Рояли сталкиваются друг с другом

Они расстаются на западном хребте между Гусу и Юньмэном. Лань Ванцзи чувствует себя хорошо – до тех пор, пока ветер не доносит до него нежную мелодию «Вансянь», и его грудь не сжимается от неожиданной тоски. Сыграть «Вансянь» сейчас – значит дать ответ. Это и есть ответ. Больше всего на свете он хочет вернуться. Но он знает, что не может – не сейчас, не сейчас. У него есть обязанности перед орденом и семьёй. Пока брат пребывает в уединении, а мир заклинателей остаётся нестабильным, Гусу понадобится не только его дядя, чтобы оправиться. Поэтому он сглатывает и продолжает путь обратно в Облачные Глубины. По возвращении Лань Ванцзи мгновенно оказывается втянутым в адский мир политики высшего уровня. Он занят и раздражён до предела – и, казалось бы, времени скучать по другу у него вовсе нет. Но он скучает. После пятого дня непрерывных встреч с главами орденов он начинает развлекаться – к собственному стыду – представляя, что бы сказал Вэй Усянь, будь он рядом. «Глава секты Оуян, должно быть, пожертвовал свой позвоночник сыну – как предусмотрительно», – хихикает призрак друга. Или: «Если бы главе ордена Се пришлось целый год питаться редисом из погребальных курганов, он, наверное, меньше ныл бы о том, как его собственный богатый урожай риса приводит к снижению цен». К концу первого месяца на посту главы ордена Лань Ванцзи держится на остатках формального уважения, которое испытывает к большинству лидеров орденов. С Цзян Ваньинем у них всё в порядке, несмотря на личную неприязнь. Не Хуайсан – на удивление приятный человек. Маленький Цзинь Лин ещё молод и неопытен, но с хорошими советниками и верит, что Лань Ванцзи – великий человек, так что иметь с ним дело не страшно. Единственным сюрпризом стало то, что секта Сяо Синчэня и Сун Ланя пережила разрушение. Лань Ванцзи находит вторую пару лидеров – двух женщин по имени Ши и Гуан – весьма приятными: они мудры, смелы и, что вполне объяснимо, не боятся нарушать традиции, когда того требует ситуация. Но если не считать их, даже самые благожелательные главы орденов просто утомляют. Политика в сфере заклинательства всегда была для Лань Ванцзи наименее привлекательной стороной дела: у него нет ни темперамента, ни амбиций, ни терпения к людям. Он понимает, что заклинательство – это не только ночные охоты, и что обязан заниматься и скучными, и интересными делами. Но он не может избавиться от ощущения, что здесь время уходит впустую, что он чахнет, тогда как должен процветать. Через полтора месяца после вступления в должность приходит письмо: «Лань Чжань, – читает он, – я уже скучаю по тебе. Откажись от своих обязанностей и встреться со мной на западном хребте во время Циси. Твой, Вэй Усянь». Лань Ванцзи перечитывает послание снова и снова, как дева, читающая любовное письмо. Разве это не оно? Что-то вроде любовного признания. «Я скучаю по тебе». Он прячет письмо в одежду и никому не говорит о нём. В этом году Циси был всего два месяца назад – как же ему ждать почти год, чтобы снова увидеться? Их разлука будет дольше, чем тогда, когда Лань Ванцзи вернул его. Но правда и в том, что для ухода из совета ему понадобится несколько месяцев, да и Вэй Усяню наверняка тоже нужно время, чтобы завершить свои дела. Поэтому он соглашается на дату встречи и начинает строить планы. К концу зимы он официально сложил полномочия главного заклинателя – и с достоинством уступил место лидерам ордена Ши и Гуан. Традиционалисты сопротивляются, и его дядя особенно встревожен – он считает, что Лань Ванцзи сдался. Но очень быстро становится ясно: Ши и Гуан справляются с обязанностями гораздо лучше. Они амбициозны, то дружелюбны, то суровы – в отличие от него. Поэтому другие лидеры сект одновременно и симпатизируют им, и немного боятся. Лань Ванцзи возвращается в Гусу и занимается менее масштабными проектами, чувствуя, как его душа постепенно успокаивается. Следующая задача – отказаться и от них, но это будет проще и потребует меньше социальных манёвров. Лань Цижэнь замечает перемены сразу после весеннего равноденствия и просит встречи. – Ванцзи, – медленно произносит он, когда Лань Ванцзи опускается на колени перед его столом, – этот дядя не может не заметить, что ты не только сложил полномочия главного заклинателя, но и все твои проекты здесь заканчиваются к середине лета. Или ты готовишь старших учеников, чтобы заменить себя в это время. – Мм, – соглашается Лань Ванцзи. Он считает, что нет смысла это скрывать. – У такого поведения должна быть причина, – подсказывает ему Лань Цижэнь. –Мм, – снова соглашается Лань Ванцзи. Источник терпения Лань Цижэня на самом деле больше похож на лужу. Сейчас она пересыхает. – Ванцзи, скажи мне, что ты не собираешься сбежать с этим ужасным парнем, – требует он. – Никаких ужасных парней, – разрешает Лань Ванцзи. Только хорошие. Лань Цижэнь, должно быть, понял, что он имеет в виду, потому что устало вздыхает. – Ты был таким хорошим ребёнком, – говорит он. Да, Лань Ванцзи был хорошим ребёнком. И всё это время – одиноким. – Ванцзи приносит извинения за доставленные неудобства, – говорит он. – О, я уверен, что Ванцзи действительно очень сожалеет, – грубовато отвечает Лань Цижэнь, отмахиваясь рукой. – Но, думаю, он сожалеет недостаточно сильно, чтобы остаться. – Нет, – соглашается Лань Ванцзи. – Не настолько жаль, чтобы остаться. Лань Цижэнь снова вздыхает. – Прямо как твой отец, – бормочет он. Лань Ванцзи не знает, как к этому относиться: это странная смесь гордости и обиды. Лань Цижэнь качает головой. – Ванцзи, я не буду запрещать тебе уходить, – решает он. – Работа, на которую ты отвлекаешься, – это вообще не работа. Вот почему этот дядя не стал усерднее убеждать тебя не отказываться от должности главного заклинателя. Но позволь этому дяде в последний раз поделиться с тобой своей мудростью. – Пожалуйста, – говорит Лань Ванцзи. Лань Цижэнь встаёт из-за стола и задумчиво поглаживает бороду. – Я знаю, что пути Ванцзи и главы ордена Цзяна пересекались в прошлом. А ты так близок с молодым господином Вэем, что, полагаю, видел, как они общались даже чаще, чем я, как до, так и после... необычного возвращения молодого господина Вэя. – Мм, – соглашается Лань Ванцзи. Цзян Ваньинь, возможно, и хотел, чтобы он стал главным заклинателем, но за прошедшие месяцы он так и не сумел расположить к себе Лань Ванцзи. – Значит, ты видел, как жестокий разрыв их братских уз повлиял на них обоих в худшую сторону, – говорит Лань Цижэнь, останавливаясь в своём неспешном обходе комнаты. Лань Ванцзи удивлённо моргает, но кивает. Ему что, прикажут наладить их отношения? Такое вмешательство... это не его дело. Лань Цижэнь снова поглаживает бороду и меняет тему: – Мы с твоим отцом были очень близки в детстве, а потом и в юности. Он был моим первым и самым близким другом, а я – его, – признаётся он и снова начинает ходить. Лань Ванцзи оборачивается, чтобы посмотреть на него. Он никогда не задумывался, каким было их детство. Лань Цижэнь всегда отзывался об отце с пренебрежением, и Лань Ванцзи просто предполагал, что они никогда не ладили. – Я так и не простил его за то, что он женился на твоей матери, – говорит Лань Цижэнь. Лань Ванцзи сдерживает дрожь. Его дядя продолжает: – И за это я никогда не прощу себя. Лань Ванцзи открывает рот, но не может произнести ни слова. Лань Цижэнь останавливается и смотрит на него: – Ванцзи, – говорит он, – твой отец умер, искренне веря, что я был против самого важного решения, которое он когда-либо принимал. Прошло двадцать лет с его смерти и сорок лет с нашего последнего настоящего разговора. Лань Ванцзи потрясённо смотрит на него. Лань Цижэнь постукивает веером по подбородку и тихо говорит: – Я по-прежнему считаю, что он поступил неправильно. Но я слишком долго по нему скучал. Хорошо, что у тебя есть твой молодой господин Вэй. Ты можешь построить вокруг него всю свою оставшуюся жизнь, если захочешь. Но не позволяй этой жизни вытеснить твоего брата. Лань Ванцзи честно не знает, что сказать. – Дядя, я… – начинает он, но Лань Цижэнь перебивает его (!). – Сичэнь – единственный живой человек, который когда-либо узнает, каково это – быть ребёнком твоей матери. Он единственный, кто знает, каково это – воспитываться мной. Он знает тебя так, как никогда не сможет узнать молодой господин Вэй. Так что не растрачивай это впустую, Лань Ванцзи, – приказывает он, настойчиво жестикулируя веером. – Не растрачивай это впустую. Лань Ванцзи смотрит на него, а затем кивает. – Да, дядя, – выдавливает он. Лань Цижэнь хмыкает. – Хорошо, лекция окончена. Иди заканчивай свою работу. – Да, дядя, – повторяет Лань Ванцзи. Он встаёт, низко кланяется. – Спасибо. – Хм.

***

Середина лета наступает и проходит, а Лань Ванцзи обнаруживает, что ему особо нечем заняться. Это, конечно, хорошо: значит, все его проекты завершены или успешно сданы, как он и планировал. Но это также означает, что до встречи с Вэй Усянем остаётся полмесяца, и он не знает, чем себя занять. Он разучивает песню за песней, отрабатывает партии гуциня, а затем и партии дицзы, чтобы потом научить Вэй Усяня. Строит, разбирает и снова строит вольер для кроликов. Сопровождает младших в город, когда те просят, а просят они часто. Он подозревает, что это связано с тем, что Вэнь Цюнлинь тихо живёт на окраине и завоевал сердца всех бабушек в радиусе пятидесяти ли своей вежливостью и готовностью помочь донести тяжёлые сумки. Лань Ванцзи знает, что он с Сычжуем встречается регулярно, но, похоже, и другие младшие приняли его. Он сам начал испытывать к Вэнь Цюнлиню симпатию, хотя поначалу злился на него за то, что тот был частью прошлого Вэй Усяня. В реальной жизни Вэнь Цюнлинь оказался вежливым, мягким, храбрым – хорошим другом Вэй Усяня и двоюродным братом Сычжуя. Так что... всё в порядке. В любом случае, Лань Ванцзи удаётся занять себя только за три дня до Циси. Ему понадобится день, чтобы добраться до западного хребта, но после этого останется два дня без дела. Все остальные уже прекратили работу в ожидании праздника, так что он не может помочь в Облачных Глубинах. Даже повара выгнали его, заявив, что рук у них достаточно, а он только всё испортит (пусть и не такими словами). Поэтому он идёт к Ханши. С тех пор как они вернулись в Облачные Глубины, брат жил в уединении. Не то чтобы он отказывался с кем-то видеться – просто все знали, что он уединился, и держались в стороне. Лань Ванцзи не видел его всё это время. Он не уверен, что ему будут рады, но всё равно стучит в дверь. Долгая тишина. Затем дверь открывается. – Ванцзи, – приветствует брат, голос хриплый от долгого молчания. По крайней мере, он выглядит нормально: простая одежда, волосы в небрежном хвосте, никаких признаков голода или болезни. – Брат, – говорит Лань Ванцзи. – Прошу прощения, что прерываю твоё уединение. Могу я войти? Лань Сичэнь смотрит на него, кивает, пропуская вперёд. Они садятся за стол, и Лань Сичэнь наливает им обоим чаю. Лань Ванцзи молча пьёт, не желая тревожить брата. Наконец Лань Сичэнь откашливается: – Ванцзи, должно быть, ты пришёл по важному делу. Пожалуйста, расскажи. Лань Ванцзи кивает, сглатывает, обдумывая, как начать. – Я хотел сообщить главе ордена Лань, что покидаю Облачные Глубины. Брат слегка приподнимает брови, услышав уважительное обращение, но молчит, ожидая продолжения. Лань Ванцзи опускает взгляд в чашку и тихо добавляет: – И хотел сказать брату, что не знаю, когда вернусь. – А, – говорит Лань Сичэнь и делает глоток. Через мгновение спрашивает: – Это твой Вэй Усянь? Лань Ванцзи кивает, чувствуя, как горят уши. – Хм. И что ты собираешься делать? – Ходить на ночные охоты, – отвечает он. – Решать проблемы. Ставить себя на место других. Лань Сичэнь улыбается: – Звучит правдоподобно. Когда ты уезжаешь? – Через два дня. Мы встретимся на Циси, –говорит Лань Ванцзи, и его брат снова поднимает брови. – Это не очень тонко даже для вас двоих, – отмечает он. – Хм, – говорит Лань Ванцзи, отводя взгляд. – И всё же ты не знаешь, когда вернёшься, – задумчиво произносит Лань Сичэнь. – Ты встречаешься с ним, но не знаешь, что будет дальше? – Нет, – признаётся Лань Ванцзи. То, что Вэй Усянь выбрал Циси в качестве даты для их встречи, безусловно романтично, но это заставляет его нервничать. Он готов играть роль пастуха для феи Вэй Усяня один день в году, если того хочет Вэй Усянь, но если бы всё зависело от него, они бы проводили вместе каждый день до конца своих жизней. – Ванцзи… – вздыхает Лань Сичэнь. Он ставит чашку на стол и подпирает подбородок рукой. – Я не сомневаюсь, что Вэй Усянь любит тебя, – медленно произносит он. Сердце Лань Ванцзи бешено колотится в груди. – Но, брат… иногда одной любви недостаточно. Лань Ванцзи сглатывает. Он мог бы ответить на это по-разному: «Нам этого будет достаточно». Или: «Дело не только в любви». Или: «Я возьму то, что смогу получить». Но он говорит: – Брат, ты не виноват в том, что случилось с Цзинь Гуанъяо. – Я доверял ему, и это позволило ему действовать, – настаивает Лань Сичэнь. – Ты был прав, доверившись ему, – отвечает Лань Ванцзи. Лань Сичэнь смотрит на него с недоверием. Лань Ванцзи уточняет: – Если бы ты ему не доверился, он бы тебя убил. – Ты этого не знаешь, – говорит Лань Сичэнь, отводя взгляд. – Знаю, – настаивает Лань Ванцзи. Именно доверие Лань Сичэня к Цзинь Гуанъяо обеспечило искреннее восхищение последнего им, без которого он наверняка убил бы его. Но, возможно, ещё важнее то, что Лань Сичэнь – человек, который ненавидит недоверие. Подозрительность по отношению к Цзинь Гуанъяо убила бы его сердце задолго до того, как тот смог бы убить его самого. И в любом случае… – Я не испытываю любви к Ляньфан-Цзуню, – медленно произносит Лань Ванцзи. – То, что он сделал, было жестоко. Но мир был жесток к нему с самого начала. Лань Сичэнь поднимает на него взгляд, и Лань Ванцзи, не отводя глаз, продолжает: – Быть его настоящим другом… не было ошибкой, Сичэнь. Лань Сичэнь выглядит потрясённым тем, что его назвали по имени. К их обоюдному ужасу, его глаза начинают слезиться. Из них выкатывается одна слеза, и он вытирает глаза. Тихо усмехается и говорит: – Ванцзи, ты вырос. – Мм, – соглашается Лань Ванцзи. Он достаёт из рукава чистый носовой платок и протягивает его Лань Сичэню. – Спасибо, – говорит Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи понимает, что он имеет в виду не только платок. – Мм, – снова произносит Лань Ванцзи, почтительно опуская взгляд. – Когда увидишь Вэй Усяня, передай ему, чтобы он был осторожен, – говорит Лань Сичэнь как бы между прочим. Лань Ванцзи ждёт, когда он пояснит, хотя, конечно, он и сам постоянно говорит Вэй Усяню, чтобы тот был осторожен, по многим причинам. Лань Сичэнь продолжает: – Так получилось, что у него есть довольно редкое сокровище ордена Лань, более ценное, более могущественное и более важное для нас, чем он может себе представить. – О? Лань Сичэнь нежно улыбается: – У него сердце моего младшего брата.