что-то ёкнуло внутри. Слишком знакомый изгиб губ. Слишком узнаваемый взгляд… — Извините… — пробормотала незнакомка, но Этери уже повернулась, резко подобрав книгу. Шаги за спиной. Кто-то шел следом, но Этери сделала вид, что не замечает, влетая в аудиторию и с размаху швыряя сумку на кафедру. Кожа гулко шлепнулась о деревянную поверхность. — Ну что, — голос её звучал как лезвие, — ректор сообщил, что у нас новенькая. Где этот феномен? — Спросила она, перелистывая ведомость, хотя список знала наизусть. — Её пока нет, — староста съёжилась, будто ожидая удара. Карандаш в её руках дрожал. — Десять минут прошло, а эта… — Этери не успела закончить фразу, как дверь с треском распахнулась. В аудиторию ворвалась та самая девушка из коридора, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами. — Простите, заблудилась, — выдохнула она, и когда их взгляды встретились, Этери вдруг стало жарко. Эти глаза… Нет, быть не может. Она резко отвернулась, с презрением окидывая девушку с головы до ног. — Имя? — Этери театрально нацепила очки, а пальцы сжали ручку так, что костяшки побелели. — Женя… Евгения Медведева, — голос новенькой дрожал, но в нём слышалась упрямая нотка. — Проходите, Евгения, — Этери сладко растянула слова, — и если опоздаете ещё раз, можете не приходить вообще. — Она бросила список старосте, ясно дав понять, кто сегодня будет отмечать прогульщиков. — Ну что, гении литературы, — начала она, обводя аудиторию ледяным взглядом, — вчерашний «разбор» Драйзера напомнил мне попытку шимпанзе прочесть Канта. Попробуем ещё раз? Весь урок она ловила себя на том, что бросает взгляды на новенькую. Девушка уткнулась в книгу, но не просто читала — она проживала текст. Губы её шевелились, брови то хмурились, то взлетали вверх, а в уголках глаз собирались смешные морщинки. Интересно, о чём она там? — мелькнуло у Этери, и она тут же злостно одёрнула себя: Тутберидзе, ты что, школьный учитель, чтобы радоваться, когда ученик книжку открыл? Но когда Женя вдруг тихо фыркнула над какой-то шуткой Драйзера, Этери неожиданно почувствовала, как в груди теплеет. Она быстро нахмурилась и резко повернулась к доске. — На сегодня всё, — медленно вывела Этери на доске вопросы, подчёркивая последний с особой яростью. Мел скрипел так, будто хотел прожечь поверхность. — К следующему вторнику приготовьте ответы. Кто не справится — получит пропуск. — Её взгляд скользнул по аудитории, заставляя даже самых дерзких студентов опустить глаза. — Медведева, задержись. Женя замерла на месте, судорожно сжимая книгу. Пальцы её побелели от напряжения. Этери неспешно уселась за кафедру, наслаждаясь моментом, пока последние студенты покидали аудиторию, бросая Жене сочувствующие взгляды. Когда дверь закрылась, девушка медленно подошла, поставив книгу на край стола. — На моих парах, Медведева, — начала Этери, разглядывая свои идеально отполированные ногти, — работают все. Даже те, кто предпочитает прятаться за книгой. — Она наконец подняла глаза, встретившись с Жениным взглядом. — Но я читала «Американскую…» — Ты должна была прочесть её дома! — Этери резко встала, опершись ладонями о стол. — Я только перевелась, если вы не заметили! — Женя внезапно выпрямилась, и Этери с удивлением отметила, как за секунду робкая девчонка превратилась в разъярённую медведицу. Глаза её горели, а губы дрожали от возмущения. — Какое милое оправдание, девочка, — сладко протянула Этери, чувствуя, как по телу разливается тёплая волна удовольствия. — За сегодня — пропуск. А теперь марш отсюда. И чтобы ко вторнику ты была готова. Женя задышала часто-часто, будто хотела что-то выкрикнуть, но в последний момент сжала кулаки и резко развернулась. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что дрогнули стёкла в окнах. Этери медленно опустилась в кресло, чувствуя, как под кожей ползают мурашки. Что-то грызло ее изнутри — навязчивое, назойливое, как зубная боль. Она резко провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть краску смущения. От Жени пахло мятной жвачкой. Просто совпадение! — яростно прошипел внутренний голос — Вся Москва жует эту дрянь. Это ничего не значит! Но запах был слишком узнаваемым — резкий, холодный, с едва уловимыми нотами чего-то сладкого. Точь-в-точь как тогда, в душной полутьме приватной комнаты, когда горячее дыхание незнакомки обжигало ее щеку… Этери сжала кулаки, ногти впились в ладони. А голос? Голос Жени — звонкий, чуть дрожащий от волнения — чем-то отдаленно напоминал тот самый шепот. Но та девушка говорила тихо, нарочито грубовато, будто намеренно опуская тон. Могла ли Женя…? Черт, я схожу с ума! — Этери резко вскочила, опрокинув стопку бумаг со стола. Листы рассыпались по полу, как белые крылья испуганных птиц. Она закусила губу до боли. Ты профессор, а не истеричная девочка. Соберись! Но в груди колотилось что-то дикое, непокорное — страх? Желание? Или просто стыд от того, что она вообще допускает эти мысли? Этери резко потянулась к графину с водой, но рука дрогнула. Холодные капли пролились на пиджак и рубашку, оставив темные пятна. Прекрати. Это не она. Это не может быть она… Но где-то в глубине, в самом потаенном уголке сознания, уже шевелился другой, куда более опасный вопрос: А что, если — может?

***

Женя вылетела из аудитории, едва не сбив первокурсника. Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон. Какого чёрта?! Та самая робкая мышка из клуба — и этот ледяной монстр в аудитории — один человек? — мысленно кричала она, сжимая книгу так, что корешок затрещал. Воспоминания нахлынули волной: ночь, полумрак приватной комнаты, Этери под повязкой… Женя ясно видела, как капли пота стекали по её шее, исчезая в декольте. Я могла бы слизать их тогда, — губы сами собой приоткрылись, — могла бы сделать всё что угодно… Она резко тряхнула головой, чувствуя, как по щекам разливается жар. Стоп. Она меня узнала? — внезапно пронзила жуткая мысль. — Нет, не могла… Или могла? Чёрт, а если это вся её злость сегодня — потому что она поняла?.. Женя замедлила шаг, ощущая, как подкашиваются ноги. Весь оставшийся день мысли крутились вокруг одного. Если она придёт снова… — Женя прикусила губу, представляя сцену. — Я буду дразнить её, сводить с ума, но маску не сниму. Пусть корчится от желания узнать, кто я. Пусть умоляет… Но другая часть её кричала: Идиотка! Она же тебя вышвырнет, если узнает! Или того хуже — доложит куда следует… Женя представила, как её выгоняют из университета, как мать рыдает от стыда… Нет, — резко оборвала она себя. — Я не дам ей преимущества. Пальцы сами собой потянулись к телефону — проверить расписание смен в клубе. Сегодня я буду особенно неотразима, — мысленно рисовала она, — надену тот чёрный комплект с кружевами. И если придёт… если осмелится прийти… Женя глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Главное — никаких намёков. Ни одного лишнего слова. Только танец, только игра. Но где-то в глубине души теплилась опасная надежда: А что если… что если она всё же догадается?

***

Ближе к вечеру телефон Этери резко замигал, прерывая её тяжёлые раздумья. Сообщение от Даниила:

Даня:

Как ты после вчерашнего? Может сегодня второй раунд?

Экран буквально взорвался радужным мельтешением — подмигивающие смайлы, сердечки, танцующие фигурки. Этери зажмурилась — эта кричащая пестрота резала глаза, словно кто-то тыкал в них разноцветными фломастерами. Пальцы судорожно сжали телефон. Второй раунд? Нет, конечно нет. Она вовсе не собиралась… Только чтобы убедиться, что это не Женя. Только раз и навсегда развеять сомнения. И всё! Губы сами собой сжались в упрямую складку. Нет, она не позволит той наглой девчонке снова взять верх. Не даст этим хищным пальцам скользнуть по её плечам, не позволит… Так, стоп! — мысленно крикнула она себе, чувствуя, как по спине пробежали предательские мурашки, — Соберись, чёрт возьми! После минутного колебания она резко набрала ответ:

Этери:

Не смогу сегодня. Хочу побыть дома.

Жёлтый смайлик с грустными глазами появился в ответ почти мгновенно, вызывая странное раздражение.

Этери:

А ты пойдёшь?

Даня:

Без тебя? Нет.

Внезапный громкий лай заставил её подпрыгнуть. Мишель стояла перед диваном, умные глазёнки полные немого укора. —Чуешь, что я могу уйти? — Этери потянулась к собаке, ощущая под пальцами тёплую шерсть. Нет, девочка, я никуда… Но мысли упрямо возвращались к клубу. К тому, в чём можно пойти. К тому, как… Нет! — мысленно вскрикнула она, направляясь на кухню за лакомством собаке, — Я не пойду. Точно не пойду. Хотя где-то глубоко внутри, вопреки всем доводам разума, уже теплился вопрос: А что, если… всего один раз?..