Потерянные

***

❝Свободен лишь тот,

кто может позволить

себе не лгать. ❞ Альбер Камю

      К свободе стремятся все.       Баки знает это, он сам вечно бежит за возможностью дышать полной грудью и не ощущать себя безвольной марионеткой в чужих руках. Прелесть кроется именно в возможности выбирать, что будешь носить, есть и прочее.       Наверное, потому он искренне удивляется, когда Земо оказывается не рад свободе. Он сдержанно благодарит, но больше из вежливости, искренность не сквозит в словах, оставляя Баки в лёгком ступоре. Просто сухое «спасибо», не огонёк в глазах, не сдерживаемый поток счастья. Растерянность и непонимание, а, может быть, и лёгкое отрицание.       Обычно сдержанный, умеющий контролировать эмоции Земо вдруг растерял маску самоуверенности, невольно позволив увидеть сомнение, страх и панику. Баки искренне не понимает, что не так. Не то, чтобы он рассчитывал на прыжки и прочее, но уж точно не на то, что кого-то может привести в ужас свобода, не заканчивающаяся в стенах камеры.       Условия освобождения Земо слушает внимательно, не споря и не пытаясь пошутить. Просто кивает, кусая немного губы и не глядя в глаза Баки. Тот хочет обратного, надеется хотя бы так различить, что конкретно испытывает человек напротив.       Он не спорит, не брыкается и уже скоро оказывается на соседнем сиденье с Баки и по-прежнему молчит. Взгляд направлен в пустоту, в ту точку, за которую посторонний не может уцепиться. Это раздражает. Все преступники радуются свободе, а этот ведёт себя так, будто его переводят в место похуже, а не дают второй шанс.       В конце концов терпение Баки подходит к точке кипения, и он резко спрашивает, обрывая тишину и накаляющееся напряжение:       - Что за вид мученика?       - Я не знаю.       - Что «не знаешь»? Ты сейчас сидишь с таким лицом, будто я тащу тебя на казнь, а не в город. Что на этот раз не так?       - Я правда не знаю.       - Такой умный и не знаешь?       - Не знаю.       В голосе нет раздражения, всё ещё растерянность, вводящая Баки в непонятное замешательство. Он таращится на Земо, видит, как тот нервно царапает заусенцы на пальцах, поджимает губы и тяжело дышит, словно сдерживает истерику.       Почему-то это кажется отличной причиной, чтобы подстегнуть:       - Хочешь рыдать от радости?       - Хочу, чтобы ты прострелил мне череп.       Тут-то голос странно дёргается, делаясь на мгновение выше обычного. Баки удаётся это уловить, но он всё ещё не понимает причину этой сдерживаемой истерики. Он привык глушить эмоции, привык, что другие их прячут, привык, что Земо огрызается, юлит и провоцирует, но не убивается. Да, можно было бы списать сказанное на очередную попытку задеть, надавить на болезненное прошлое, но слова были произнесены слишком болезненно отчаянно.       Но нежничать Баки не планирует:       - Прекрати разводить драму, Земо.       - Джеймс, какая драма? Я честно не против умереть от твоих рук.       - Я не собираюсь тебя убивать.       - Я знаю, но почему-то надеялся на обратное.       - Прекрати разводить сопли и строить из себя великую жертву. Тебе дали шанс, чтобы реабилитироваться и расплатиться за ошибки.       - Но зачем? Джеймс, я не просил об этом, и мы оба знаем, что я не сожалею о том, что сделал. Я прошу прощения у тебя, но на остальных… мне плевать, Джеймс, мне нет смысла становиться хорошим в глазах окружающих.       - Но ты же не планировал вечно сидеть в тюрьме, у тебя же был запасной план, что делать, когда ты отомстишь.       - Я планировал застрелиться, Джеймс. У меня не было желания жить, я и сейчас не особо вижу в этом смысл. Я потерял всех, кого любил. У меня никого не осталось. Последний мой близкий человек умер несколько месяцев назад, а я даже не смог посетить его похороны. У меня не было плана на случай, если ты меня не застрелишь.       Земо закрывает лицо ладонями. Не плачет. Просто тяжело дышит и пытается принять происходящее, зацепиться за нить, которая могла бы помочь стать ему прежним. Почему-то Баки это знает, чувствует на подсознательном уровне, насколько Земо плохо. Однако от его растерянности на душе не хорошо, а, откровенно говоря, тошно.       Наверное, если бы это произошло раньше – ничего бы в сердце Баки не щемило, он бы и не думал о сочувствии. Сейчас же ситуация иная, более едкая и интимная, что ли. От части из-за переписки, которую Баки и Земо начали вести после повторного заточения в Рафте последнего. Длинные письма о мелочах, никаких обещаний, ничего личного, просто пустые разговоры. Баки это нравилось, он читал и чувствовал себя живым, что ли. С ним никто раньше не общался как с человеком, совершившим ошибки, принимая их. Сэм отрицал существование Зимнего Солдата, а Земо говорил, что без той части прошлого Баки не смог бы стать самим собой.       И Баки чеканит:       - Не пора бы тебе сейчас начать думать над новым планом?       - Не знаю.       - А надо знать, возьми себя в руки, Земо. Ты в той тюрьме никому не поможешь, а рядом со мной можешь спасти не мало жизней.       - Почему ты думаешь, что я хочу кого-то спасать?       - Потому что я тебя попрошу.       На удивление, это срабатывает. Земо пожимает плечами, обнимает себя за плечи и отворачивается. Может быть, плачет, но Баки в том сомневается. Он не испытывает чувство торжества от своеобразной победы в разговоре с Земо. Тот изначально был проигравшим и позволил себя победить. Он не сопротивляется. Он просто мирится с происходящим.       Его плечи немного трясутся.       Баки не знает, стоит ли ему протягивать руки и обнимать, не уверен, что хочет, не уверен, что встретит одобрение. Просто молчит, вслушивается в чужое рваное дыхание и невольно вспоминает, каким резвым был Земо в то временное освобождение. Наверное, потому что надеялся, что в конце концов Баки его убьёт, позволит воссоединиться с семьёй.       В итоге Земо живой.       Дышит.       Пялится в окно стеклянными глазами и будто надеется, что в него выстрелят. Баки всё же укладывает ладонь на чужое плечо и немного его сжимает:       - Ты можешь умереть в процессе нашего сотрудничества.       - Это ты так издеваешься надо мной?       - Нет, пытаюсь тебя подкупить.       Земо поворачивает голову и смотрит Баки в глаза самым вымученным взглядом. В нём много боли, страха и немой мольбы всё прекратить. Последнее Баки не обеспечит. Во-первых, он обещал себе никогда более не убивать людей. Во-вторых, он не уверен, что когда-нибудь окажется в состоянии лишить жизни Хельмута Земо. Тот сейчас ощущается по-особенному родным и близким, единственным, кому можно вывалить прошлое Зимнего Солдата и услышать не «Всё прошло, не парься, чувак», а «Да, это было, однажды станет легче, но насколько скоро, не знаю, просто не беги от своих ошибок, не пытайся прятаться от прошлого, без него не построишь будущего».       Глаза у Земо тёмные, почти бездонные, где-то там угасла его душа, а Баки заранее знает – он ничего не сможет зажечь заново, если сам Земо того не захочет. Пока тот не против попытаться, наверное. Судить по нему сложно: он витает где-то далеко в облаках, там, где осталась его семья. Осуждать его за это Баки сложно: он сам то и дело возвращается в воспоминания, когда был Стив, они были против всего мира вдвоём.       Сейчас Баки один.       Он не смог приловчиться к одиночеству, Земо – тоже. Они неосознанно ищут опору друг в друге, пусть и не могут перешагнуть через странную смесь ненависти и симпатии. Но для этого у них будет время, если Земо, конечно, не решит закончить начатое и не наложит на себя руки.       Молчание обрывает Земо:       - Знаешь, а с короткими волосами тебе шло больше.       От этих слов Баки становится немного легче.

***