Гроза в кольце

Зал утопал в полумраке. Высокие колонны тянулись к потолку, растворяясь в густых тенях. Между ними дрожали языки свечей, отбрасывая на стены искажённые пляшущие силуэты — будто сам зал шептал страхи Танджиро, спрятанные под толстым слоем макияжа и тяжёлых украшений. Воздух был густ от ладана и пряных трав. Он обволакивал, душил, заставлял сердце биться сильнее, а голову — кружиться. Хотелось просто упасть и перестать дышать. Неудобная обувь громко стучала по каменному полу. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто стены следили за каждым движением. На дальнем конце, за длинным столом, сидел он — Томиока Гию, будто на троне. Лицо — без выражения, как у фарфоровой куклы, которая не изменит взгляд, что бы ты ни сказал. Только куклы хотя бы можно переставить, а он даже не шелохнулся. Танджиро сглотнул. Сердце стучало где-то в горле, готовое вырваться наружу вместе с тошнотой. Это был не праздник. Это был приговор, обёрнутый в красивую оболочку.

***

Маленькая комнатушка никогда не была такой шумной. Голоса женщин метались, отскакивая от стен, словно рой ос. Невеста сидела на полу, поджав ноги под себя, и улыбалась выученной ещё в детстве улыбкой. Вокруг неё кружили женщины, перебрасывая из рук в руки длинные ленты, споря, как лучше закрепить цветы в волосах. Киэ, сидя перед дочерью, тихо шептала ей что-то, но губы дрожали, а руки крепко сжимали ладони девушки. Это было в последний раз. Последний. В дверях стоял Танджиро. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а вены вздулись. Он смотрел на сестру, которую собирали, словно дорогую безделушку, и понимал, что отдать её — значит сломать её жизнь. Она должна бегать по полям, искать свою любовь, а не отдавать руку тому, кого даже не знает. Ненависть кипела в его крови. Будь отец жив, он бы никогда этого не допустил. Каждое «какая красавица» и «она чудесный приз» хотелось заткнуть кусками этих же лент. Неужели никто не видит, что это фарс? — Я пойду вместо неё, — сказал он. В комнате повисла тишина. Даже шелест лент замер. Старуха хрипло рассмеялась, но никто не поддержал. Парень подошёл к сестре и начал снимать с неё ленты и блестящие украшения, которые вызывали у него лишь раздражение. Он всегда был тихим, но сейчас шёл против всех правил. Украшения летели в сторону, звеня о стены. — Танджиро... ты чего? — прошептала Незуко, глядя на него испуганными глазами. — Иди и переоденься в нормальную одежду, — он улыбнулся ей мягко. И в тот момент, когда он снял с неё последний цветок, ему показалось, что с её плеч действительно упали цепи. Пока женщины шептались за спиной, он сел на место сестры, снял хаори и аккуратно сложил рядом, как что-то святое. — Наряжайте меня. Вдали всей суматохи ,стояла Киэ, и смотрела на сына, с гордостью.