П.М.М.Л

      Очередной скучный урок от профессора Орлоффа про физиологию оборотней. Энид сидела одна, записывая то, что диктовал профессор. Прошла очередная неделя, пока Уэнсдей находится в коме. Энид всё также навещала её, иногда одна, а иногда с Агнес, если рыжеволосая была свободна.       Стая обходила её стороной, а Бруно отсел от неё, но Энид не жаловалась. Даже сейчас её это не волновало: не волновал Бруно, не стая, не этот скучный урок. Её не покидали мысли насчёт Уэнсдей. Она стала замечать, что часто думает о ней. Когда вставала по утрам, снимая худи Уэнсдей, в котором спала. Когда гуляла по Невермору, вспоминая первый семестр учёбы Уэнсдей в академии. Когда смотрела на виолончель, желая снова услышать игру брюнетки. Когда посещала больницу, смотря на Уэнсдей со скрещенными руками на груди.       Энид услышала уведомление на телефоне. Она хотела посмотреть, кто это ей написал, но профессор Орлофф всегда был против использования телефонов на уроке. Заметив, что Орлофф отвернулся в сторону школьной доски, где что-то писал студент, она достала телефон, включив его. Психопатка размером с пинту: Энид, она пришла в себя! 12:15       Энид не могла поверить увиденному. Уэнсдей пришла в себя..? Она чувствовала, как её ладони вспотели, а дыхание участилось. Она смотрела то на Орлоффа, то на дисплей телефона. Поставив его на беззвучный режим, чтобы не было звука при разблокировке экрана, она нажала на сообщение Агнес.

Агнес, если это очередная шутка от тебя, то я тебя точно заблокирую.

12:18

Психопатка размером с пинту: Я не шучу! Мне написал Пагсли, что она вышла из комы. 12:19       — Синклер, что я говорил насчёт использования телефона на моих уроках? — Резко и грозно произнёс профессор, испугав этим Энид.       — Извините, профессор, но это действительно важно.       — Что может быть важнее моего урока? — Задал вопрос Орлофф.       — Я понимаю, что поступаю неправильно, но могли бы Вы отпустить меня? — Она видела, как он хмуриться через свой купол с водой. — Я выполню любое наказание, которые Вы мне поручите, но отпустите меня, пожалуйста.       Энид слышала, как шепчутся оборотни, в том числе Бруно, наверное, придумывая, что могло произойти настолько важное, но Синклер игнорировала их, пока её волновало только то, что Уэнсдей пришла в себя.       — Раз любое наказание, то ступай. — Грозно проговорил профессор. — Но потом не жалуйся, что ты не знаешь материала к экзамену в конце семестра.       — Спасибо, большое спасибо! — Энид собирала все свои вещи в рюкзак, удаляясь из кабинета биологии.       Она быстро искала номер Йоко в своих контактах. Она знала, что у вампирши сейчас не было занятий из-за того, что летом, в очень жаркую и солнечную погоду, вампиры учились во вторую смену.       — Энид, — Послышался голос Танаки. — Если ты мне звонишь из-за того, что какого-то корейского актёра утвердили в какую-то дораму, я тогда сама убьюсь, чем тебя убью.       — Йоко, нет! Подождала бы до вечера, я тебе бы это сообщила. — Энид поднималась по лестнице к своей комнате. — Мне нужно, чтобы ты меня отвезла в больницу.       — Стоп, — Йоко взглянула на наручные часы. — У тебя же сейчас идёт занятие у Аквариума?       — Да, но он меня отпустил.       — Что?! — Энид слышала, как Йоко кашляла, видимо, подавившись кровью. — Как тебя этот старческий кулер мог отпустить?! Ты продала ему свою душу?! Что могло вообще произойти, скоро конец света?!       — Йоко, Уэнсдей вышла из комы. — Она включила звонок на громкую, доставая из шкафа одежду, чтобы переодеться из школьной формы во что-то повседневное.       — Поняла, — Энид слышала, как Йоко что-то говорила Дивине, добавляя в конце: "Люблю тебя, буду скоро". — Жду тебя за воротами Невермора.       Йоко сбросила звонок, а Энид переоделась в розовую футболку и белые брюки, подойдя к домику Вещи.       — Вещь, Агнес написала, что Уэнсдей пришла в сознание. — Она с улыбкой смотрела, как радостно отбивает ритм пальцами Вещь. — Забирайся в сумку, нас отвезёт Йоко в больницу.       Энид выбежала из комнаты, громко захлопнув дверь. Она неслась по коридорам, спускаясь по лестницам. Сердце колотилось как бешеное в грудной клетке.       У ворот её ждала Йоко, облокотившись на свой мотоцикл. На ней были солнцезащитные очки, джинсовая кепка, спортивная ветровка на замке, как у профессиональных гонщиков, джинсы, и кожаные перчатки без пальцев завершали её образ. Простой человек бы задумался, что для лета вампирша оделась слишком тепло, но на то она и являлась вампиром. Вампиры летом защищали кожу от солнечного света плотной одеждой и из-за того, что кожа их была холодной, даже в +30 градусов по Цельсию.       — Ты мне должна рассказать, как ты продала душу Аквариуму. — Йоко протянула Энид защитный шлем. Если бы Танака попала в аварию, она отделалась бы царапинами, но Волчонок не была бессмертной, и подвергать её опасности Йоко не собиралась. Она в этой ситуации не умрёт, но её убьёт Аддамс, а это было страшнее, чем попасть в аварию.       — Я согласилась на любое наказание. — Надев шлем, Энид села сзади Йоко, держась за её талию.       — Земля тебе пуховиком или здоровья погибшим. — Йоко завела мотоцикл, и они сорвались с места, оставив Невермор позади.

***

      Больница возникла неожиданно, словно вынырнув из-за поворота. Йоко резко затормозила, заглушив мотор. Энид спрыгнула с мотоцикла, побежав к главному входу, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Йоко проводила взглядом светловолосую, припарковав мотоцикл, отправившись в больницу, чтобы скрыться от палящего солнца.       Поднимаясь по лестнице, Энид остановилась возле палаты Уэнсдей. Она затаила дыхание, сердце всё также отбивало ритм в груди. Она не знала: постучать ей сейчас или войти без стука? Только сейчас она осознала, что боится. Вдруг Уэнсдей не рада её видеть? Или ей нужен покой и отдых после трёх недельной комы?       — Всё будет хорошо. — Вещь вылез из сумки. — Думаю, она будет до ужаса рада тебя видеть.       Вещь понимал, что в первую очередь брюнетка переживает за Энид. Её сейчас не заботило своё состояние, а в порядке ли Энид.       Энид выдохнула, взявшись за ручку двери, медленно повернув её. Уэнсдей сидела на кровати, подперев подбородок рукой. Взгляд её тёмных глаз был направлен на окно больничной палаты. Рядом с ней, что-то оживлённо рассказывая, стоял Пагсли. В левой руке она держала пингвинёнка, которого Энид оставила в больнице на кровати брюнетки. Уэнсдей аккуратно перебирала пальцами игрушку, изучая мягкую ткань. Услышав шум, они оба повернулись к двери.       — Энид. — Тихо проговорила Уэнсдей. На лице брюнетки промелькнула тень облегчения, что волчица в порядке.       Энид замерла на пороге, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло, а ноги словно приросли к полу. Всё её волнение, страх и тоска последних дней разом вспыхнули. Слёзы облегчения образовались в уголках глазах.       Вещь помахал ладонь, спрыгнув из сумки Синклер на пол, быстрыми движениями забираясь на тумбочку возле кровати.       — Я тоже разочарована нашей встречей. — Проговорила брюнетка.       Пагсли, оценив ситуацию, неловко кашлянул, привлекая внимание Энид и Уэнсдей.       — Скоро должны родители подъехать. — Он посмотрел время на телефоне. — Я пойду их встречу, как раз разберёмся, чтобы тебя выписали сегодня же.       Юноша удалился из палаты, прихватив с собой Вещь, который протестовал, тыча факом в брюнета, но Пагсли решил, что девушек нужно оставить наедине. Энид медленно подошла к кровати, не сводя взгляда с брюнетки.       — Привет, Уэнсдей. — Произнесла Синклер. — Я так рада, что ты в порядке.       — Как видишь, несколько царапин и трёхнедельная кома. Если бы доктора пользовались бабушкиными ядами, я бы быстрее оправилась. — Она перевела взгляд на пингвинёнка. — Ты навещала меня?       — Каждый день. — Энид села на край кровати. — Все эти дни я приходила к тебе.       В палате повисла тишина. Энид внимательно наблюдала за Уэнсдей, пытаясь понять, что та чувствует. В глазах брюнетки не было привычного холода, скорее, любопытство и… что-то ещё неуловимое.       — Я знаю, что ты не переносишь проявления сентиментальности, но я боялась... — Энид вытерла ладонью дорожку слезы на щеке. — Я боялась, что ты не проснёшься. Мне было так страшно в ту ночь...       — Энид, — Уэнсдей осторожно протянула руку, словно боясь прикоснуться к ладони Энид. Её пальцы были такими же холодными, но прикосновение вызвало волну тепла, прокатившуюся по всему телу Энид. — Я здесь, с тобой, в порядке. Какой-то жалкий Хайд недостоин убить Аддамса.       — Я скучала, очень сильно, мне тебя не хватало.       — А как же стая? Бруно?       — Меня с ними больше нет: ни с Бруно, ни со стаей.       — Но ты же так хотела этого в начале семестра? Быть в стае, стать её частью, не быть изгоем среди изгоев.       — Я поняла, что ошиблась. Не нужен был мне Бруно, не нужна стая.. Мне просто нужна была ты, а я тебя оттолкнула, забыв, что ты... Это ты. Холодная, безразличная, всегда серьёзная и собранная, нелюдимая, но ты нужна мне, какой бы ты ни была. Прости меня за это...       Энид почувствовала, как её руку сжала сильнее ладонь брюнетки. Посмотрев на их руки, щёки Энид покраснели.       — Я тоже виновата. — Уэнсдей было тяжело подбирать слова, чтобы высказать то, что творится в её голове, и чтобы не ранить этим Энид. — Агнес - это просто девочка на побегушках. Я не пыталась заменить тебя ею. Но я оттолкнула тебя не из-за того, что начала пользоваться полезностью Агнес.       — Что тогда произошло? Это же как-то связанно с последним видением.       — Да, — Энид видела, как Уэнсдей сильнее сжимала пингвинёнка в своей руке. — Но я не хочу об этом говорить. Пока что. Не сейчас.       — Хорошо, я не хочу на тебя давить. — Энид заметила, как Уэнсдей часто поправляет чёлку, которая лезла ей в глаза. — Но не отталкивай меня, пожалуйста.       Не выдержав страданий брюнетки, Энид отцепила со своих волос две заколки фиолетового цвета. Заметив, что Уэнсдей посмотрела на неё с подозрением, она продвинулась к ней ближе.       — Энид. — Проговорила Уэнсдей, пытаясь отмахнуться от рук светловолосой.       — Уэнсдей, я хочу сделать как лучше, иначе глаз выколю. — Она взяла за подбородок брюнетки, цепляя первую, а затем вторую заколку.       — Ты же знаешь, что угрозы на меня действуют с обратным эффектом.       — Знаю, и этим пользуюсь.       Уэнсдей замерла, ощущая лёгкие прикосновения к своим волосам. Заколки хоть и были чужды её стилю, но почему-то не вызывали отторжения. Наоборот, ей даже нравилось, как Энид заботится. Закончив, Энид отстранилась, с улыбкой смотря на Аддамс.       — Так намного лучше. — Проговорила Энид. — Тебе нравится?       — Вполне. — Кивнула Уэнсдей.       Тишина снова наполнила палату, но на этот раз она не давила, а скорее обволакивала, создавая уютное пространство между двумя девушками. Энид потянулась и и аккуратно, будто боясь спугнуть маленького зверька, взяла руку Уэнсдей, переплетая пальцы. Холод кожи брюнетки больше не пугал, а казался чем-то родным и близким.       — Я буду рядом, Уэнсдей. Что бы ни случилось. — Прошептала Энид. — И я никуда не уйду, пока ты сама меня не прогонишь.       Уэнсдей не ответила. Она лишь легонько сжала руку Энид. Этот жест сказал больше, чем любые слова. Обе понимали: их связь прошла через многое и впереди еще немало испытаний.       Резко отварилась дверь, заставляя девушек убрать руки и густо покраснеть. Почему они так реагировали, будто их застукали за чем-то запрещённым, чем-то личным? Это же простое дружеское прикосновение. Или..?       В комнату прошли Мортиша и Гомес, а позади Пагсли и Вещь, который был на плече юноши. На их лицах были улыбки, что их дочь наконец-то пришла в сознание. Энид дружелюбно помахала ладонью родителям Уэнсдей.       — La mia nuvola temporalesca, ты наконец-то освободилась из смертоносных объятий комы! — Воскликнул Гомес, разведя руками. — Теперь у меня есть полное право задушить тебя в своих объятиях!       Энид посмотрела на Уэнсдей, которая шокированным взглядом смотрела на своего отца. Чем-то этот взгляд ей напомнил день, когда она подарила Уэнсдей снуд.       — Мне стоит удалиться. — Проговорила Энид, вставая с кровати.       — Ты меня не можешь оставить наедине с ними.       — Прости, но могу, меня Йоко ждёт. — Энид прошла к двери. — Возвращайся быстрее. — Прошептала она, направляясь к Йоко, которая ждала её возле регистратуры больницы.