Клавиши под струнами

Моя панельная хрущёвка - Кабаре Я меняю свою музыку на рубль в портмоне Мне с тобою не удобно как играть пьяным с баррэ Но я обещаю выучить и поехать в турне ТВОИ КОШМАРЫ — Засада

Музыка. Что это? Для кого-то — хобби, для кого-то — боль, для кого-то — смысл жизни. Тёплый, Малайзийский вечер лучами мог проникнуть в любой уголок города, кроме, разве что, наглухо закрытого гаража, стоящего на одной из уютных улочек. Там царила своя атмосфера. Моргающая лампочка освещала совсем небольшое помещение с ржавыми стенами, пахло старым деревом, железом и музыкой, везде валялись медиаторы, сложенные в стопку, а в дальнем углу стояла ударная установка, что не использовалась уже больше двух лет. Всё в небольшом укрытии двух одиноких душ говорило само за себя. Оно напоминало дворового кота, каких подростки любили тискать по дороге. Затёртое, но оттого приобретающее шарм и хранившее много историй и смыслов. Парень, что играл на электрогитаре, старательно переставлял аккорды, иногда путаясь в бое. Dm7, G7… Палец вдруг дернулся и струна зафальшивила. Он сжал зубы, быстро приглушив звон, режущий уши, и оторвал руку от грифа. Нежная кожа тринадцатилетнего мальчика на кончиках пальцев сильно побагровела, виднелись следы. Всё равно не получается. Красивое звучание клавиш фортепьяно тут же прекратилось, вслед за гитарой. — Айщ… Тут струны жёсткие, никак не привыкну после акустики, — издал он тихий рык сквозь губы, злясь на самого себя. Парень, сидевший за пианино рядом, обернулся. — Да ладно, Джи, всё получится. Ты же хочешь в итоге играть на электро, — он дотянулся до поникшего друга и положил руку ему на плечо. Он не знал, как поддержать, утешить. Так было всегда. — Звук слишком хорош, чтобы я бросил попытки, — Джисон с улыбкой еле заметно поиграл бровями, на что друг коротко посмеялся. — Давай, попробуй снова, но медленнее, — Минхо задумался, показывая, как лучше ставить руки. — И переставляй пальцы чуть раньше, — с этими словами он наклонился к комбоусилителю, на котором сидел парень, и немного подкрутил регулятор "volume" с общим звуком. Джисон тяжело вздохнул, перехватив красно-белую гитару поудобнее. Наклейки на корпусе уже сильно затёрлись. Он зажал первое баррэ, быстро проверив чистоту звука перебором, а затем, настроив руку на бой, начал с начала. Медиатор с нарисованной пентаграммой молниеносно двигался вверх и вниз по струнам, неаккуратно дергая их, а пальцы немного оттягивали их вниз во время зажатия аккордов. Звук был резким, нечистым, прямо под стать стилю Джисона. Минхо в этот раз решил не подыгрывать другу на фортепиано, чтобы не сбивать. Он внимательно следил за движениями и слушал ритм, сидя напротив. Надо было признать, у Джисона неплохо получалось, с учётом недели игры на электрогитаре и около месяца на акустической. Сосредоточенность и ловкость пальцев была на максимуме. Рука гитариста будто плавала, металась, губы поджимались сами собой, а голова чуть покачивалась, пытаясь поймать ритм. Он выглядел безумно красиво с гитарой. После окончания последнего боя, Джисон ещё пару раз дернул струны, закончив мощным ударом вниз, и немного откинулся назад. — Слышал? Я ни разу не сбился! — парень неаккуратным движением скинул наушники с головы. Глаза блестели, а улыбка была безумно яркой. Ради этого он занимался музыкой. — Отлично, у тебя прогресс, — гордо улыбнулся Минхо, смотря на восхищенного собой друга. — Прикинь, уже скоро напишем свою песню и будем ездить с концертами? — Джисон энергично покачивался на коробке с проводами. Минхо по-доброму засмеялся, подставляя светло-сиреневые волосы, чтобы тот потрепал его. — Вот бы тебя ещё в музыкалку отдали, чтобы вместе учиться, — парень заметил чуть угасшую улыбку Джисона. — Большинство великих певцов самоучки. Плевать на мнение и запреты родителей, и так прорвусь, — надулся тот. Семья Хан не была в достатке — часто приходилось отказывать себе во многом. Родители Джисона были категорически против того, чтобы сын занимался музыкой, а тем более играл на гитаре, в то время как парень, будто на зло, буквально жил различными звучаниями инструментов и дышал нотами. Каждый день с наступлением лета он стал сбегать к другу, чтобы играть в тайне от родителей. — Ладно, ладно, — Минхо с легкой улыбкой поправил пряди чёлки, пальцами зачесав её назад. — Просто, думаю, хорошо было бы узнать базу про ноты и сольфеджио от профессионала. Я не лучший учитель. — Даже если бы мне разрешили играть на гитаре, вряд ли у родителей хватило бы денег на какие-нибудь нормальные занятия, — Джисон грустно опёрся на руку. Было до безумия обидно, что он родился в семье именно с такими финансами и принципами. Парень помолчал несколько секунд, а затем снова перевёл взгляд на друга. Минхо вздохнул, встал и подошел к одной из стен гаража. Среди плакатов рок-групп и пластинок на ней висел листок с надписями "бемольные тональности" и "диезные тональности", а также круговой схемой с музыкальными ключами. В голове пронеслись несколько последних лет. Семья Минхо полностью поддерживала мечту парня связать жизнь с музыкой. Уже в одиннадцать, три года назад, он пошёл в музыкальную школу и перепробовал кучу инструментов, которые, к слову, до сих пор покоились здесь, в гараже, пока ему не понравилось играть на пианино. Недавно парень выпросил электрогитару у родителей, для Джи. — Вот это проходят во втором классе музыкалки. А в первом пение по нотам, — Минхо задумчиво повернулся на друга. — Хотел бы научиться петь и играть одновременно? Это сложно. — Я думал у нас будешь петь ты со своим крутым корейским произношением и попаданием в ноты, — улыбнулся Джисон. Он искренне восхищался знаниями друга в музыке, тем, как тот понимал нотные грамоты, на скольких инструментах умел играть. Но это был совсем другой вайб. Эстетика одежды на пару размеров больше, запаха карамели, кофе и уроков музыки сильно контрастировала с тёмными значками и брелками, что звенели где не попадя, чёрной кожанкой, декоративными цепями и не стриженной чёлкой. Может оно и не надо? У Джисона будет свой путь, хаотичный путь выросшего на улице рокера. — "У нас"? В голове ты уже создал группу? — хихикнул Минхо, не скрывая улыбки. Чаще всего он, за счёт того, что был старше на год, воспринимал друга как маленького, невинного и гиперактивного младшего. Это было мило. Парень подошёл к Джисону, отставившему гитару. — Иди сюда. Такой хороший, — Минхо счастливо поймал энергичного друга в неаккуратные объятия, смеясь, неясно отчего. Он гладил и почёсывал его по волосам, будто пса, покачиваясь в унисон. Был бы тот ещё немного легче, Минхо смог бы его поднять. Это была дружба, о которой оба давно мечтали, смотря фильмы, читая книги и слушая музыку. Они были мальчишками. Думающими, что уже взрослые, но ведущими себя как дети, маленькими ещё. Как и должно быть. Они — это игры в луже, не жалеющие ноги. Они — это смелость, долгие дни, улыбки, случайности. Они — это, по началу, безумная неловкость, но потом встречи, встречи, разговоры и, как итог, бесконечное доверие. Они очень счастливы. Касания были неловкими, а ощущение тела другого человека под пальцами трепетным. Хотелось вжаться, раствориться сильнее. И так каждый раз, чувства не приедались. Вау.

***

Дверь с расцарапанной обивкой хлопнула, отдавшись гулом. Знакомый вид и затхлый запах начали давить на мозг. Маленькая квартирка как всегда была не прибрана, везде царил беспорядок из вещей, ободранные обои чудом ещё держались, на полу была бетонная крошка. Стараясь не шуметь, Джисон прошел на кухню, где горел свет. Там сидела мама. Стул скрипел, одна из ножек ели как держалась, а старый стол отдавал запахом спирта и дешевого хлеба. — Привет, — парень неловко застыл в проёме. — Не спишь? — Тебя ждала, — пропитый голос матери заплетался. Джисон кивнул и подошел к кухонному столу. Он всегда приходил поздно, поэтому обычно его не дожидались. Парень включил бурлящий чайник и достал потертую коробку с чаем из шкафчика. Вдруг, мать встала из-за стола и обратилась к нему неожиданно строгим голосом. — Почему все пальцы в полосках и мозолях? Джисон застыл с кружкой в руках, сердце ухнуло вниз, под ложечкой засосало. Надо срочно придумать что-то. — Неудачно взялся за прутья забора из сетки, — самое глупое, что только можно было выпалить. Парень мысленно молился, чтобы мать в не совсем трезвом состоянии поверила. Он продолжал сверлить заварку на дне чашки испуганным взглядом, пока безэмоциональные родительские глаза сверлили его затылок. Было ощущение, будто она обо всем догадалась. Парень сжал левую руку в кулак, будто пытаясь стереть кожу, чтобы следы от струн пропали. Но ответа на мальчишеское оправдание не последовало. Только тяжелый вздох, а затем шаги, направляющиеся в спальню. Джисон облегчённо выдохнул, обернувшись. Он не знал, что мать могла вытворить, если бы узнала. В полной тишине дзынькнул чайник.