bad idea.

Приглушённый свет лампы отбрасывал на стену тени силуэтов, словно слившихся воедино. Тихий шелест одеяла и лёгкий скрип кровати звучали слишком громко в этой оглушающей тишине. Но что звучало ещё громче – звук сталкивающихся губ, тихие вздохи в перерыве между поцелуями, руки, шарящие по одежде, которые желали сорвать ненужную ткань, ограничивающую доступ к горящей коже. Прохладный ночной воздух, проникающих через приоткрытое окно, забирался под одежду, не давая полностью задохнуться и сгореть в невыносимом желании и напряжении. Зуд кожи под одеждой становился практически невыносимым от того, как сильно хотелось коснуться. Прочувствовать эту запретную, столь сладкую близость, что кружила голову. Язык Скэриэла оставил влажную дорожку на нижней губе Дарсериана – извинение за ранее сделанный укус. Рука Дарсериана сильнее сжала чужие тёмные волнистые волосы на затылке, а бёдра неконтролируемо поддаются вверх, когда низ живота сводит от жгучего желания. Сводит пальцы рук сладостной болью, что он сжимает их в волосах полукровки сильнее, отчего тот восхитительно стонет в поцелуй, пуская по телу Котийяра электрические толчки. Они отстраняются, разрывая ниточку слюны, тянущуюся между их губами, и Скэриэл, не теряя ни секунды, льнет к шее Дарсериана, которую тот любезно подставляет под ласки, откинув голову назад. Горячий язык мокро мажет по открытым участкам кожи и та тут же покрывается мурашками, становясь гусиной. Губы Лоу растягиваются в короткой усмешке и касаются чувствительного места за ухом, выбивая из груди Котийяра тихий полустон, который он тут же скрывает, кусая нижнюю губу. Скэриэл опускается ниже, мажет губами по выступившей венке, целует под дергающимся кадыком, лижет ямку и кусает ключицу тут же получая за свою выходку. – Не смей оставлять следы, – рука Дарсериана больно тянет Скэриэла за волосы, заставляя отвлечься от шеи и взглянуть в глаза напротив. Такие же затуманенные, горящие, искрящиеся желанием. – Ты лишаешь меня любимого удовольствия, – хмыкнул Скэриэл и облизал покусанные губы, которые покраснели и опухли от поцелуев. Дарсериан невольно прослеживает за движением кончика языка и нервно сглатывает, что не остаётся незамеченным. – Многих в запретных землях пометил? – Медленно переводя взгляд от манящих губ к глазам, спрашивает Дарсериан и Скэриэл снова улыбается, так о̶ч̶а̶р̶о̶в̶а̶т̶е̶л̶ь̶н̶о̶ отвратительно, что Дарсериан едва сдерживается, чтобы не прильнуть к нему. – А может чистокровных в центре? Скэриэл, чье тело расположено между раздвинутых бедер Дарсериана, наклоняется вперёд, опираясь руками в матрас позади парня, придвигаясь запредельно близко. – А что, уже ревнуешь? – Этот голос, что звучит полушепотом, проникая под кожу, заставляя пульс учащаться, сводит Дарсериана с ума. – Думай, что говоришь, – раздражённо фыркает Дарсериан, не разрывая зрительного контакта с парнем. – Ты для меня ничего не значишь. Всё это ничего не значит, у меня нет чувств к тебе. – Его голос твёрд и уверен, любой бы поверил, но не Скэриэл. Скэриэл видит расширенные зрачки, покусанные губы, учащенный пульс. Видит, как тело Дарсериана льнуло к нему – хотело быть как можно ближе. Видит, как пальцы цепляются за волосы и плечи, сжимая и царапая, желая оставить следы. – Просто признайся, что думаешь обо мне, – говорит Лоу и ладонью ведёт от груди к бедру, пробираясь кончиками пальцев под футболку, оглаживая тонкую полоску светлой кожи и слышит, как Дарсериан делает судорожный вдох, видит, как пальцы сжимают простынь под ними. Желает. – Не неси чушь, – и притягивает для нового поцелуя. Они целуются грубо, дико, словно сорвавшиеся с цепи животные, кусают губы друг друга, сталкиваются влажными языками, заставляя друг друга дрожать. Поцелуй не имеет ни капли нежности, он пропитан жестокостью и накопленной яростью. Рваные вздохи, полные гнева и необъяснимого облегчения. Казалось, они пытаются не столько слиться, сколько поглотить друг друга. Выпить друг из друга эту смертельную привязанность, чтобы она перестала терзать. Рука Скэриэла ныряет дальше под домашнюю футболку Котийяра, касаясь горячими пальцами пылающей кожи, и Дарсериан вздрагивает. Вздрагивает так, словно его ударило током. Скэриэл ухмыляется в поцелуй и смелее касается ладонью кожи живота. Ведёт пальцами по напряжённым мышцам пресса, слегка царапая короткими ноготками. Дарсериан так сильно ненавидит себя в этот момент. Вообще, в любой момент, когда он контактирует со Скэриэлом, с полукровкой. Когда это только началось, Дарсериан ненавидел себя за каждое прикосновение, за каждый, даже мимолётный, взгляд, брошенный на полукровку. Ненавидел то, как Скэриэл цепляет, как заставляет тянуться к нему, словно раскрывающийся цветок к солнечному свету. Он хотел содрать с себя кожу, когда впервые позволил себе расслабиться в компании со Скэриэлом и позволял прикосновениям свершиться, даже касался сам. В ту ночь он так и не смог заснуть, думая о том, что позволил себе общаться с полукровкой на равных. Все вокруг с самого детства твердят о «чистоте крови – чистоте помыслов», Дарсериан давно понимает, что это самая лицемерная фраза, которую он слышал в своей жизни. Всё чистокровное общество прогнившее до мозга костей. Вся эта показушная величавость – растущий, с каждым днём всё сильнее, тошнотворный ком в горле, который мешает нормально жить. Но Дарсериан уже привык, смирился с данной участью и пытается со всех сил влиться в это общество и не повторять своих ошибок. Но Скэриэл Лоу, внезапно появившийся в его жизни, стал слишком частой пищей для раздумий перед сном, объектом рассматривания в кругу чистокровных, запретным желанием, которым хочется овладеть полностью, без ограничений. Дарсериан часто думает о том, а не было ли это его ошибкой? Будет ли он жалеть потом о том, что доверился полукровке? Снова. Эти мысли съедают его каждый день по маленькому кусочку, разбирая на крупицы и превращают в мессиво из въевшихся в кожу идеалов. Идеалов, которым Котийяр не хочет следовать. Из мыслей его вырывает рука Скэриэла, которая выбралась из под футболки и настырно пробралась под резинку штанов. Дарсериан резким движением отталкивает Скэриэла, да так, что тот в моменте растерянно смотрит на него, не понимая, что сделал не так. Дарсериан толкает его и тянется следом. Лоу опускается спиной на постель, в то время как Котийяр забирается на его бёдра, расставив колени по обе стороны от его торса. Грубым, почти насильственным движением он стягивает с парня футболку, отбросив её куда-то в противоположный угол комнаты и наклоняется, вновь припадая к чужим, чуть приоткрытым, влажным губам. Неугомонные ладони Скэриэла, которые тот, видимо, не может держать при себе ни секунды, вновь тянуться к телу Дарсериана, но он перехватывает их и заводит над головой Лоу, вжимая оба запястья в постель так, словно хочет навсегда пригвоздить их к этому месту, чтобы Скэриэл ни смел сделать ни шагу в сторону. Бёдра Дарсериана внезапно двигаются напротив бёдер Скэриэла, заставляя обоих оторваться от губ друг друга всего на несколько сантиметров, и равно выдохнуть, прежде чем снова вжаться друг в друга. Дарсериан повторяет движение, создавая головокружительное трение, от которого тело непроизвольно выгибается и хочет больше, ближе, сильнее. Руки Скэриэла двигаются в крепкой хватке Котийяра и он жалобно стонет в поцелуй, но Дарсериан целует глубже и вновь двигает бёдрами. Голова начинает кружиться от столь сильного давления, а бёдра дрожат от напряжения. Он отстраняется от губ напротив, фокусируя свой взгляд на лице полукровки. Темный волосы разметались по покрывалу, глаза прикрыты, взгляд из под опущенных ресниц, губы – зацелованные, красные, с еле видными ранками от укусов – Дарсериан даже чувствует мимолëтную гордость за проделанную работу. Дарсериан освобождает одну руку, а другой держит запястья парня, сильно сжимая пальцами. Рукой он проводит по открытой шее, опускаясь ниже, медленно касаясь. Скэриэл рвано вздыхает и выгибает спину на встречу. Дарсериан ведёт ладонью от груди, пальцами задевая затвердевшие соски, вниз по подтянутому животу, сжимает бок, пробегаясь пальцами по рёбрам. Взгляд его голодный и изучающий, запоминающий каждый изгиб, уже давно выученный наизусть. Его рука сползает ниже, расстегивает пуговицу и молнию на чужих штанах и на своих. Скэриэл блаженно выдыхает и толкается бёдрами на встречу, когда рука Дарсериана касается его через бельё. Он освобождает их, соединяя члены вместе и они оба издают тихие стоны. Глаза Скэриэла закатываются, голова откидывается сильнее и Дарсериан не отказывается себе в удовольствии, когда припадает губами к открытой коже. Губы мажут по шее, влажно целуют под челюстью, двигаясь ниже, в то время как рука сжимает оба органа, начиная медленные движения. Скэриэл, видимо не умея лежать смирно и не двигаться, начинает нетерпеливо двигать бёдрами, толкаясь в руку Котийяра, при этом издавая стоны, которые с каждым разом становятся всё громче, и которые Дарсериан обожает слушать, хоть никогда и не признается в этом. Ему нравится, как полукровка под ним извивается, стонет, иногда, будто на грани срыва, шепчет его имя. Толкается бёдрами в его руку, впивается короткими ногтями в тыльную сторону ладони Дарсериана, которая держит его запястья, как закатываются его глаза, стоит только Дарсериану немного сильнее сжать его член, или провести пальцами по чувствительной головке. Нравится, как Скэриэл самодовольно ухмыляется, даже когда целует его, целует глубоко и влажно, грубо и до ужаса приятно. Скэриэл издаёт достаточно громкий стон, когда большой палец Дарсериана проходится по уретре, и выгибает спину, желая быть как можно ближе. Дарсериан отстраняется от его шеи и взглянув в лицо шикает, сжимая руку сильнее, что Скэриэл едва ли не скулит. – Ты должен замолчать. – Шепчет Дарсериан прямо ему в лицо и ухмылка тут же проявляется на губах Лоу. – Боишься, что все узнают, что ты водишь полукровку к себе по ночам? – Хмыкает он, фокусируя расплывчатый взгляд на лице Котийяра. – Во-первых – я никого не вожу, это ты забрался ко мне через окно,– начинает Дарсериан, и медленно ведёт ладонью, заставляя Скэриэла вновь прикрыть глаза, кусая губу. – Во-вторых, мне плевать, кто и что подумает. – Вот как,– хмыкает Скэриэл, не открывая глаз.– Плевать, даже если другие узнают о том, что ты целовался с чернокровкой? – Скэриэл выделяет последнее слово. Подчёркивает его. Так очень часто называл его Котийяр. – Плевать. – Голос Дарсериана твёрдый, не терпящий возражений. Скэриэл снова хмыкает – не верит, но Дарсериану в общем то всё равно. Он наклоняется и целует изогнутые в кривой усмешке губы, стирая её с чужих губ собственным языком. Этот поцелуй с привкусом горечи, отчаяния, сладкой лжи и хрупкого доверия. То, что они делают – не принимается в обществе. Люди не принимают отношения полукровок и чистокровных на равне, а уж тем более романтических или сексуальных связей. То, что они делают – должно остаться только между ними. За закрытой дверью, ключ от которой есть только у них. Это секрет, который не знает даже их компания, должен умереть вместе с ними. И им обоим больно, от этого осознания. Дарсериан двигает рукой ещё несколько раз, прежде чем их обоих настигнет разрядка. Тела вздрагивают и дрожат, пока они, так и не оторвавшись от губ друг друга, тихо стонут в поцелуй. Дарсериан отпускает руки Скэриэла и тот незамедлительно запускает пальцы в блондинистые волосы, сжимает и тянет, не позволяя отстраниться и сделать хоть малейший вдох. Губы уже болят от поцелуев, лёгкие горят от недостатка воздуха, но их это будто не волнует. Они застыли в этом моменте, когда губы с болью и отчаянием прижимаются друг к другу, руки впиваются в тела, словно пытаясь залезть под кожу, стать частью друг друга, никогда не разрываясь. Когда бёдра дрожат, а кончики пальцев словно наэлектризованы. В это мгновение их больше никто не волнует. Не волнуют запреты, мнения, да и вообще другие люди. Только они. Наконец, когда они отстраняются, жадно вдыхая воздух ртом, Дарсериан опускается на спину, рядом со Скэриэлом, прижимаясь своим плечом к его и просто смотрит в потолок, его мысли пусты. Ладонь Скэриэла находит руку Дарсериана, переплетая с ним пальцы и Котийяр не разрывает их. Он бы хотел навсегда остаться в этом мгновении, когда ему плевать на всё, кроме человека рядом. Когда весь мир, словно обходит стороной, но его мир заканчивается в переплетённых пальцах их рук и он счастлив. Лишь мерное, тихое дыхание Скэриэла рядом служило единственным доказательством, что время всё ещё существует и не замерло, подобно им, в этой хрупкой, почти невесомой тишине. Дарсериан чуть сжал пальцы, и в ответ почувствовал нежное, понимающее пожатие, словно Скэриэл прочёл его мысли и безмолвно пообещал, что эта магия никуда не исчезнет.