П.М.М.Л

      В больнице пахло спиртом и медикаментами. Люди в белых халатах метались по отделению, закатывая медицинскую тележку, на которой лежало окровавленное тело Уэнсдей, в операционную. Голубые глаза щипало от слёз и дурного для оборотня запаха спирта. Рядом с Энид стояла обеспокоенная Агнес, которая смотрела опустошённо своими большими глазами в сторону закрывшейся двери операционной.       — Энид, — Позвала Агнес. — Нам нужно возвращаться, мы ничем не сможем помочь сейчас. — В её голосе не было издёвки над волчицей, она понимала, что сейчас не подходящий момент для их словесных перепалок.       — Нет! — Выкрикнула Энид, слёзы уже скатывались по её щекам. — Я никуда не пойду, пока не услышу, что с ней всё хорошо.       — Тогда тебе придётся ночевать в больнице. — Констатировала факт рыжеволосая. — Мистер Дорт не оценит, что ты нарушаешь комендантский час.       — Сейчас это последнее, о чём я хочу думать. — Гнев в Энид закипал на эту мини-психичку, которая с самого дня розыгрышей возилась с Уэнсдей каждый день. — А почему только я? На тебя это тоже распространяется.       — В отличие от тебя, меня не заметят. — С ухмылкой проговорила Агнес.       — Исчезни уже с моих глаз долой! — Прорычала Синклер, проходя в сторону сидений возле операционной.       — Ладно, но знай, Уэнсдей бы не хотела, чтобы ты спала на этих неудобных стульях. — Агнес шла следом за Энид, пытаясь переубедить светловолосую, так как знала, что это Уэнсдей правда бы не понравилось, что её волчонок проводит не в своей разноцветной кровати, а на железных, больничных стульях.       — Да что ты знаешь о ней! — Энид схватила её за ветровку, ведь теперь не было никого, в том числе Бруно, который бы защитил Агнес.       — Многое. — Со спокойствием проговорила Девилль. — В отличие от тебя, я помогала ей и слушала то, о чём она разговаривает из-за своей способности, пока ты тем временем была со стаей и этим Бруно.       Энид прикрыла глаза, судорожно выдыхая, ведь понимала, что Агнес права, как бы ей больно не было от её слов. Она думала, что сможет усидеть на двух стульях, одновременно обращая внимание Уэнсдей и стаи, но..       Она отпустила Агнес, от обиды на саму себя. Она могла помочь Уэнсдей, но выбрала стаю. Выбрала тех, кто игнорировал её все годы в Неверморе, пока она не обратилась в волка..       — Исчезни, — Выдохнула Энид. — Пожалуйста, просто уходи.       — Хорошо, но не жалуйся завтра шерифу в участке, что у тебя болит спина, Волчонок. — Миг, и Агнес пропала, а Энид уселась на эти стулья, ожидая миссис и мистера Аддамс.       Её голову заваливало мыслями, не самыми лучшими. Она винила себя, что отдалилась от Уэнсдей. Она злилась, что всё своё время провела с Бруно, пока Уэнсдей и Агнес вели своё расследование. А она даже не знает, о чём оно...       Энид прокручивала момент в своей голове, как Уэнсдей падает из разбившегося окна, вся в крови и стекле. Вещь мельтешился, пытаясь как-то помочь Уэнсдей. А Агнес удерживала Энид, чтобы светловолосая не пострадала. А затем Хайд выскакивает из окна в сторону подъехавших полицейских и скорых машин.       Глаза снова наполняются слезами, она закрывает глаза ладонями, без остановки рыдая. Её отвлекли быстрые шаги к операционной. К ней подходили родители Уэнсдей, в их глазах был страх и паника за дочь. Энид встала с сидения, идя к ним навстречу.       — Миссис Аддамс, я.. — Хотела Энид продолжить, как её перебила Мортиша.       — Я знаю, Энид. — Благодаря своей силе, она и Гомес знают, что произошло.       — Простите.. — Её голос дрожал, она не знала, что говорить, так как сама не знала, что произошло внутри Уиллоу Хилл, но ей было искренне жаль, что Уэнсдей сейчас в операционной.       — La valiente loba, всё будет хорошо, Аддамса не так легко убить. — Проговорил Гомес, взяв её руки в свои. Хоть он говорил с уверенностью, но всё равно переживал за свою дочь. — Где Вещь?       — Он был там, но его забрал дядя Уэнсдей. — Энид говорила быстро, с паникой в голосе.       — Soleil parmi les nuages menaçants, ты очень вымотана, и тебе нужен сон. — Сказала Мортиша.       — Я не могу вернуться, пока не услышу, что с ней всё хорошо.       Мортиша вздохнула, понимая упрямство юной волчицы. А Гомес крепче сжал её руки, чувствуя, как они подрагивают в его ладонях.       Родители Уэнсдей присели на стулья, ожидая хоть какой-то информации о состоянии их дочери. В тишине больничного коридора слышалось лишь тихое посапывание Энид, пытавшейся успокоиться.       Прошло несколько часов. Ночь сменилась серым утром. Лампы дневного света в больнице казались особенно безжалостными, подчёркивая бледность лиц ожидающих. Дверь операционной, казалось, никогда не откроется. Напряжение росло с каждой минутой.       Но наконец она отварилась. Энид, из-за чувствительного слуха, проснулась, когда дверь открылась. К ним подошёл уставший хирург, снимая маску с лица.       — Операция была трудной, ваша дочь потеряла много крови, но она прошла успешно. — Энид и Аддамсы выдохнули, не зная, что их ожидает тягостное "но". — Но состояние Уэнсдей нестабильно, она без сознания, и мы не знаем, когда она сможет прийти в себя.       — Она в коме? — С тревожностью спросила Энид.       — Да. — Выдохнул доктор. — Остаётся только ждать.       — Наконец Уэнсдей попала в свой отпуск, о котором она мечтала. — Проговорила Мортиша.       — Мы сможем её навестить? — Спросил Гомес.       — Да, вы можете навещать вашу дочь только во время часа посещения.       Гомес и Мортиша спрашивали всё, что их интересовало, насчёт состояния их дочери. Энид же сидела и смотрела опустошённо на свои руки.

Это моя вина. Это я виновата.

      Она вздрогнула от прикосновения к плечу. Мортиша стояла перед ней, смотря на неё с сочувствием и грустью.       — Поехали, Энид. — Проговорила она. — Переночуешь у нас.       Энид хотела отказаться, но понимала, что если вернётся в академию сейчас, у неё будут проблемы насчёт её отсутствия, а значит, об этом могут сообщить её матери, чего она не хотела. Она встала, чувствуя сильную боль в спине и шее из-за сна на больничных сидениях, отправившись за мистером и миссис Аддамс.

***

      Каждый день Энид посещала Уэнсдей. Освободившись от занятий в Неверморе, она собирала вещи и садилась на ближайший автобус. Добравшись до больницы, Энид проходила в кабинет, где лежала брюнетка, садясь возле её кровати. Медицинские приборы тихо пищали, подтверждая, что Аддамс жива.       Она рассказывала всё, что происходило в Неверморе. Что Дорт опять нёс полнейшую чушь, что Йоко опять чуть не взорвала кабинет зельеварения, за что получила наказание от профессора Орлоффа. Про каждое мероприятие, которое проходило в академии.       — Сегодня отменили занятия, так как Дорт опять назначил на завтра поездку в лагерь. — Энид держала крючок и вязала маленького чёрного воронёнка из пушистой пряжи. Она аккуратно соединяла петельку за петелькой, создавая мягкий и тёплый образ птицы. — Я отказалась от поездки, Бруно меня уговаривал, чтобы я отправилась вместе с ним и стаей, но.. — Энид положила свою ладонь на холодную, бледную руку. — Ты для меня важнее какой-то там стаи.       В последнее время она всё чаще ругалась с Бруно и стаей. Бруно раздражало, что Энид каждый день проводит своё свободное время возле Уэнсдей. А стаю раздражало, что она игнорировала каждое мероприятие с ними, каждые выезды в город и лагерь, которые организовал Дорт.       — Даже в коме ты лежишь со скрещенными руками. — С грустной улыбкой проговорила Энид. — Знаешь, мне так тебя не хватает, твоего присутствия в комнате, звуков печатания, твоего голоса...       Она надеялась, что Уэнсдей слышит её, чувствует прикосновения, но в глубине души понимала, что это, наверное, не так. Энид продолжала сидеть и вязать воронёнка. Пока Уэнсдей в коме, она успела связать для неё маленького пингвинёнка, который она надеялась, ей понравится.       Также во время её визита приезжали родители Уэнсдей вместе с Пагсли. Энид хотела каждый раз уходить, чего ей не хотелось, во время их посещения, но Мортиша останавливала её, говоря, что никто не против её присутствия.       Мортиша и Гомес рассказывали ей истории из детства Уэнсдей, а Пагсли добавлял некоторые детали к их рассказам, от которых Энид сияла от восторга. Она понимала, что если об этом бы узнала Уэнсдей, она была бы в бешенстве, поэтому Энид сохранит это в своей памяти, как и историю про Неро.       Энид нравились эти моменты с семейкой Аддамс, но её не покидало ощущение, что она бы хотела услышать в этот миг крупицы ворчания своей лучшей подруги. Но слышала только её дыхание и пикание медицинских аппаратов.

***

      Энид возвращалась вечером, чтобы не ночевать в больнице, как было в ту ночь, которая отпечаталась в сознании оборотня. Она открывала дверь, проходя к своей кровати, зацикливая взгляд на печатную машинку Уэнсдей.       — Привет, Вещь. — Проговорила она, открыв его домик. Вещь дружелюбно помахал ей. — Что-нибудь произошло, пока меня не было?       — Приходил Бруно. — Отстучал он слова своими пальцами.       Энид уже раздражало, что Юсон не понимал её слов. Даже Аякс был не таким уж упрямым по отношению к ней, когда они были вместе.       — Меня он тоже раздражает. — Энид вздрогнула от резкого появления Агнес возле неё. — Когда порвёшь с ним?       — Когда ты перестанешь пугать меня. — Заметив, что её слова не произвели должного эффекта на рыжеволосую, она добавила: — И когда перестанешь вести бизнес по продаже фотографий Уэнсдей.       — Мне же нужно чем-то заниматься, пока Уэнсдей в коме. — Агнес присела на кровать Энид. — Так ещё это востребовано, могу разделить бизнес с тобой.       Эти две недели, пока Уэнсдей была в коме, Энид и Агнес смогли найти общий язык. Теперь стало меньше подколок со стороны Агнес к Энид и наоборот, по отношению Энид к Агнес. Теперь Энид понимала, почему Агнес помогала Уэнсдей, но осадок обиды всё также таился в душе Синклер из-за дня розыгрышей.       — Уэнсдей бы не понравилось.       — Знаю, — Агнес на секунду замолчала, обдумывая свои мысли. — Но кто мне запретит?       — Посмотрим, когда Уэнсдей очнётся. — Энид повернулась обратно к Вещи. — Только Бруно заходил?       Вещь кивнул запястью, а Энид положила содержимое своей сумки на стол. Агнес встала, подойдя к вязанному воронёнку на столе, взяв его в руки.       — Мини Уэнсдей? — Спросила Демилль.       — Куда ещё меньше. — Пошутила Энид. В этот момент она представила, как бы Уэнсдей сморщила нос и нахмурилась от её слов, если бы была здесь с ними... с ней.       В этот момент дверь открылась, и показались кучерявые тёмные волосы. Бруно дружелюбно машет рукой, игнорируя присутствие Агнес.       — Привет, Энид, я заходил, но тебя не было в комнате.       — Видимо, мне пора удалиться. — Агнес исчезла.       Бруно подошёл ближе к Энид, желая её обнять, но Энид вытянула руку.       — Подожди, — Она посмотрела на дверь, озадачивая этим Бруно. — Агнес, твое исчезновение не даёт тебе права подслушивать.       Через мгновение дверь открылась и закрылась, обозначая, что Агнес вышла из комнаты. Энид уже знала, чем начнётся и закончится этот разговор.       — Я пришёл поговорить.       — Я тебя слушаю, Бруно.       — Ты обдумала моё предложение завтра поехать в лагерь? Там стая, песни возле костра, я гитару возьму, может, кто-нибудь принесёт незаметно алкоголь.       — Бруно, я никуда не поеду. — Серьёзным тоном проговорила волчица. — Я тебе уже это сказала утром, и моё решение не изменилось.       — Но почему?! — Повысил свой голос юноша. — Почему ты меня игнорируешь?! Почему ты каждый день трёшься возле больничной койки?! Мне это не нравится!       — А мне не нравится, что ты кричишь на меня ни из-за чего! — Повышала уже голос Энид. — Когда я была нужна Уэнсдей, я проводила время со стаей. Я даже никак не смогла ей помочь.       — Она сама от тебя отдалилась! Я сколько тебе говорил, чтобы ты пошла и поговорила с ней, но она тебя отталкивала.       — Но это она меня защитила от воронов, а не стая! Она, а не ты!       — И теперь это она виновата, что Хайд на свободе!       Внутри Энид закипал гнев и обида на юношу. Когти вытянулись, а клыки норовились прокусить нижнюю губу волчицы.       — Убирайся из комнаты. — Со злостью поговорила Энид.       — Значит так? Какая-то готка-психичка с именем дня недели для тебя важнее стаи? Важнее меня?       — Да, Бруно! — Энид желала, чтобы Юсон побыстрее вышел из комнаты. — Мне плевать на стаю, пока Уэнсдей лежит без сознания.       — Тогда поздравляю, ты добилась этого, с завтрашнего дня можешь забыть о стае. — Он развернулся в сторону двери.       — Да с радостью! Ко мне тоже теперь можешь не приближаться!       Он хлопнул дверью, а Энид наконец села на свою кровать, закрывая ладонями лицо. Нет, она не жалела о сказанном. Ей было жалко время, которое она посвятила стае, выстраивая с ними дружеские отношения.       — Это было смело. — Неожиданно проговорила Агнес.       — Чёрт! — Вскрикнула Энид, посмотрев в сторону стола Уэнсдей, где стояла Агнес. — Какого ты здесь? Ты подслушивала?       — Я просто открыла и закрыла дверь, ничего криминального, Волчонок. — С ухмылкой проговорила Агнес. — Но это было сильно. Не жалеешь?       — Агнес, то, что я терпимее начала относиться к тебе, не обозначает, что я не хочу раскорябать тебе лицо. — Через мгновение Энид добавила: — Нет, не жалею.       — Знаешь, — Агнес подошла к круглому окну. — То, как ты переживаешь за Уэнсдей... Это вызывает уважение. Стая - это важно, особенно для позднего оборотня, но иногда нужно выбирать между тем, что правильно, и тем, что важно для тебя. Ты сделала свой выбор, и, думаю, Уэнсдей бы его оценила с достоинством.       — Я.. — Энид было непривычно вести такие откровенные разговоры с Агнес, выворачивая свою душу на обозрение собеседнице. — Я просто скучаю по ней.       — Ты тоже небезразлична Аддамс. — Агнес усмехнулась. — Надеюсь, вы поговорите, когда она придёт в себя. Она тебя не отталкивала, а я ей помогала не из-за того, что стала заменой тебя для неё.       — Тогда из-за чего?       — Не мне об этом говорить, только Уэнсдей. — Агнес достала телефон, взглянув на пришедшее уведомление. — Я всё ещё могу предложить тебе поделить бизнес.       — Иди к дьяволу, Демилль. — С усмешкой проговорила Синклер.       — К сожалению, самый приближенный к дьяволу тот, кто живёт по соседству с Аддамс. — Агнес пошла в сторону двери. — А ещё Йоко, наверное, переживает, что ты не отвечаешь на её сообщения.       Энид взглянула на свой телефон, который вибрировал на столе. Взяв, она увидела множество попыток дописаться до неё от Йоко.       — Да, Йоко.. — Энид посмотрела в сторону двери, но Агнес уже пропала из комнаты.       Энид снова посмотрела на кровать Уэнсдей. Тишина давила, она нуждалась в присутствии брюнетки. Её отсутствие напоминало ей дни, когда она покинула комнату во время ссоры с Уэнсдей.       — Тебе нужно поспать. — Вещь вылез из своего домика.       — Я не могу, Вещь. — Из-за отсутствия Уэнсдей Энид было тяжело засыпать. — Мне не хватает её.       — Может, тогда ты наденешь одну из её толстовок? Чтобы чувствовать её присутствие.       — Уэнсдей не нравится, когда берут её вещи без спроса.       — Когда кто-то берёт её вещи, а ты не "кто-то". — Вещь в быстром темпе на своих пятерых помчался к гардеробной Уэнсдей.       Через секунды перед светловолосой лежало чёрное оверсайз худи. Она взяла его в руки, щупая пальцами тёмную ткань. Прислонив его к носу, она вдохнула запах чернил и горького шоколада. Слёзы образовались в уголках глаз.       Энид надела кофту, чувствуя себя в безопасности. Она обнимала себя, представляя, что это не её руки, а аккуратные руки с мозолями на пальцах и чёрным маникюром Уэнсдей.       Вспомнив о Йоко, она ответила на её сообщения, написав, что она вернулась в Невермор и не нужно за ней ехать в больницу, как было недавно, из-за того, что Энид уснула в больнице и пропустила автобус.